Светлана Черных – Закрытый клуб "Черный понедельник" (страница 2)
Справиться с тяготами грязной работы Фёдору помогают ежедневные занятия в фитнес-клубе и чувство юмора. Простым людям это может показаться циничным, но юмор является психологической защитой в ситуации, когда сутки напролёт приходится очищать стены и напольные покрытия от крови и внутренностей. В реальной жизни Федю очень трудно привлечь к наведению порядка. Поэтому после последней ссоры с родителями по поводу очередной уборки дома, в разгар которой он им заявил, что «если кого-нибудь из них прибьют, то он вычистит всю квартиру до блеска с хорошей скидкой», родственники, недолго думая, разменяли свою квартиру и отселили его в маленькую студию на окраину города.
Фёдору чуть больше тридцати. Он высок, широк в плечах, блондин с голубыми глазами. Марк Львович любит дразнить его «истинным арийцем», но в нашем кругу на такие шутки не обижаются. Несмотря на то, что май только начался, он уже щеголяет красивым золотистым загаром и выгодно подчеркивает его белоснежной футболкой. Не успели мы пошептаться о новом блюде Касси, как в дверь снова позвонили.
– Мальчики! Марк Львович пожаловал, только он умеет так уверенно и твердо давить на кнопку звонка! Встретьте его, пожалуйста, а то мне никак не удается красиво отодрать индейку от противня!
– Твоя очередь! – сказал я Федору и подошел к антикварному начищенному до блеска патефону немецкой фирмы Nirona, достал из прозрачной стойки оригинальную пластинку Вертинского и, покрутив ручку опустил массивную лапку с позолоченной иглой на диск. «Ваши пальцы пахнут ладаном» …, – словно с того света запел великий Александр Николаевич.
Цукерберг махнул мне рукой в знак приветствия, и я сразу же уловил крепкий аромат неразбавленного медицинского спирта. «Старик уже пригубил с устатку» – подумал я и весело ему подмигнул. Он отправился с Федором на кухню, чтобы помочь хозяйке. Филигранно поорудовав кухонным ножом, словно скальпелем, ему удалось красиво отрезать съедобные останки птички от противня, и уложить их на блюдо.
Марк Львович – долговязый худощавый старик, разменявший свой восьмой десяток, внешне очень похож на Хоттабыча из старого советского фильма. Он носит жидкую седую бородку и круглые очки в роговой оправе. Рукава его повседневного коричнево пиджака слегка коротковаты, из-под них выглядывают потертые, но всегда чистые манжеты рубашки и большие жилистые руки патологоанатома.
Старик отдал полвека своей профессии. Он сломал все привычные и немного пугающие меня шаблоны о людях, работающих в морге. В самом начале нашего знакомства, я поинтересовался у него: «Как можно работать день изо дня с трупами»? Он мне тогда ответил:
– Ты знаешь, Алёша, возникает какое-то странное профессиональное привыкание. Когда я был студентом и увидел первый раз вскрытие, то испытал жуткое отторжение. Я считал, что нормальный человек не может заниматься этим делом. Только индивидуум с психическим сдвигом способен на это, но в процессе погружения в специальность, сам интерес к профессии перевесил настолько, что внешний антураж отошел в сторону. Я с трепетом, даже с суеверным чувством страха смотрю на покойника в гробу. Это таинство. А здесь исследовательская работа. Мой долг – найти болезнь и поставить верный диагноз. Работа патологоанатома трудная, малопрестижная, но к ней привлекает профессиональный интерес. А еще я помогаю найти и уличить преступника! В патологической анатомии работают люди большей частью любящие свою профессию, а что касается выдающихся специалистов в нашей области, то они, как правило, очень разносторонние личности, увлекающиеся искусством, музыкой, литературой и живописью.
Мне тогда показалось, что старик точно «со сдвигом», но после более длительного общения с ним я поменял свое мнение решив, что мужик он нормальный, только любит набивать себе цену, как истинный еврей.
Большие настенные часы в гостиной издали свой жуткий вздох и приготовились пробить семь раз.
– Прошу к столу! – крикнула Касся.
Я зашел в просторную кухню-столовую где, за изыскано накрытым круглым столом, уже сидели Марк Львович с Федором и неторопливо вынул из портфеля бутылку XO.
– О! Лёшик! Да ты принес прекрасную маску для лица! – весело сказала Касся, открыла большой трех-камерный холодильник и достала лимон. Я удивленно уставился на нее и замер с бутылкой в руке.
– Смотрите! Берем лимончик, нарезаем в тарелочку. Коньячок наливаем в рюмочку, выпиваем. Лимончик съедаем. Лицо улыбается и молодеет! – объяснила Касся и принялась резать лимон.
– Эвоно как! Вот уж точно не из бережливости женщины зажигают двадцать свечей на свое тридцатилетие! – заметил Марк Львович.
