Светлана Бусова – Шлаковый снег (страница 2)
— По какой причине?
— Ведётся внутреннее расследование.
— Это я уже слышала. В связи с чем именно?
Тагиров помедлил, будто примерял, сколько правды ей можно дать, чтобы не лгать совсем.
— В связи с событием класса «инфраструктурное отклонение».
— У вас тут всё называют так, чтобы никто не понял, насколько всё плохо?
— Не всё, — сказал он. — Только то, за что уже поздно отвечать обычными словами.
Это была некрасивая фраза. Не литературная. И оттого хорошая.
Вера посмотрела на него внимательнее.
На виске у него светлел старый шрам. На рукаве — следы недавней химчистки, выполненной грубо, как будто пришлось выводить что-то техническое, не предназначенное для ткани. Он держался собранно, но не как человек системы, уверенный в её правоте. Скорее, как человек, который всё ещё внутри неё просто потому, что выйти уже почти некуда.
— Вы знали моего брата? — спросила она.
— Лично — нет. По досье и по отчётам.
— И что в них было?
— Что он хороший инженер. Слишком упрямый. Плохо переносит административный идиотизм. Несклонен к корпоративной лояльности. Опасно внимателен к несостыковкам.
— Хорошее досье.
— Для человека — да. Для структуры — не очень.
Вера отвела взгляд к окну.
Снаружи, на уровне соседнего перехода, школьная группа в серых защитных накидках шла колонной под присмотром автоматического гида. Дети двигались слишком тихо. Один мальчик отстал, поднял голову к красному зареву над Комбинатом, и воспитательница мгновенно вернула его в строй — не грубо, но быстро, будто любое лишнее отклонение от маршрута здесь уже давно воспринималось как нарушение общей геометрии.
— Что с городом? — спросила Вера, не оборачиваясь.
— В каком смысле?
— В человеческом.
Тагиров не ответил сразу.
— Он давно научился терпеть слишком многое как норму, — сказал он наконец. — Это бывает с местами, которые слишком долго зависят от одного источника жизни.
— Вы говорите о Комбинате как о погоде.
— Нет. Погода хотя бы не ведёт учёт.
На секунду в комнате стало тихо. Только низкий гул проходил сквозь стены — не такой сильный, чтобы мешать говорить, но достаточный, чтобы всё время помнить: под тобой, за тобой, внутри тебя работает нечто гораздо большее, чем просто городская инфраструктура.
Экран на стене мягко загорелся.
Напоминание: через 27 минут назначена встреча в Центральном Координационном Узле.
Рекомендуемый уровень гидратации: ниже нормы.
Рекомендуется принять минеральный раствор.
Вера посмотрела на сообщение с раздражением.
— Даже питьё у вас теперь рекомендательное сверху?
— Не сверху, — сказал Тагиров. — Изнутри.
Она невольно усмехнулась.
— Это должно было прозвучать успокаивающе?
— Нет. Я давно перестал пытаться успокаивать людей здесь.
Он сделал паузу, потом добавил:
— С директором лучше говорить коротко и прямо. Он устал больше, чем кажется, и врёт меньше, чем должен бы на своей должности.
— А вы?
— Я на своей должности давно уже должен бы молчать.
— Но не молчите.
Тагиров посмотрел на неё впервые не как сопровождающий на объекте, а как человек, оценивающий другого человека на прочность.
— Ваш брат полез туда, куда нормальный сотрудник не полез бы. Не потому, что был храбрым. Потому что понял: если ещё немного подождать, система успеет сделать своё присутствие необратимым.
— Куда — туда?
— В глубинные контуры, — ответил он. — В старые сектора переработки. В места, которых нет на публичных схемах.
— И что он там нашёл?
Тагиров перевёл взгляд на окно.
За стеклом снова прошла платформа. На этот раз — с длинными жёлтыми контейнерами без маркировки. За ней, почти незаметно, скользнул по сервисной ферме маленький тёмный механизм. Слишком быстрый, чтобы быть обычным краном. Слишком самостоятельный, чтобы быть простой машиной.
— Сначала вам покажут безопасную версию, — сказал он. — Потом официальную. Потом корпоративную. Но это всё не то.
— А то что?
Он ответил не сразу.
— Есть моменты, когда промышленность перестаёт быть средой и начинает вести себя как организм. Ваш брат, кажется, увидел именно этот момент.
Вера почувствовала, как внутри всё медленно собирается в холодную, точную форму.
— Значит, он не исчез. Его убрали.
— Я этого не сказал.
— Но подумали.
Тагиров не возразил.
Снова загорелся экран.
Рекомендуется подготовка к выходу.
Уровень запылённости наружной среды: умеренно неблагоприятный.
Не забудьте фильтр.
Вера подошла к сумке, вынула фильтр-маску, но не надела.
— Что вы хотите от меня на самом деле? — спросила она.
— Пока — ничего.
— Это ложь.