Svetlana Devile – Мир- Колесо времен. Инженер-божественных сил. История начало инженерии. (страница 7)

И Ветров рассказал.

Предложение

Мир горел.

2014 год оказался хуже, чем кто-то мог представить. Украина, Ближний Восток, Тайвань, Африка. Войны тлели, разгорались, гасли и вспыхивали снова. Россия, окруженная врагами, тратила ресурсы на оборону, но технологии... технологии отставали.

— У них есть «умные» сплавы, — говорил Ветров. — У них есть покрытия, которые не видит радар. У них есть дроны, которые не сбить. У нас есть ресурсы, есть умельцы, но...

— Но нет огня, — закончил Гефест.

— Чего?

— Огня, полковник. В ваших кузницах погас огонь. Остались только технологии. А технологии без огня — мертвы.

Ветров смотрел на него, не понимая, но чувствуя: этот странный Гефест говорит правду.

— Нам сказали, что вы лучший. Что вы делали мосты в Японии, сплавы в Германии, что к вам приезжал сам... — он запнулся. — Короче, нам нужна ваша помощь. Мы создаем новый авиационный комплекс. Истребитель шестого поколения. Корабли. Вертолеты. Всё сразу. У нас есть завод — «Заслон». Лучшее оборудование, лучшие люди. Но чего-то не хватает. Мы думали, может, свежий взгляд...

Гефест молчал долго. Так долго, что Ветров начал нервничать.

— Я сделал много оружия, — наконец сказал кузнец. — Слишком много. Я думал, что закончил.

— Мы не просим оружие, — быстро сказал Ветров. — Мы просим защиту.

— Все так говорят, полковник. Все.

Гефест встал, подошел к окну. За стеклом шумел Токио — город, который он полюбил за последние двадцать лет. Мирный город. Но мирных городов становилось всё меньше.

— Вы знаете, что висит над кроватью моего отца? — спросил он вдруг.

— Что?

— Клинок, способный его убить. Я выковал его тысячелетия назад. Он боится его до сих пор. Он спит и просыпается в страхе.

Ветров молчал, переваривая. Он был военным, прагматиком, но от слов Гефеста веяло такой древностью, что хотелось перекреститься.

— В России, — продолжил Гефест, — есть всё, чтобы создать такой же клинок. Не для убийства, а для устрашения. Чтобы над кроватью каждого врага висел страх. Я думал об этом. Долго думал.

Он повернулся:

— Я полечу с вами. Но предупреждаю сразу: ваши люди не готовы к тому, что я могу дать. Они будут злиться. Завидовать. Бояться. Это больно. Но это единственный путь.

Ветров кивнул, не совсем понимая, но чувствуя: начинается что-то огромное.

Заслон. Первый удар

Завод «Заслон Гефест смотрел на него из окна служебного и чувствовал знакомое: запах металла, гул машин, напряжение людей, которые делают важное.

— Красиво, — сказал он.

— Завод как завод, — пожал плечами сопровождающий. — Двадцать тысяч человек, триста гектаров, лучшее оборудование в стране.

— Я не про завод. Я про место. Здесь хорошая земля. Она помнит огонь.

Сопровождающий покрутил пальцем у виска, но незаметно.

Первая встреча с коллективом оказалась тем, чего Гефест ожидал. Конференц-зал, тридцать ведущих инженеров, директор завода — грузный мужчина с лицом человека, который привык командовать.

— Значит, вы тот самый чудо-мастер из Японии, — начал директор, даже не предложив сесть. — Ну-ну. А мы тут, знаете ли, без чудес как-то справлялись. Сделали Су-34. Сделали «S-800». Может, вы нам расскажете, как правильно железки гнуть?

В зале засмеялись. Нервозно, но засмеялись.

Гефест молча подошел к столу, взял лист бумаги и сложил его в несколько раз. Потом резким движением разорвал пополам.

— Ваши самолеты — вот эта бумага, — сказал он спокойно. — Сложная, многослойная, но рвется по линиям сгиба. Я пришел показать, как делать так, чтобы не рвалось.

Директор побагровел.

— Да кто вы такой?! Мы здесь двадцать лет...

— Двадцать лет, — перебил Гефест. — А я две тысячи. Я ковал мечи для царей, которые ваши предки еще не родились. Я строил мосты, которые стоят до сих пор. Я видел, как рождалась сталь и как она умирала. Если вы будете слушать меня — через пять лет у вас будет авиация, которой испугается сам Зевс. Если нет — я уеду обратно в Токио и буду делать тесаки для рыбаков.

Тишина повисла в зале. Кто-то кашлянул.

— Зевс? — переспросил молодой инженер с заднего ряда. — Это шутка такая?

— Это не шутка, — ответил Гефест. — Но можете считать, что шутка. Мне всё равно.

Он вышел из зала, оставив тридцать человек в полной растерянности.

Первая победа — над собой

Первые три месяца были адом.

Гефесту выделили маленькую лабораторию в дальнем цехе. Оборудование — лучшее, что мог дать завод. Но люди не шли. Директор тормозил документы. Снабженцы «теряли» заказы. Инженеры заглядывали, смотрели, крутили пальцем у виска и уходили.

— Они вас боятся, — сказал Ветров, который теперь стал чем-то вроде связного.

— Знаю, — кивнул Гефест. — Боятся, что я украду их славу. Что покажу, как они плохо работали все эти годы. Это нормально. Так было всегда.

— И что делать?

— Работать.

Он работал. Один. С утра до ночи. Плавил, лил, ковал, тестировал. Создал сплав, который не снился ни одному металлургу мира — легче титана, прочнее брони, пластичнее алюминия.

Через три месяца в лабораторию заглянул тот самый молодой инженер с заднего ряда. Его звали Леша Смирнов, ему было двадцать семь, и он ненавидел свою работу, потому что на заводе ничего не менялось десятилетиями.

— Можно посмотреть? — спросил он робко.

— Садись, — Гефест указал на табурет. — Смотри.

Леша смотрел, как Гефест (он не знал, что Гефесту тысячи лет) колдует над печью, как металл течет, как искры летят, как рождается что-то новое.

— Это... это как магия, — прошептал он.

— Это как любовь, — поправил Гефест. — Когда ты любишь металл, он отвечает тебе.

Леша пришел на следующий день. И через день. И через неделю. А через месяц привел друга.

Так началась команда.

Сопротивление материала

Но чем больше росла команда Гефеста, тем сильнее было сопротивление.

Директор завода, чью фамилию Гефест даже не запоминал (Петров? Сидоров? Какая разница, все они одинаковы за тысячелетия), плел интриги. Писал доносы в министерство. Пугал начальство, что старик — шпион, что его технологии украдены, что он втирается в доверие.

— Они вызывают меня в Москву, — сказал Ветров однажды. — Хотят закрыть проект.

— Закрывают? — Гефест даже не оторвался от работы.

— Пытаются. Я буду драться.

— Не надо драться. Покажи им это.

Гефест протянул кусок металла. Маленький, с ладонь, матово-серый, теплый на ощупь.