Светлана Данилина – Гуманитарная миссия (страница 8)
Золотая пуговица
(из семидесятых…)
––
––
Идея исходила от адажских.
Скорее всего, она пришла именно в их светлые изобретательные головы.
Может быть, четырёх Игорей, трёх Серёж, Толика или Андрея.
А в чьи же ещё?
Не в Надину же или Ритину!
Это адажские по часу, а то и по два сидели и ждали свой автобус. И придумывали разные штучки. Развлекались, чтобы не было скучно.
Автобус, который отвезёт их домой из городской школы в посёлок Адажи, а точнее, в военный городок, где они жили.
И автобус был именно такой – «военный». За рулём сидел солдат, а рядом – дежурный офицер, старший машины.
А отцы адажских служили в этой воинской части. Они и придумали возить детей в школу в Ригу на специальном автобусе – всех – с первого до десятого класса.
Конечно, из Адажи в Ригу ходили и обычные рейсовые автобусы. Но чтобы дойти от школы до остановки городского автобуса, надо было пересечь оживлённое шоссе.
И командование части, само обременённое потомством, решило возить детей на специальном транспорте.
Всё организовали очень удобно. Двадцать минут – и дети дома. К тому же дорогу переходить не надо, что было очень важно для младших.
Автобус подбирал по пути и детей сельчан из колхоза «Адажи». Тех, которых родители решили отдать в городскую, а не в сельскую школу.
Автобус привозил учеников первой смены утром и уезжал.
А к двенадцати часам уже стоял напротив школы в ожидании, когда закончатся уроки и все соберутся.
Свой график существовал и для второй смены.
Но если у кого-то из первой смены уроки заканчивались раньше, то отправления автобуса приходилось ждать.
Можно было сидеть в вестибюле школы, можно – в автобусе, а можно – и напротив школы – на скамейках на площадке. В зависимости от погоды и настроения. Но никуда не уходить.
Так что свободного времени на обдумывания и изобретения у адажских имелось в избытке.
К тому же некоторые одноклассники любили после уроков немного задержаться и пообщаться с адажскими – поболтать, в снежки поиграть, в классики, в резиночки или покататься на ледяных дорожках.
«Гэшки» вообще были общительными, добрыми и отзывчивыми детьми.
Ещё бы! Ведь их учила самая лучшая, самая добрая и самая красивая учительница.
Класс был большим. Многие жили рядом со школой, а кто-то ездил одну-две-три остановки на трамвае.
Вот тогда-то, классе, наверное, в третьем, кто-то из адажских и сделал изобретение. Или это был плод их коллективного разума? Общеавтобусного?
Словом, гипотезу придумали и сформулировали. И под большим секретом шёпотом рассказали всем одноклассникам. С предложением ввести рационализацию в жизнь.
Здесь адажские нуждались в реальной помощи. Ведь им категорически запрещалось отходить от своего автобуса. Да и не всем рижанам разрешалось ходить на трамвайное кольцо. Тут могли помочь только те, кто ездил в школу на трамвае. На их плечи и возлагалось тестирование. По предположениям новаторов, положительный результат был неминуем. Они гарантировали, что всё получится в лучшем виде – вот просто на раз-два – блестяще!
Блестяще, как пуговица.
А что же ещё?
Нормальная большая офицерская золотая пуговица. Ну та, что у пап на шинелях и кителях! Со звездой и гербом. Металлическая. На круглой ножке с дырочкой.
Дальше суть эксперимента излагалась очень тихо – сугубо конфиденциально и особо доверенным лицам из третьего «г».
Так вот.
Берётся пуговица, ещё нужны рельсы и трамвай.
Пуговица кладётся на рельсы, трамвай едет по рельсам и, соответственно, по пуговице.
