Светлана Данилина – Коллекция характеров. Sequel (страница 6)
Дальше шёл рассказ о великих и знаменитых людях, родившихся в этот день.
Паша, не доверявший Интернету, немало времени просидел с томом Омара Хайяма, выискивая приличествующее ситуации четверостишие. Поэтому с особым трепетом ожидал следующей подводки.
– Сегодня день рождения Омара Хайяма, – проворковала Влада, – великого поэта и философа.
Мы уйдём без следа – ни имён, ни примет,
Этот мир простоит ещё тысячи лет.
Нас и раньше тут не было – после не будет.
Ни ущерба, ни пользы от этого нет.
Паша очень переживал за Хайяма и с облегчением вздохнул.
«Умница! – подумал он. – Очень прилично прочитала».
Девушка продолжала:
– Мы всё равно все когда-нибудь превратимся в песок и тлен. Поэтому будем веселиться и пить вино – вот главное содержание его великих рубаи.
Когда Влада сказала «руба́и» вместо «рубаи́», Паша замер, перестал жевать, бессильно откинулся на спинку стула и в сердцах назвал девушку именем рогатого животного.
«Сам, дурак, виноват, надо было ударение поставить!» – обрушился он на себя. Ему как-то в голову не приходило, что девушка не знает, где ставится ударение в этом слове. Паше всё казалось элементарным. «Ведь чему-то же их на этом театральном факультете учили? – переживал он. – Ладно, придётся осваивать надстрочные знаки».
Влада переходила от рубрики к рубрике, всё более раскрепощаясь. Паша с замиранием сердца следил за её речью и ждал, что она выкинет дальше.
За всю передачу девушка всего-навсего исковеркала ещё пару-тройку названий географических объектов, надолго запнулась на слове «дифференцировать», написанном Пашей в шутливом контексте, и в порядке импровизации переместила мост из одной части города в другую. Так что Воздушный мост у неё оказался перекинутым не через железную дорогу, а через реку.
Последнего Паша не перенёс и выключил телевизор. «Пусть редактор отслеживает все эти ляпы. А с меня хватит. Мне это вообще должно быть глубоко фиолетово. Могу совсем телевизор не включать и спокойно досыпать свой час», – сказал он себе со здоровым цинизмом и посмотрел на часы. Полчаса до выхода из дому у него ещё было, и он открыл ноутбук.
«Доброе утро, уважаемые телезрители, – привычно напечатал он, – с вами опять я, Влада. И я рада приветствовать вас на нашем канале».
Паша посмотрел на рабочий календарь, определился с тем, о каком дне недели и числе будет писать, а после приступил к работе. Он привычно скопировал на известном ему сайте имена именинников, извлёк из Интернета данные о каких-то лунных сутках, о которых постоянно писал, но не имел ни малейшего представления о том, что это такое, а уж тем более – кому и зачем нужно, вспомнил народные приметы и поверья. На интересные факты и сведения о великих людях времени уже не оставалось. И он, решив заняться великими людьми вечером, захлопнул ноутбук. Потом вымыл посуду, оделся, потихоньку закрыл дверь квартиры и поехал на работу.
Днём ему позвонил главный редактор телепрограммы.
– Паш, выручай, у нас на завтра гороскопа нет, – одновременно просительно и повелительно, в свойственной только ему манере, сказал он.
– Почему, Дим?
– Не знаю. Что-то там с астрологом случилось. Не прислали.
– И что ты от меня хочешь?
– Напишешь? – с надеждой спросил Дима.
– Ты знаешь, я, в принципе, и прогноз погоды могу, – съёрничал Паша, – на месяц вперёд.
– Не надо прогноз погоды. Ты гороскоп сделай. А то завал.
Уже поздним вечером на кухне Паша, взяв в руки пару старых газет и открыв в Интернете страницу с гороскопами, стараясь соблюдать должную последовательность знаков зодиака и правильную терминологию, наобещал всем людям на земле добра, любви, счастья, успехов в делах и финансового благополучия. После чего перевёл стрелки будильника на час позже, решив наконец выспаться и не расстраиваться лишний раз по пустякам. А затем с чувством выполненного долга отправился спать.
_________________________________
*Городу и миру (латинск.).
ФОЛЬКЛОРНАЯ ПРАКТИКА
Onсe upon a time* группа студентов отправилась на фольклорную практику. Действие происходило в Центральной России, в знаменитой усадьбе одного из русских поэтов.
