Светлана Дмитриева – Под маской Венеции (страница 8)
Ровно одна секунда понадобилась Веронике, чтобы понять, что надо делать. Она прямо в одежде и босоножках прыгнула с высокой мостовой вниз, а еще через несколько мгновений уже плыла, поддерживая щенка под пузо, и крутила головой, пытаясь понять, как ей выбираться. На мостовой собралась толпа, мама в панике закрыла глаза руками, Влад скидывал кроссовки. Рядом с ней шлепнулся спасательный круг, его бросил какой-то человек, проплывавший мимо на лодке. Довольно быстро общими усилиями Веронику подняли на мостовую. Она крепко держала щенка. В толпе раздавались громкие восклицания на разных языках. Вероника даже засмеялась, когда услышала слова одной женщины по-русски: «Я же говорила! Здесь ужасная вода, у девчонки вон, волосы позеленели!»
Меньше всех паниковал и удивлялся хозяин щенка. Он пожал руку Веронике, повернулся к Владу и стал что-то ему объяснять. Мама совсем не говорила по-итальянски, но сразу поняла, в чем дело:
– Нет-нет, мы не можем принять такой дорогой подарок! И к тому же нам послезавтра улетать в Москву!
– Марин, он в таком восторге от Веронички, понял, что щенок нашел свою хозяйку, – переводил Влад.
– Но ты же знаешь, это не входит в наши планы! – мама перешла на громкий шепот, хотя итальянец не мог ее понять. – Кто с ней будет гулять по вечерам, например? Не отпущу же я ребенка в темноту!
– Я погуляю, с удовольствием, один-то раз в день! Марин, я уже все решил и дал согласие. Он послезавтра привезет родословную, справку от ветеринара и саму Бьянку, в контейнере.
***
Вероника в самолете. Она пристегнулась в кресле и вытащила щенка из переноски. Два дня до рейса она ужасно боялась, что все сорвется. Вдруг они не так поняли итальянца или не так договорились о месте встречи. Но все волнения оказались напрасны, и вот она держит в руках теплое тельце.
– Ну как, Бьянка, готова к московской погоде? У нас ведь не Италия! – мама окончательно смирилась с новым членом семьи, было заметно, что ей тоже нравится симпатичный щенок.
– Только не Бьянка, мам! Это – Венеция. Моя Венеция!
Светлана Громович. АМУЛЕТ ЖИЗНИ
Звук барабанов, который эхом разлетался по миниатюрной Венеции, все еще звенел в голове Крис. Она стояла на середине моста, у самого края, выставив ногу вперед, и не решалась сделать следующий шаг. То, что сказала женщина, могло оказаться неправдой или выдумкой, игрой ее пораженного разума.
Крис очутилась на этом островке совершенно случайно. Бесцельно гуляя вдоль каналов в день перед отлетом, она пошла на сильный внутренний зов и, выйдя на площадь Рима, села на первый попавшийся вапоретто. И он умчал ее вдаль.
Крис легонько улыбнулась, вспомнив, как попала в Венецию в разгар карнавала.
– Ты в своем уме? – возмущалась она, услышав безумное предложение Алинки.
– Крис, ну умоляю, никто даже не заметит, что я не я, а ты все равно в отпуске, – взывала сестра-близняшка. – Ну что тебе делать, гуляй да гуляй. Дыши тиной, любуйся архитектурой и фотографируй все для меня. «Керама Марацци» нужны материалы для новой коллекции, – не успокаивалась она. – Ну? Слетаешь вместо меня? Пожалуйста, – нараспев тянула она просьбу, – тебе и нужно будет только один раз сфоткаться для отчета. О большем не прошу.
– А больше и некуда. Ты знаешь, это самый последний город, где я хотела бы побывать, – монотонно произнесла Крис. – К тому же… – немного помолчав, добавила, – ну что с тобой сделать?!
Она так и не осмелилась рассказать Алинке, зачем позвонила. Вовлеченная в ее авантюру, Крис решила, что еще не время для плохих известий. Она сообщит обо всем, когда вернется.
«Вам осталось жить не больше года, с каждым днем вы будете слабеть, появятся сильные боли, галлюцинации, провалы в памяти…» – вспомнив слова врача, Крис вздрогнула и поежилась, как при сильном порыве ветра.
Какая ирония, утром в понедельник она была еще абсолютно здорова, а в обед – уже смертельно больна. И какая странность – город, который Крис считала последним в своем списке, может по праву стать таким, но по другим причинам.
***
«И что я нафотографирую в такую погоду? – раскладывая вещи в уютном номере отеля и поглядывая в окно, размышляла Крис. – Прохладно и мокро, но зато без снега и не минус двадцать пять, – находила она плюсы».
«Прошу тебя, городок на воде, будь ласков со мной. Возможно, я у тебя в гостях в первый и последний раз. Принеси мне что-нибудь хорошее, пусть это будет самая лучшая и незабываемая поездка, несмотря на болезнь!»
