Светлана Черных – Закрытый клуб "Черный понедельник" (страница 4)
Городок у нас маленький и все новости разносятся быстро, а плохие – молниеносно. Сентябрь считается одним из главных месяцев бархатного сезона. «Отцы» города не могли терпеть такую антирекламу, поэтому они надавили на полицию, полиция на патологоанатома, а тот объявил все четыре убийства серией и попросил привлечь к розыску психиатра, чтобы составить профиль убийцы. Я не судебный психиатр и тем более не профайлер, но так уж случилось, что в Эльске не нашлось человека, более подходившего на эту роль, чем я. Так мы познакомились с Марком Львовичем Цукербергом и сошлись в едином мнении, что в городе появился серийный маньяк.
По отчетам вскрытия было ясно, что удары ножа наносились снизу в верх, а значит убийца был маленького роста. Он использовал во всех четырех случаях один и тот же, ничем ни примечательный кухонный нож и самую обычную ручную дрель. Убирал все места преступлений Федор, я решил с ним связаться. Чистильщик оказался смышлёным парнем с творческим подходом к своей грязной работе. Он фотографировал все места преступлений до уборки и после, что помогло мне не только составить профиль убийцы, но и сразу выйти на его след.
Рассматривая снимки Федора, я заметил, что душегуб после завершения ритуала, пытался укутать свои жертвы. Гадалку он завернул в одеяло, астролога в штору, знахарку замотал в большое полотенце, а на плечи жрицы культа Вуду накинул длинную песцовую шубу. Откуда у жительницы южного города оказался такой предмет верхней одежды для меня до сих пор остается загадкой. Но именно эти факты заставили меня вспомнить пациента Илью Савченко. Он также убил свою мать, после чего закатал труп в ковер.
Под профиль подходили и его маленький рост, и способ убийства, и сверление черепа и то, что все его жертвы были своеобразными «колдуньями». Будучи уверен, что это именно он совершил серию убийств в Эльске, я связался с той клиникой для несовершеннолетних преступников, в которую четыре года назад его поместил. И не был удивлен, когда мне сообщили, что Савченко две недели как сбежал из психушки и после его побега у повара пропал нож, у плотника дрель, а у санитарки мобильный телефон. Но объявлять его в розыск местные власти запретили, чтобы не наводить панику на людей в разгар курортного сезона. Поэтому администрация больницы ограничилась только заявлением в полицию и рассылкой фотографий на посты ДПС, самоуверенно считая пациента, пролечившегося четыре года уже не опасным для общества.
Многие из моих коллег полагают, что серийники начинают наглеть с той целью, чтобы их поймали. Мое личное мнение в корне отличается от этого, я думаю, что маньяки вовсе не хотят, чтобы их останавливали, они просто с каждым нераскрытым преступлением начинают верить в свою уникальность и безнаказанность. Поэтому я сразу же передал копию его личного дела из моего архива в полицию.
За пять лет проживания в Эльске, у меня сложилось далеко не лестное мнение о работе наших правоохранительных органов. Девяносто процентов преступлений в городе – это так называемые имущественные, или проще говоря кражи, грабежи и мошенничество. Наше единственное полицейское отделение ведет весьма размеренный образ существования. В полицию идут работать с неохотой и долго там не задерживаются из-за того, что в маленьком городе большинство людей знают друг друга лично или вовсе находятся в родственных отношениях. Поэтому в ней остались только либо старейшие сотрудники, которым из-за возраста и болячек уже тяжело справляться со своими профессиональными обязанностями, либо лентяи и профаны, не сумевшие себя никуда более выгодно пристроить. Большинство из них не сдвинется с места, не получив предварительного вознаграждения от нуждающегося в помощи человека.
Даже тот случай, потрясший все население Эльска своей жестокостью, не стал исключением и дело было поручено старшему следователю Ирине Афанасьевне Рыбиной, задержавшейся на этом месте более десятка лет только благодаря своему богатому дядюшке, владельцу большого банного комплекса Эльска. Надо ли говорить, что дядя не последний человек в криминальной среде. В его банях и саунах обнажаются не только тела жуликов, воров и бандитов, но и по пьянке всплывают многие преступные секреты. С его подачи, за хорошую мзду, племянница успешно раскрывает мелкие делишки и закрывает крупные дела за недостаточностью улик или по лжесвидетельским показаниям. Вот из-за таких сотрудников, уровень преступности в Эльске официально считается низким, а процент раскрываемости высоким. Этой информацией снабдил меня Марк Львович перед моей первой встречей с Рыбиной, когда она вызвала меня повесткой для разъяснения по делу. Усугубив словами: «Кто сам с неба звезд не хватает, тому блат помогает».
Старшая медсестра из кабинета физиотерапии, с которой у меня тогда был короткий служебный роман, ласково прошептала мне на ухо:
– Лёшенька, будь осторожен! Я слышала, что она недавно уволила одного из своих оруженосцев. Люди поговаривают, что из-за нее в полиции повышенная текучесть молодых оперативников. В тот момент я не придал значения ее словам, приняв их за банальную ревность. Но это длилось ровно до того момента, пока я не перешагнул порог кабинета старшего следователя.
