Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 34)

Девочки переживали, заглядывали, приносили гостинцы. А когда Иван Николаевич сообщил, что Алексей совсем слег, то Наташа запретила Алине приходить и почти каждый день передавала то куриный суп, то ужин, то пирожки, чтобы больной быстрее поправлялся.

Через четыре дня Алексей начал приходить в себя. На почте уже ждало письмо от коллегии конкурса, в котором сообщалось, что финал пройдет четвертого декабря, в Москве, в том же Малом зале консерватории. Каждый музыкант должен самостоятельно выбрать мелодию и подготовить четырехминутное выступление. В эти четыре минуты нужно суметь показать и раскрыть все, на что музыкант способен. Всего один прогон. Никаких дополнительных испытаний или вторых попыток не будет.

Алексей уже знал, что будет играть, и думая об этом, он хмыкал: «Она будет довольна».

С момента, как он пришел в себя и решил, какую мелодию будет готовить, у него засела мысль ее поразить, переплюнуть, что-то доказать. Что доказать, он сам не понимал, но жгучее желание поселилось в центре души сразу же, как он вспомнил про это произведение.

Первое утро после выздоровления Алексей начал с подготовки к знакомству с выбранной для финала мелодией. Он не помнил, были ли у него ноты, казалось, что были. Но если нет, то нужно их найти в сети и распечатать. Но сначала привести себя в порядок. Он принял горячий душ, чисто побрился, надел свежую одежду и прибрался в квартире. После налил себе чаю и уже сел искать ноты, обложившись сборниками и нотными книгами, когда в дверь позвонили. Отложив толстую, тяжелую книгу, он пошел открывать, уже зная, кто там — в это время могла быть только Алинка.

Отворив дверь, он удивленно уставился на гостью.

— Привет, — улыбнулась Наташа и почему-то покраснела.

— Привет, — удивленно ответил он. — Я думал, это Алина пришла.

— Нет, она еще не знает, что ты поправился, а я пришла проведать и вот. — Она протянула миску, накрытую полотенцем. В этот раз с ромашками.

Алексей растерянно протянул руки, их пальцы соприкоснулись, и оба замерли на мгновение, вместе держа глубокую тарелку.

— Спасибо. И за все остальное, — пробормотал он, забирая у нее гостинцы.

— Пожалуйста. Ты поправился? Что с тобой было? Иван Николаевич почти ничего не рассказывал.

— Простудился в Москве, да и устал с дороги и конкурса, вот меня и накрыло. Но сейчас уже лучше, отоспался и чувствую себя бодрым. Думаю, Алине можно приходить, завтра утром мы можем возобновить уроки.

— Я боюсь, она сегодня вечером прибежит уже, — мягко усмехнулась Наташа. — Ей не терпится показать, как она освоила новую скрипку. К слову, освоила она ее быстро. По крайней мере, мой слух пострадал, может быть, только вечер, а потом все пошло очень мелодично, — рассмеялась она.

— Это замечательно! Пусть приходит, посмотрим, но все равно нужно скорректировать занятия, — оживился Алексей. Успехи ученицы и ее жадность до музыки очень его порадовали.

— Когда у тебя финал? — тише спросила Наташа.

— Четвертого декабря, меньше месяца на подготовку.

— У тебя точно будет время с Алинкой заниматься?

— Точно, — уверенно кивнул он. — Я же обещал.

Наташа кивнула, что верит ему, и взглянула она на маленькие часы на левом тонком запястье:

— Мне нужно бежать.

— Конечно, — улыбнулся Алексей и проводил ее взглядом до поворота к лифтам.

***

Под полотенцем оказались его любимые булочки с корицей, и Алексей с удовольствием съел сразу две штуки, запивая их остывшим чаем. А потом нашел, наконец, в своих распечатках нужные ноты. Что ж, возможно, даже судьба, что у него они оказались.

С наскока сыграть мелодию у Алексея не получилось, во всяком случае в том темпе, в котором композитор задумывал исполнять это произведение.

Очень медленно Алексей прошелся по нотам и понял, что меньше месяца предстоят жаркие.

Его скрипка оказалась недовольна этой мелодией и выдавала не совсем тот звук, какой Алексей от нее ждал. Даже заглянула мысль, что стоит запасом подготовить мелодию попроще? Но нет. Попроще в его понимании значило сдаться заранее. Хотя хорошо сыгранная мелодия попроще дает больше шансов на победу, чем грязно исполненная сложная. С третьей стороны, могли накинуть бал за попытку. Но вряд ли. Они ищут музыкантов для оркестра, значит там нужны стабильность, мастерство и ровность. Виртуозность дозволена только первым скрипкам.

Следующие четыре попытки основательно поселили в его душе сомнение. Алексей отложил напарницу и пошел искать альтернативы. Но именно эта мелодия зацепилась в голове, и ничего на уровне или похожего по глупому символизму он найти не мог.