Некоторые критически и реалистически настроенные умы из третьего «г» сразу сказали, что идея абсурдна, бесперспективна и неприемлема. Ни в коем случае нельзя этого делать! А вдруг трамвай с рельсов сойдёт? Но четыре Игоря, три Серёжи, Толик и Андрей отмели критику и заявили, что ничего страшного не случится. Зачем бы он стал с них сходить? Он же тяжёлый и большой, а пуговица по сравнению с ним маленькая, просто крошечная. К тому же по кольцу трамвай едет медленно. Он только пуговицу расплющит – сделает совершенно плоской. Что от него и требуется. И тогда получится… Что бы вы думали?
Да всё очень просто! Особенно для сообразительного рационализаторского ума.
Ну?
Ну!
Не сообразили ещё? Герб на металлическом кругляшке…
Ну?
Мысль заработала?
Три копейки получатся! Или даже пять!
Надо только попробовать – опыт провести.
Пять копеек по размеру, конечно, больше, чем три. Но какого диаметра будет расплющенный кругляшок, никто сразу предположить не мог.
Требовалось всё проверить экспериментальным путём.
Однако желающих ставить опыты на трамваях не находилось. Все были детьми воспитанными и послушными.
В классе, помимо адажских, тоже учились дети военных. Так что и шинели, и кителя с пуговицами, и коробочки с запасными пуговицами у многих дома имелись.
Вот и Таня была «капитанской дочкой». И жила она напротив школы. И адажский автобус был виден из её окна.
Класс в те дни бурлил и рокотал: получится или не получится, можно или нельзя, как осуществить замысел и кто за это возьмётся.
– А тебе на кольцо можно? – спросил кто-то из адажских Таню после уроков в те переполненные напряжёнными и острыми дискуссиями дни.
Таня сразу поняла, что к чему, и с удовольствием ответила, как отрезала:
– Нет, нельзя!
Ей вообще можно было только рядом с домом гулять. И ещё около школы. И то – недолго. И ни на какое трамвайное кольцо ходить ей не разрешалось.
– Жалко, – сказал кто-то из Игорей, Серёж и всей компании.
Таня изначально была противницей бредовой доктрины. Ну как три копейки могут из пуговицы получиться! Ерунда какая-то!
И одноклассников она убеждала, что на копейках же всё совсем другое – цифры написаны – 3 и 5, а на пуговице – звёздочка. Но с её весомой аргументацией соглашались далеко не все.
И ещё Таня понимала, что адажские идут неправильным путём. А вдруг они действительно трамвай с рельсов пустят?
И как можно потом использовать эту расплющенную железку, выдавать её за монетку?! Ведь это же фальшивомонетничество и преступление! А этого делать ни в коем случае нельзя, потому что это очень плохо.
В беседах с сомневающимися одноклассниками свою точку зрения Таня высказывала. Потому к ней с предложениями о проведении эксперимента и не обращались, понимали, что не пойдёт она на такое.
К тому же Таня была отличницей. И командиром отряда. Командовала классом на всяких мероприятиях – «Отряд! Равняйсь! Смирно!» говорила. На смотре строя и песни, например. Шла рядом с выстроенными по парам соучениками и громко с выражением декламировала: «Левой! Левой! Раз-два-три!» А потом рапорт сдавала: «Товарищ председатель совета отряда! Третий „г“ на смотр строя и песни построен и готов!» И класс неизменно завоёвывал первые места. Потому что чувствовал себя хорошо отрегулированным механизмом, особенно когда дружно чеканил шаг по спортивному залу и громко слаженно пел: «Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“!» И единение, и духовная общность, и чувство локтя, и причастность к чему-то высокому – всё звучало в этой песне и сильно сближало одноклассников.
Но в те дни класс разделился на два лагеря. Меньшая часть увлеклась авантюрной концепцией. Бóльшая часть подвергала её остракизму. Одни уверяли, что три копейки получатся, другие говорили, что ни за что не получатся. Ну как они могут получиться! Бред какой-то! Да и за трамвай страшно! И за пассажиров! И за водителя трамвая! И за прохожих!