Я, наконец то почувствовал, что мой рабочий день закончился, а от предвкушения вечера в любимой компании настроение заметно улучшилось.
– Это мне сегодня презентовали родители подростка, который до смерти замучил соседского пса. На радостях за то, что я выявил у него зачатки шизофрении. Они были счастливы тому, что у них сын шизофреник, а не банальный садист. Думаю, административным штрафом они бы так дешево не отделались.
– Когда не додумывают головой, докладывают карманом, – буркнул себе под нос Цукерберг очередную еврейскую мудрость, которых, как мне кажется, он знает великое множество на все случаи жизни.
Я поставил коньяк в центр стола рядом со знакомой колбочкой спирта из морга от патологоанатома, которую он ласково называет «мерзавочкой», и бутылкой дешёвого вина, принесенную Федей. Указав на нее пальцем, я с улыбкой взглянул на него.
– А это с какого места преступления? Надеюсь, что твой клиент умер не от отравления?
Но Федор воспринял мой вопрос серьезно.
– Нет, не переживай! Сейчас подвозил своего одноклассника Сашку Брумеля с рынка. Он там торгует этим вином. Несчастный мужик. Мать недавно умерла, жена бросила с двумя детьми. Крутится, как может. Сдал бывшую материну квартиру больше месяца назад какой-то приезжей красотке без предоплаты. Так, три дня назад срок вышел, а она до сих пор не расплатилась. Вот ездил к ней, не дозвонился. А своими ключами воспользоваться не посмел. Сказал, что будет выглядеть неприлично. Сколько его знаю, он из-за своей порядочности постоянно попадает в разные неприятности и все терпит. Вот из жалости купил у него эту бутылочку, но он обещал, что винцо хорошее, женщинам нравится! Бабник хренов…
– «У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно», – грустно процитировал Довлатова Цукерберг, и я решил сменить тему разговора.
– Марк Львович! Что, жизнь патологоанатомов с каждым днем все ярче: разнообразие татуировок на трупах хоть как-то скрашивает ваши трудовые будни?
Он покосился на новое Федино тату.
– Я вас умоляю, Алёша, какое там разнообразие! Если раньше татухи были сине-белыми и их можно было раскрашивать, то сейчас почти все цветные! Мы с Кассей рассмеялись.
– Зато, Марк Львович, если бы у тебя был ребенок, то он точно отбил бы желание у своих учителей спрашивать: «А ты голову сегодня дома не забыл»? – попытался парировать Федор, но патологоанатом только ухмыльнулся.
– А Эллочку ждать не будем? – спросил я и хотел уже было сесть на свое привычное место, рядом с окном. Касся протянула руку к буфету, достала из ящика колоду карт Таро и повертела ее в руках.
– Лёшик, пока не сел, сходи открой дверь! Она будет с минуты на минуту, у нее что-то случилось с транспортным средством.
– Интересно, что может случиться с трамваем!? – со смехом заметил я, но сам направился в прихожую, чтобы встретить Эллочку.
Элла совсем еще молоденькая девушка. Недавно ей исполнилось двадцать два года. Ее профессия называется красивым словом – танатокосметолог, а точнее сказать, уже – танатопрактик. Не смотря на свой юный возраст, Элла четыре года официально работает в единственном ритуальном агентстве нашего города. Подготавливать тела покойных к погребению научила ее родная тетка. Она воспитывала девочку с двенадцати лет и на примерах невостребованных тел делилась с племянницей секретами своего мастерства. Эллочка училась шить, бальзамировать, мыть, брить и одевать тела покойников, делать им посмертный маникюр, прически и наносить специальный грим. Когда же она в своем деле превзошла учительницу, тетка и сама отошла в мир иной со спокойным сердцем, оставив после себя достойную смену.
Хозяин агентства высоко ценит Эллочкин труд и считает ее незаменимым сотрудником. Недавно он даже оплатил для нее курсы повышения квалификации по направлению «танатопрактик-реставратор» в Новосибирске. Марк Львович рассказывал, что во время ее отсутствия некоторые граждане отказывались забирать тела своих близких из морга, умоляя подождать возвращения Эллочки.
Для большинства людей трупы, с которыми работает танатокосметолог – зрелище не из приятных. Эллочка же видит в изуродованных трагедиями телах задачу, которую она должна решить. Зачастую это происходит по глубочайшим просьбам, а иногда даже по истошным мольбам родственников. Для нормального танатопрактика слова типа: «покойник лежит, как живой» – это не похвала. Элла в первую очередь работает, чтобы создать такой образ покойного, который смягчит трагедию близких. Как-то она мне сказала: «Покойник не должен быть как живой, с которым тяжело попрощаться. Он должен быть упокоен. Будто уснул, и всё»! Поэтому всегда выступает против закрытых гробов и считает, что почти любое тело можно восстановить.