Светлана Данилина – Гуманитарная миссия (страница 5)
– Ого! – вырвалось у Шурочки, не ожидавшей такого фурора от своих ночных бдений.
– Что «ого»! И что прикажешь делать? Кто туда поедет? Тебя вместе с ней отправлять? Ты слишком большая – в сумочку не влезешь.
В Шурочкином сознании мгновенно вспыхнула невообразимая в этой жизни картинка: выпрыгнув из девчонкиной сумки-мешка, сойти за безумную, представ перед олимпиадной комиссией, и патетично прочесть своё «Бумажное озеро». Картинка исчезла вместе со строчкой: «Чудак ли удочку закинет с челнока?..»
– Не волнуйся, с сумочками туда не пускают, – уточнила вернувшаяся в реальность Шурочка.
«Надо было сбавить обороты, – принялась корить она себя. – И зачем я Писарева с Дружининым цитировала? Да ещё Ахшарумова!»
– Ладно, – сообразила Марина, быстро найдя выход, – позвоню Ленке, – пусть она справку об ОРЗ напишет.
С Леной, которая выросла и стала педиатром, они тоже дружили с детства, учились в одном классе, вместе взрослели и любили её точно так же – просто потому, что это была Ленка, которая на фотографии в третьем классе получилась, как настоящая фотомодель, – со своими двумя хвостами, как у принцессы из «Бременских музыкантов».
Так что самую главную государственную олимпиаду Юленька пропустила и разоблачения благополучно избежала.
Но впредь сочинения детям подруг Шурочка, сдерживая свою литературную прыть, писала очень осторожно и аккуратно – «под таинственного современного ребенка», не особо «вумничая», и брала на полтона ниже.
Нормальная профессия
Студент-медик Игорь Петров ехал после лекций в институте на практику в больницу.
Троллейбус медленно полз по улицам, засыпанным неожиданно обрушившимся на город снегопадом, зависал на всех светофорах и бесконечно тормозил в грязном бело-коричневом месиве на нерасчищенной дороге.
«Опоздаю!» – обречённо и немного панически думал Игорь.
Задержки в пути руководителем его практики не приветствовались, причём не приветствовались категорически.
– Вы, молодой человек, будущий врач, – говаривал Александр Петрович, мягко и укоризненно глядя Игорю в глаза поверх опущенных на кончик носа очков, контрастно и строго поблёскивавших стёклами в серьёзной чёрной оправе. – Запомните: больные ждать не могут! Вы должны быть на рабочем месте точно в срок, а лучше – заблаговременно! Постарайтесь усвоить это элементарное правило! Сие есть профессиональная, батенька, этика!
«Батенька» выслушивал поучительную весьма вежливо высказанную сентенцию, клял себя за нерадивость, необязательность и безалаберность и обещал – вслух Александру Петровичу и про себя себе лично – никогда и ни при каких обстоятельствах больше не опаздывать.
По понедельникам и средам он правило неукоснительно соблюдал – не опаздывал.
А по пятницам после четвёртой пары добираться через весь город до больницы никак не успевал вовремя.
Обычно он прибегал впритык – минуты за три до начала и едва успевал вытащить из сумки белый халат, прежде чем предстать пред светлые, но слегка опечаленные очи Александра Петровича.
Иначе в злополучную пятницу даже при наличии проворных длинных ног и стремления успеть любой ценой у него не получалось.
И оправдательные объяснения всякий раз вызывали очередную интеллигентскую, но взволнованную нотацию заведующего отделением.
К тому же после четвёртой пары Игорю очень хотелось есть. И он по пути заскакивал перекусить на автозаправку, потому что она была рядом с автобусной остановкой. Там он быстро проглатывал гамбургер, запивал его горячим кофе и во всю прыть мчался на автобус. Часть пути студент преодолевал на нём, потом, пробежав несколько кварталов по центру до нужной остановки, пересаживался на троллейбус.
Так что путь его был долог, многотруден и насыщен разными событиями.
Впрочем, Игорь всё рассчитывал до мелочей и в большинстве случаев прибывал в больницу в положенное время.
Сегодняшняя пятница оказалась экстремальной.
Снегопад с раннего утра парализовал движение транспорта. И уже на заключительном этапе маршрута, сидя в троллейбусе, Игорь предчувствовал и понимал, что вскоре увидит неодобрительный взгляд из-под оправы «руководящих» очков. Он даже заранее представлял и слышал тяжеловато-урезонивающий вздох: «Эх, голубчик! Ну как же вы так, коллега?» Александр Петрович позволял себе разнообразить дефиниции, и Игорю всякий раз было интересно, кем же он окажется теперь – батенькой, голубчиком, коллегой или просто молодым человеком.
