Светлана Дмитриева – Рассадник добра (страница 8)

О том, что будет потом, она подумать не успела. Сзади послышалось шуршание, Машка немедленно развернулась, по привычке выставив вперед острые локти, и поняла, что попала.

— У нас гости, напарник, — хрипло сказал мужик, в волосах которого уж точно обитала целая колония паразитов. — Смотри, какая куколка нас навестить пришла.

— Ух ты! — насмешливо восхитился его приятель, появляясь откуда-то из кустов. — Сай, кто ж нам такой подарок прислал? Какая хорошенькая малышка!

— Тя как зовут, детка? — радостно ощерившись, процедил первый мужик, настолько заросший густым черным волосом, что ни шеи, ни ушей его видно не было.

Машке поведение его не понравилось, но она решила не нарываться, а спокойно разойтись. Скандала и последующего бега по пересеченной местности не хотелось.

— Марья, — представилась она, как можно приятнее улыбнувшись. — Почти искусница.

Мужик в куртке цвета детской неожиданности опасливо взглянул на нее, отошел на два шага назад и только тогда, засунув руки в карманы, принял прежний независимый и наглый вид.

— Зубы, типа, хорошие? — поинтересовался он. — Кусаешься, значит... Горячая штучка.

И оскалился, изображая очаровательную улыбку. Зубы он упомянул не зря, а, похоже, Машке позавидовав. У него самого зубы были мелкие, кривые и желтые, да и пахло изо рта отнюдь не ментоловой жвачкой. Кроме того, зубов наблюдался явный некомплект, и это явно вызывало у парня обострение комплекса неполноценности.

— Вообще-то нет, — отозвалась Машка. — У меня кариес.

— Да что ты говоришь? — удивился он, — А у меня такой нож, что ты своим карисом не отмахаешься. Проверим, красотка?

— Кариес — это болезнь такая, зубная и опасная, — находчиво объяснила Машка. — Зубы болят, чернеют и выпадают.

— Заразная? — поинтересовался парень, отступая еще на два шага.

— Очень! — напугала его Машка.

— Врет небось, — сплюнув на тропинку, высказался его приятель. — Боится и врет. А ты не бойся, красавица. Мы — мужчины ласковые, не сильно обидим, ежели кричать не будешь и отбиваться.

— Что-то по вам не заметно, что вы ласковые, — ляпнула она. — Дома я таких ласковых десятой дорогой обхожу.

— А ты откуда, милая? — облизав губы, спросил первый парень. — Издалека небось, не местная?

— Из Москвы, — призналась Машка, пытаясь сообразить, что бы такое ребятам ляпнуть, чтобы они отвлеклись и позволили ей сбежать. — Это такой огромный город не в вашем мире. С самолетами и милицией. Очень далеко, в общем. Вы там не были и вряд ли когда будете.

Конечно, эти чересчур общительные лесные ребята, скорее всего, не знали, что такое милиция, но выражение их лиц волшебным образом изменилось, стоило им услышать ее слова. Кажется, они напугали их гораздо больше, чем мифический кариес.

— Сай, так она головой намоченная, — разочарованно протянул второй парень. — Брось ее, мы себе нормальных найдем. Вон, девки сельские завтра в лес пойдут. А то...

— Что — то? — осторожно спросила Машка.

— Иди-ка ты, милая, своей дорогой, — напряженно сказал Сай, мгновенно перестав испытывать к ней нездоровое влечение. — У тебя свои дела, у нас свои. Иди...

— Пойду, — согласилась Машка. — Только вот дело у меня к Бо. Он, кажется, в этом лесу обретается. Вы не подскажете, как его найти?

Что именно напугало ребят, она так и не поняла, но воспользоваться их испугом не преминула. Когда еще такой хороший шанс выпадет? А новые ее знакомые от этого заявления посерели еще больше. Лица их сделались любезными до умильности.

— А может, не нужно его искать? — подобострастно спросил Сай. — Может, в город пойдешь или еще куда? Мы тебе живо дорогу покажем. И проводим, чтобы не обидел кто, а, детка?

— Да что он вам, по шее даст, что ли, если вы скажете, где его искать? — рассердилась Машка.

— Сай, — хрипло сказал второй парень, — она же не понимает ничего. Что ты ее уговариваешь? Это все. Это судьба. Надо вести, а то Разумец разгневается. Хуже еще будет.

— Остынь. — Сай махнул рукой. — Бо близко, бог далеко. Может, еще обойдется.

— Ты видел кого-нибудь, у кого обошлось? — с сарказмом поинтересовался его приятель.

— Слышал про одного... Но это не точно, — признался Сай.

— Э-э-э... — Машка откашлялась и осторожно подергала одного из молодых людей за рукав. — Может, вы мне скажете, в чем дело? А то стою, как дура, ничего не понимаю. Неудобно, однако, немножко. В чем проблема-то?

— В том и проблема, — непонятно ответил Сай.

Приятель его закусил губу. Вероятно, это помогало ему думать.

— Слушай, а может, она прикидывается? — наконец с надеждой выдал он.