Был жаркий и солнечный август. Лето благоухало белыми и фиолетовыми флоксами, высаженными на лужайке как раз напротив дома гения. Находившееся рядом село жило своей жизнью – сенокосом, уборочной, заготовками на зиму, скотиной. А студенты, сугубо городские жители, преимущественно девушки, разбившись на пары, ходили по домам и допрашивали местных жителей, в основном женщин, нет ли среди них певуний, не споёт ли кто из них старинную народную песню, не расскажет ли сказку. Само знаменитое село и его окрестности были поделены на участки. И студенты, подобно Владимиру Ивановичу Далю или Шурику из «Кавказской пленницы», записывали всё, что слышали. А местное население, уже привыкшее к подобным литературно-изыскательским набегам, относилось к ним достаточно сочувственно и всячески содействовало процессу сбора культурно-исторических духовных ценностей.
Студентки Дина и Лина, удивительно похожие друг на друга и телосложением, и одеждой, в шортах и полосатых топиках (тёмненькая Дина – в розово-белом, светленькая Лина – в жёлто-салатовом) подошли к дому с выкрашенной в голубой цвет террасой.
– Вроде он, – сказала Дина.
– Вроде да, – откликнулась Лина.
Девушки попытались постучать по калитке, получилось глупо и нелепо, никто их стука не услышал. Тогда более решительная Дина повернула щеколду, и студентки вошли в палисадник. Осторожно ступая, по ровному зелёному мурыжнику они приблизились к террасе, и Лина постучала в окно.
Вскоре дверь приотворила женщина лет шестидесяти, с гладко зачёсанными седыми волосами, в переднике и ситцевом синем с белыми цветочками платье.
– Здравствуйте, – хором сказали Дина и Лина.
– Здравствуйте, – ответила хозяйка.
– Простите, это вы Анна Петровна? – спросила тёмненькая Дина.
– Я, – с интересом и одновременно с некоторой опаской сказала женщина.
– Нам сказали, что вы хорошо поёте и много песен знаете, – начала объяснять цель визита светленькая Лина.
– А мы как раз народные песни собираем, – взахлёб вслед за ней затараторила бело-розовая Дина.
– Может, вы нам что-нибудь споёте? Или сказки порассказываете? – быстро выдала свою хорошо отработанную партию традиционного текста жёлто-салатовая Лина.
Девушки старались отдельными репликами вдвоём излагать цель своего визита, понимая, насколько несуразно звучат подобные обращения к совершенно незнакомым людям.
– Ну, хорошо, – засмущалась хозяйка. – А вы кто ж такие будете?
– А мы студенты, – ответила за двоих Дина. – На практику приехали. Песни собираем, частушки, сказки, загадки.
– Нас к вам послали, – подключилась Лина.
– А-а-а, – понимающе пропела Анна Петровна. – Ко мне всегда и посылают. У нас тут часто студенты бывают. Уже всё записали. Может, вам и не годится такое.
– Годится-годится, – хором заверещали барышни. – У нас другой институт. Наших у вас тут ещё не было.
– А где же вы разместились? Что едите? Какие вы худенькие-то! – заахала сердобольная Анна Петровна.
– В школе, – опять хором, не сговариваясь, ответили Дина и Лина.
– А питаетесь чем? – не унималась Анна Петровна.
– Да мы в магазине всё покупаем, – легкомысленно откликнулись студентки.
Вопросы питания интересовали их меньше всего.
Сегодня, например, вся группа очень славно позавтракала на шёлковой зелёной траве школьного стадиона. Готовить никому не хотелось. И все с удовольствием ели чёрный хлеб со спелым сахарным арбузом. Было вкусно и весело.
Потом они купались в огромном пруду, окружённом могучими вётлами, по всей видимости, помнившими ещё великого классика. Пруд находился посреди села, был глубоким, чистым, с хорошим дном и мягкой тёплой водой. Жизнь была прекрасна и беззаботна.
– Ой-ой-ой, – сокрушалась тем временем Анна Петровна. – Посидите тут в палисаднике. Вон на той скамейке. А я вам сейчас парного молочка принесу. Только-только корову подоила.
– Ай! Не надо молочка! – по традиции хором запищали Дина и Лина. – Мы не любим.
– Городские, – понимающе вздохнула Анна Петровна. – Ну, посидите, я сейчас.