Стараясь отделаться от неприятных размышлений и мысленно подгоняя троллейбус, студент смотрел в окно. «Моешь чашку – мой чашку! – успокаивал он себя, не позволяя волнению захватить воображение целиком. – Я еду и скоро буду. Ну, может, немножко опоздаю. Но ведь приеду же!»
Заснеженные деревья создавали иллюзию сказки наяву. Нежившиеся под тяжёлыми пушистыми белыми шапками ветки казались уютными, живописными и словно просили кисти художника-пейзажиста.
– Следующая остановка – «Школа», – объявил механический правильный голос.
Двери с металлическим лязгом открылись, и студент посмотрел на родную школу.
Ещё в прошлую субботу он был здесь на вечере-встрече выпускников, где виделся с одноклассниками и где состоялось некое подведение итогов.
А в кабинете классной руководительницы студента-медика Игоря Петрова ждали потрясение и «разочарование».
В подсобке кабинета биологии стоял скелет, считавшийся в ученическом сообществе своеобразной изюминкой среди прочих учебных пособий.
Повзрослевшие девочки и мальчики принялись вспоминать, как в четвёртом классе весть об этом чудовище взбудоражила их головы.
И самые отчаянные смельчаки с любопытством заглядывали в приотворявшуюся дверь. Уже потом у них считалось подвигом открыть её самостоятельно и посмотреть внутрь. А забежать и постоять перед монстром, казалось особым шиком, лихачеством и гусарством. Лавры храбреца и героя были обеспечены удальцу надолго. Со временем в разряд особых отличий зачислили прикосновение к страшилищу.
Потом, когда в средних классах Лидия Васильевна стала их классным руководителем, скелет стали воспринимать как «свой», «домашний» и даже какой-то родной. К нему привыкли, но посматривали с опаской. Хотя все уже знали, что скелет ненастоящий, что это просто учебное пособие, к тому же пластмассовое.
В старших классах его «проходили» и внимательно изучали. И тут уже совсем по-новому стали к нему относиться. Как к глобусу, например. Вот череп, вот малая берцовая кость, вот большая, вот плюсна, вот предплюсна.
Игорь вспомнил, что в мединституте студенты ласково и запанибратски называли такого собрата Стасиком, наряжали по праздникам в белый халат и шапочку, надевали на «лицо» одноразовую медицинскую маску, вешали на плечо стетоскоп, а на шею – отпечатанный и заламинированный бейджик с именем и фотографией, снимались в обнимку, бережно и по-дружески придерживая за рёбра.
В эту субботу в родной школе Игорь, сидя в кабинете биологии и болтая с одноклассниками и классной руководительницей, присмотрелся к школьному «Стасику» и ахнул:
– Лидия Васильевна! Скелет-то неправильный! Чему вы нас учили!
Озарение из серии «А король-то голый!» удивило и шокировало его.
– Не придирайся, Игорёк, – ответила ему биологиня. – Какой есть, по такому и учила! Что ты там нашёл?
– Мандибула у него неправильная, – принялся заинтересованно разглядывать студент-медик ямочки на нижней челюсти черепа под хохот, комментарии «понимает!» и странные взгляды бывших одноклассников.
– И крепления костей какие-то топорные – под строго прямыми углами, а они не такие – скошенные.
Игоря уважительно и весело осмеяли, посоветовали не выпендриваться и в подробности не вдаваться.
А тот уверился в правильности выбранного пути, хотя сомнения в этом давно студента преследовали.
Двери троллейбуса закрылись, а внутренний монолог плавным потоком последовал по привычному руслу.
«Куда я еду? – спрашивал себя Игорь. – Зачем мне это нужно? Не хочу я там работать!»
С первого курса мысли о правильности выбора будущей профессии не давали ему покоя, преимущественно после занятий в анатомичке. Особенно когда кто-то из однокурсников, громко и решительно провозгласив: «Всё! Надоели трупы и расчленёнка!», выбывал из рядов, забирал документы и уходил из института.
Слова «Это не моё!» стали всем понятным и неоспоримым аргументом.
Первой из группы сбежала красавица Беата.
– Пойдём в анатомичку, мне одной страшно, – предложила она как-то Игорю на первом курсе.