Достав карандаш для нот, самый обычный черный, механический, но именно этот любимый для пометок, Алексей сел разбирать ноты так, как совсем недавно учил это делать Алину — по частям, по тактам, по аккордам в этом такте и даже по отдельной ноте.

Обед и отдых были забыты. Алексей сидел над серыми листами, усеянными плотными рядами нот, водил в воздухе рукой, в которой держал воображаемый смычок, считал и помечал, выделял, разделял, уточнял.

Спустя почти четыре часа работы над нотами, в темпе в десять раз медленнее, чем указывал композитор, Алексей, наконец, смог сыграть музыку, выбранную для финала конкурса.

Она звучала настолько отвратительно, что он расхохотался и задел смычком струны, отчего его напарница взвизгнула.

— Прости, подруга, — смеялся он, — но, чтобы победить моего дьявола, нам нужно сыграть для него эти ужасные трели. И я понятия не имею, как я за месяц доведу их до совершенства. Ты спросишь, а зачем все это нужно? Я тебе даже не отвечу, потому как сам не знаю. Или мы с тобой выходим с этим, или не едем вообще. Других вариантов я не вижу.

И он снова захохотал. Его веселье прервал резкий звонок в дверь.

Алексей положил скрипку в кофр и пошел открывать. На пороге стояла буквально сияющая Алина, держа кофр покрытыми морозными цыпками руками.

— Привет, проходи! — улыбнулся Алексей, поймав себя на мысли, что рад ее видеть, и она сейчас точно оценит его страдания.

— Привет! Как я рада, что вы поправились! Я так соскучилась по урокам. Я вроде с новой скрипкой освоилась и хочу попробовать что-то новое поразбирать. — Алина говорила и говорила, пока скидывала пальто, ботинки и проходила в комнату.

Алексей повесил ее зимнее пальто, которое сорвалось с крючка, и вошел в комнату. Алина стояла перед его нотами, забавно наклонив голову к левому плечу.

— Это что? — Она посмотрела на него снизу вверх. — Это же невозможно сыграть!

Алексей улыбнулся:

— Вообще, возможно, но ты права, это очень непросто.

Покачав головой, Алина снова посмотрела в ноты, а потом вдруг поднесла руку туда, где держала бы скрипку, попробовала поставить пальцы, взмахнула рукой с воображаемым смычком и помотала головой:

— И вы это играете?

— Пока нет, сегодня только взял разучивать. Сыграть их пока не получается в приличном виде. Нужно разбирать по «косточкам». Помнишь, как мы триоли разбирали?

Алина кивнула и расстроено посмотрела на Алексея:

— То есть, даже научившись играть, все равно придется разбирать? Вот так с ходу не сыграть?

— Не все, — кивнул Алексей, — но даже простые ноты с первого раза получаться криво и сыро, так, друзей в восторг привести хватит, но чтобы действительно красиво получилось и мысль передать, нужно, конечно, вчитаться в ноты, самому понять и проникнуться ими. Это как черновик книги или сочинения, с первого раза сразу хорошо не получается. Но это не должно тебя пугать или отталкивать. С каждой тренировкой ты ближе к тому, чтобы сыграть что-то с ходу, но будь и готова, что могут попасться такие произведения, которые тебе так легко не дадутся. Но если ты их поизучаешься, разберешь, прочитаешь, о-о-о, поверь, это отдельное удовольствие. Ты потом будешь удивляться, что ты их когда-то не знала или не понимала. Очень интересное чувство.

Алина с сомнением посмотрела на Алексея, а он в ответ ей покивал.

— И с этими нотами вы хотите так же? Разобрать, ну и вот это все? — недоверчиво уточнила Алина, снова посмотрев в исчерченные карандашом плотный забор из нот, которые скакали по строчкам стана, словно хотели убежать с листа.

— С этой мелодией я хочу победить в финале. Я планирую их заявить, как то, что буду исполнять, чтобы судьи знали, чего от меня ожидать.

— А передумать можно?

— Не веришь, что смогу разобрать? — хитро прищурился Алексей.

— Верю, — вздохнула Алина, — но они какие-то…

— Сложные?

— Нет, не то, — она задумалась, — опасные, зыбки, вот. Зыбкие, как болото, одно неверное движение и все.

Алексей снова поразился уму и проницательности Алины, как будто она лучше него поняла эту топкую затею, и что она, затея, изначально провальная больше, чем выигрышная. Может и правда стоит поменять выбор, пока не отправил заявку? У него было еще два дня. Но, как назло, соразмерных по метафоре и сложности произведений он вспомнить не мог, а эта вызовом засела в голосе и отпускать не собиралась.

Алина продолжала смотреть на ноты.

— Ой! Я ж совсем забыла! — встрепенулась она, отчего Алексей вздрогнул, провалившись в свои мысли. — Мы тут на уроке труда делали, я подумала, вам пойдет… Ну и наудачу.

Выудив из кармана школьной юбки, Алина протянула ему сплетенный из кожаных шнурочков черный браслет. Простой, ровный, но какой-то особенный.