Впечатление от встречи с этой женщиной у меня сразу сложилось весьма неприятное. И это не только потому что я заранее знал о ее методах ведения следствия. Ирина Афанасьевна – старая дева сорока трех лет, однозначно, страдала избыточным весом, отчего даже обычная ходьба по кабинету вызывала у нее тяжелую отдышку. Несмотря на это, она носила обтягивающий трикотажный костюм, а он не только не скрывал недостатки ее фигуры, а напротив, демонстративно выставлял их на всеобщее обозрение. Обычные брюки смотрелись на ней как лосины, а просторная кофточка, как водолазка. Ее плохо расчесанные редкие волосы были собраны в мышиный хвостик на затылке, а обрюзгшее лицо покрывали мелкие оспинки. На маленьком носу еле держались очки в тяжелой оправе. Толстые линзы еще больше увеличивали ее и без того выпученные широко расставленные глазки, отчего она была похожа на аквариумную рыбку Телескоп.
После встречи с ней я поделился своим сравнением с Марком Львовичем, старик посмеялся в кулак и шепнул мне, что за глаза ее все называют Большой Рыбиной. Честно говоря, Телескоп мне нравилось больше, потому как в слове «рыбина» однозначно углядывалась тавтология с ее фамилией, но я не стал настаивать.
Рыбина с важным видом лила воду о сложностях расследования и не сказала мне по делу ничего нового. Зато долго сокрушалась о том, что в то время, когда судили Савченко, она отдыхала в Стамбуле и с вожделением в своих телескопических глазах рассказывала мне какой огромный успех она имела у турецких мужчин. Рыбина пыталась флиртовать со мной, оперевшись неухоженными руками на стол, демонстративно приблизив к моему лицу свою огромную грудь. Но мне в нос ударил запах пота и фастфуда, отчего я невольно вздрогнул и брезгливо отстранился, пожалев всех мужчин, работающих в нашей полиции, а не только молодой оперативный состав.
– Ирина Афанасьевна, держите меня, пожалуйста, в курсе поиска Савченко. Я считаю, что его психическое состояние заметно ухудшилось и он представляет реальную угрозу для жителей Эльска. А сейчас прошу извинить, мой рабочий день еще не закончился.
Она недовольно выпрямилась и со словами: «Ну, это как получится», тяжело дыша и пытаясь вилять тем, что у красивых женщин я привык называть бедрами, проводила меня из своего кабинета. Я облегченно вздохнул, но понял, что нажил себе врага.
Когда спустя несколько дней, работа полиции по поиску убийцы не принесла никаких результатов, Цукерберг пригласил меня в свой кабинет патологоанатома.
– Не желаешь ли, Алёша, по пятьдесят грамм с устатку?
– Не посмею отказаться, Марк Львович!
Старик с заговорщицким видом закрыл кабинет на ключ, достал из стеклянного шкафчика стодвадцатипятиграммовую колбочку с прозрачной жидкостью и разлил ее в две пластиковые мензурки. По запаху я сразу понял, что в моей руке неразбавленный спирт. Видя мое легкое замешательство, старик выпил первым и довольно улыбнулся.
– А все-таки время – удивительная штука! Ты наверняка ещё помнишь, Алёша, какой алкоголь был не вкусным в детстве?
Я ему улыбнулся в ответ, осушил свой мерный стаканчик и шумно выдохнул обжигающие мою гортань пары C2H5OH.
– Наше дело не сдвинулось с мертвой точки, и я боюсь, что вскоре в Эльске может произойти очередное убийство.
– А как ты смотришь на то, Алёша, чтобы воспользоваться услугами моего знакомого медиума – экстрасенса Кассандры?
– Вы шутите?
– Отнюдь, голубчик! Кассандра – потрясающая женщина! Я уверен, что она несомненно нам поможет! – заметил повеселевший патологоанатом.
На полицию никакой надежды не оставалось, а опасение за будущих жертв Савченко перевесило мои научные амбиции настолько, что мне пришлось согласиться на эту авантюру. Даже не знаю, что сильнее повлияло на мое согласие: банальный человеческий интерес или пятьдесят граммов медицинского неразбавленного.
Кассандра провела нас в свой рабочий кабинет. Окно в комнате было зашторено черными бархатными портьерами так плотно, что через него не пробивался ни один солнечный лучик. Большая красная лампа над круглым столом освещала лишь несколько зажжённых свечей разного цвета и доску Уиджи, которую в народе еще называют «ведьминой». Во времена Первой мировой такие доски можно было встретить практически в любом американском доме. В начале тридцатых годов прошлого столетия ее продажи обошли даже знаменитую игру «Монополия». В то время, когда некоторые рассматривали доску как невинную игру, другие использовали ее для общения с мертвыми. Россию тоже не обошло это модное развлечение. Я был уверен, что доске, лежавшей на столе моей новой знакомой, было не меньше века.