— Не похоже... — с сомнением протянул Сай. — Детка, миленькая, а мы не знаем, где лагерь Бо... Давай мы тебя в город проводим? В городе хорошо — трактир со спальнями, циркус с магическими животными... У меня есть немного денег, мы тебя проводим и за комнату заплатим. Я конфет тебе куплю... Ты конфеты любишь?

Лицо его стало совсем умильным, как у кота, укравшего сыр со стола и теперь прикидывающего, насколько сильно ему влетит от разозленных хозяев. Голову Сай втянул в плечи и сразу стал выглядеть незаметным, безобидным и маленьким.

— Да что ты пристал! — рассердилась Машка. — Не надо мне в город! Не хочешь говорить, где этого вашего бандита искать, не надо. Сама найду — хуже будет!

— Она права, — очень печально сказал приятель Сая. — Будет хуже. Я сам провожу ее. Даст Правил, еще свидимся. Учти, ты мне теперь должен.

— За гранью спросится, — отозвался Сай. — Да может, и обойдется. Бо тоже не дурак, богов уважает.

Поведение парней Машке показалось весьма странным, но страх их был ей на руку. Вслед за трусливым приятелем Сая она двинулась в глубь леса, раздумывая, как бы повежливее успокоить его. Парень заметно трясся.

— А что случилось-то? — спросила она. — Может, хоть ты мне скажешь?

— Пока ничего, — буркнул парень.

— А что случится? — не отставала Машка. — Почему тебе так страшно меня в лагерь вести?

— Ты чего Бо сказать хочешь? — вопросом на вопрос ответил парень.

— Хм... — Машка задумалась. — Пока не знаю. Сейчас подумаю. А что, это важно?

— Ты правда совсем ничего не знаешь? — Парень замедлил шаги и пошел так, чтобы оказаться справа от Машки.

— Я тут вообще ничего не знаю, — призналась Машка. — Я родилась в большом городе далеко отсюда и кроме как к друзьям на... э-э-э... сбор урожая никуда не выбиралась. Тем более сюда.

— Ты хоть родителей-то своих помнишь? — В голосе парня промелькнули жалостливые нотки.

— Маму — помню, — отозвалась Машка. — А отца я никогда не видела.

— Хорошо хоть мать помнишь. — Парень вздохнул. — А вот к банде, которая до нас здесь шуровала, пацаненок пришел. Ничего не помнил, только про солнце в руках все говорил. Так они и сгорели все в пожаре. Все до одного.

— А откуда же ты про это знаешь, если они все сгорели? — удивилась Машка.

Парень посмотрел на нее так, будто она внезапно превратилась в говорящую лошадь.

— И этого не помнишь, — резюмировал он. — Плохо умершие к своим наследникам завсегда приходят. Пока продолжателя своего дела не найдут, не будет им покою. Вот и Файрах, пока Бо не отыскал, бродил по лесу, обгорелый весь, мычал страшно, прохожих жрал. А за пожирание людей ему на том свете Херон уши отрежет. Так ведь призраку тоже что-то есть надо, без этого никак.. Вот он и искал, кому власть разбойничью передать. Теперь Бо здесь главный, как Файрах раньше был. Тот пацаненок, как Файраха увидал, вспомнил, что ему Разумец, да не падет на нас его гневный взгляд, сказать велел. Напыжился весь, как только не разрывает их, проклятых, божественным величием...

Парень осекся, захрипел нехорошо, словно удушаемый, и испуганно воззрился на Машку. Лицо его приобрело сероватый оттенок.

— Ты что?! — испугалась она, — Это бог ваш местный обижается? Погоди, я сейчас попробую тебе помочь.

Она сделала шаг к нему, но парень резво отпрыгнул в сторону, умоляюще глядя на нее и что-то неразборчиво мыча. Казалось, стоит ей только сдвинуть брови, и смелый молодой разбойник упадет на колени и будет вымаливать прощение за свои неосторожные слова. Машке стало все понятно и от этого чуточку противно. Разве можно чего-то настолько бояться, чтобы так унижать себя?

— Мог бы уже и понять, что я к тирании и запугиванию довольно плохо отношусь, — буркнула она, отворачиваясь. — И вообще мне на разборки ваших богов наплевать.

— Не говори так, — предостерег ее парень, оклемавшись от пережитого ужаса. — Накажут.

— Кто кого накажет, это мы еще посмотрим! — нагло заявила Машка и решительно задрала голову к небу, бросая богам вызов.

Через несколько мгновений ей на лоб шлепнулась птичья какашка.

— Вот! — назидательно проговорил молодой разбойник, поднимая средний палец. Лицо у него при этом было вовсе не насмешливое, а очень серьезное и значительное. Религиозные предрассудки занимали изрядное место в его несовершенной, средневековой картине мира.

— Хамство какое, — пробурчала Машка, достала из рюкзака платок и стерла со лба знамение. — А что, у вас тут принято таким жестом важность сказанного подчеркивать?

— Жестом? — Парень недоуменно воззрился на собственный палец. Машка повторила неприличный жест. — Ах пальцем? Так бы и сказала сразу. Конечно. Срединный палец — самый главный на руке. Он — символ Творца, чье имя непроизносимо.

— Такое сложное? — с уважением спросила Машка.