Крис постаралась выкинуть из головы дурные мысли. Она обладала удивительным умением сливаться с окружающим, сохраняя умиротворение при любых обстоятельствах. Девушка-воздух – так о ней говорили друзья. Свежая, чистая, невесомая, белокурая и белокожая, с выразительными глазами цвета топаза.
Чувствуя нарастающую слабость, ставшую постоянной спутницей в течение нескольких месяцев, Крис потеплее оделась. Она взяла фотокамеру и, выйдя из отеля, словно мгновенно перенеслась на несколько столетий назад. Повсюду были люди в карнавальных костюмах прошлых веков. Атмосферности добавлял серый туман, сквозь который вырисовывались яркие образы элегантных пар в шикарных облачениях, в париках и масках. Будто Венеция специально решила пустить легкую дымку в последний день января. Мелкий дождик мягко струился на площадь Сан-Марко и оставался незамеченным гостями и местными жителями, ничуть не мешая им своим присутствием.
Всю неделю Крис с утра и до позднего вечера гуляла по кривым улочкам, каталась по каналам, блуждала и находила выходы из самых узких закоулков. Делала снимки дворцов и мостов по просьбе сестры. Останавливалась, поднимала голову и замирала, разглядывая бездонное небо, сменяющее глубокую синеву на серость и лазурь. Она просто жила и жадно дышала ароматами города: мокрой брусчаткой и ненавязчивой тиной, стариной палаццо и богатой историей, амброй и ладаном, доносящимися из соборов.
Крис фотографировала и удивлялась, как постепенно улучшается настроение. Через несколько дней она почти забыла о болезни и почувствовала успокоение, а возможно, и смирение. Быть может, в этом и была магия венецианского карнавала – не безудержная энергия и феерия, а что-то большее, чем просто праздник, приносящий веселье и восторг. В дни, когда настоящее берет за руку прошлое и соприкасается с ним на некоторое время, особенно заметна быстротечная жизнь, в которой нет места страхам и тревогам, где есть только счастье и любовь. Любовь ко всему, но не к мужчине. Крис так и не встретила своего близкого по духу.
«Венеция любит наряжаться и показывать себя во всей красе, любит вспышки фотокамер и веселье», – улыбалась Крис, делая снимки «Ван Гога» с подсолнухами в руках, людей в костюмах ярких расцветок, белоснежных красавиц в безличных масках.
О, вот и знаменитый Казанова, смотрит прямо в объектив камеры и обнажает клыки. «Да он, оказывается, еще и вампирчик! И посмотрите, как флиртует!» – изумлялась Крис как ребенок, громко хлопающий в ладоши, и даже пританцовывала на месте.
Она забыла, когда последний раз так искренне восторгалась, глядя в ночное небо, подсвеченное взлетающими горящими фонариками. Ее накрыло безграничное счастье от тысячи огней, взмывающих ввысь. Лицо освещала улыбка, из глаз катились слезы, и казалось, что она вот-вот захлебнется от радости.
Возможно, Венеция давала ей время подумать, что стоило быть внимательнее к себе и жить так, как мечталось.
Готова ли она к тому, что будет слабеть с каждым днем? Скорее нет, но она готова быть сильной, что бы ни случилось. Страшно ли ей сейчас? Очень! Но она постарается быть смелой до последнего вздоха. Могла ли Крис назвать себя абсолютно счастливой? Скорее всего, да. Однако все равно казалось, что за ней повсюду следовала тень. И как ни пыталась она от нее избавиться, тень пока не исчезала.
Крис думала о том, что хотела бы побывать еще хотя бы раз на этом торжестве души. С конца одиннадцатого века Венеция устраивала такие многодневные праздники перед началом поста.
Была одна из последних карнавальных ночей. Стоя у моста Риальто, Крис впервые за много дней задумалась о том, сколько ей осталось. Месяц, три, десять, неизвестно. Получается, сейчас жизнь – как свеча на ветру. Каждый день теперь на счету. Пусть он станет светлым, неповторимым и наполненным!
В понедельник утром Крис вышла из отеля и направилась ко Дворцу Дожей, чтобы сделать побольше снимков. Дошла до палаццо, расположенного на неприметной улочке. Несколько раз щелкнула его кружевную винтовую лестницу.
Она фотографировала в своей памяти виды и ощущения, потому как завтра улетала обратно. За эти дни она освободилась от того, что мешало ей увидеть простую красоту повседневности.
Любуясь архитектурой города и напитываясь его атмосферой, она не заметила, как вышла на площадь Рима и села на первый попавшийся вапоретто, умчавший ее вдаль. К удивлению обнаружила, что пассажиров было всего двое: она и милая старушка в коралловой кружевной шляпке. Та загадочно улыбалась Крис.
– Ты знаешь, что Венеция тебя сама позвала? – произнесла женщина. – Через сестру. Она и не должна была ехать. Судьба тебя привела, Кристи!
Услышав свое имя, Крис вздрогнула, только Алинка так ее называла.