Светлана Бойко – И придёт Каурка (страница 6)
Егор победно посмотрел на друзей. Оля сильнее укуталась в толстовку. Совсем все забыли, что это Анфиса с Егором согласились на Осиповку – далеко ехать не надо.
Максим с Анфисой переглянулись, и в один голос заорали, спугнув притаившуюся тишину:
– Да хорош выдумывать!
– Как знаете, – развел руками Егор. – Ну что, расходимся? Я тоже уже спать хочу.
***
Каур стоял меж стволов и с удовольствием смотрел на миниатюрную девушку, которая будто пыталась вся поместиться в серую толстовку. Он жадно рассматривал ее ясные бесхитростные глаза, маленький носик и высокие скулы на худом личике. Она ему нравилась. И нравилась ее душа. Там было столько намешано, что он еле удерживал себя, предвкушая, как ему будет вкусно посмаковать ее страхи. Не эти глупые, какие бывают от чудовищ, а из глубины, которые даже шепотом боишься произнести: желание под соусом отчаяния вырваться из своей бессмысленной никчемной жизни, уйти от взбалмошной тяжелой сестры и избавиться от ненависти и ярости, которые девчонка в себе глушит, и даже не осознает этого. Ненависть с яростью Каур не очень любил, они были горькие и вяжущие, но вот у девчонки эти чувства с гарниром из страстного желания избавиться от них под нежной подливкой из стыда ему очень хотелось отведать.
Она любила детей, хотя сама еще этого не приняла, и эта любовь сияла в ней, словно желтая сладкая пыльца на грязном репейнике. Каур такой любви еще не пробовал. И ему ужасно, до дрожи хотелось скорее пригубить этого нежного, воздушного нектара.
До его чутких, подрагивающих ушей среди мыслей о предстоящей трапезе донеслось начало очередной байки от неуверенного в себе молодца. Каур с трудом заставил себя слушать и вскоре понял, что привычный и уже скучный план можно и подправить, тем более закат, когда Каур должен был появиться, он прозевал.
Он поморщился, представив, как будет злиться Сивый, что Каур решил действовать по-своему. Но слушая, как на ходу сочиняет паренек, Каур ловил все на ум. Когда малец закончил свой глупую байку, Каур решил поиграть с добычей, раз уж в последний раз здесь. Сивый будет негодовать, но и пусть. Каур решает. И Каур решил.
Глава 5
В сон ворвался шелест палаточного тента, будто его кто-то трогал или пытался стянуть с палатки. От звука шуршащего нейлона Оля распахнула глаза и замерла, еле сдержав вскрик – палатка над головой отчетливо дергалась, кто-то пытался ее порвать. Слева мелькнула тень. Оля натянула мешок почти к глазам и зажмурилась, пытаясь руками прикрыть еще и уши. Рядом с ней снаружи в траве что-то тяжело прошуршало. Она снова открыла глаза и увидела двигающийся мимо палатки высокий силуэт на четырех ногах. Нос уловил сладковатый гнилостный запах.
– Фис, Фиска, проснись. Там что-то за палаткой, – зашептала Оля, аккуратно толкая подругу.
Анфиса что-то промычала и не проснулась.
– Пр-рф-рф-рф! – раздалось глухо и как будто совсем рядом.
– Анфиса, твою… Проснись! – шепча, затрясла Оля подругу.
– Да что такое! – Анфиса резко открыла глаза, а Оля зажала ей рот.
– Пр-рф-рф-рф.
– Это что за…? – пробубнила Анфиса, плечом раздвинула молнию мешка, приподнялась на локтях и посмотрела на бледную Олю.
– Пр-рф-рф-рф.
– Мне страшно, Анфис. Что делать-то?
– Погоди бояться, надо разобраться. Может, парни дураков включили? Ну я им сейчас…
– Фис, не надо, не ходи. А вдруг это…не знаю, волки?!
– Да ну какие волки, мы же…
– В деревне… За деревней.
Анфиса с Олей посмотрели друг на друга. Снаружи все шуршало и шелестело, то приближаясь к палатке девочек, то удаляясь. Звякнула чья-то металлическая чашка, будто кто-то ее пнул, а она влетела в бревно, на котором ребята недавно сидели.
– Да ну, нет, – протянула Анфиса с нотками любимого скепсиса, – ну люди же рядом, мы ж не в глуши какой.
– А вдруг это оборотень тот? – прошептала Оля.
– Ольк, ну ты мозги включи. Ну какой оборотень? Наплел Гошка, как обычно.
Палатка вдруг затряслась, будто об нее кто-то споткнулся. Оля резко легла, закрыв голову руками.
Анфиса тоже легла и замерла, но любопытство пересилило, и, снова приподнявшись, она попыталась увидеть, что происходит, кто там ходит между палатками и гонит на них страх.
Теперь справа послышалось резкое шумное дыхание, вдох-выдох, вдох-выдох, будто надувной матрас качают насосом-«лягушкой». Что-то большое стояло рядом с палаткой. Анфиса пыталась рассмотреть, но на полотне стенки палатки маячила только огромная бесформенная тень. Она дышала и трогала палатку, отчего та колыхалась.
– Мамочки… – прошелестела Оля.
Анфиса положила ей руку на рот и почувствовала, как ладонь быстро намокает от слез.
– Девчонки, это вы тут суету наводите?.. Твою мать! Макс! А-а-а-а! Мама! Не трогай меня, не трогай! А-а-а!
Раздался громкий плюх, всплеск, и все резко смолкло. Ни плеска воды, ни шелеста ветра, ни звуков незваного гостя.
– Гош, ты чего орешь? Егор? Ты где?
– Ну я им сейчас! – зашипела Анфиса. – Купаться вздумали ночью, заодно и нас попугать. Придурки! – Анфиса выбралась из мешка, на локтях двинулась к выходу из палатки и уже потянула молнию, как резко подалась назад.
Оля обхватила подругу и прижала к себе.
– Не пущу. Не ходи. Я боюсь, одна не останусь, – задыхаясь, зашептала Оля, обдавая жаром шею Анфисы. – Хрен с ним, с оборотнем, может обычный волк. Еще хуже.
– Оль, ну ты как маленькая… – начала Анфиса и внезапно замолчала.
– Это что за хрень? – услышали девочки голос Максима.
Мимо палатки снова что-то двигалось, шуршало об траву, дышало, тяжело пыхтело, со свистом сопело.
Анфиса с Олей замерли, стараясь даже не дышать.
– Не трогай меня, я тебе зла не желаю. Это что? Ромашки?!
Анфиса с Олей расширили глаза и переглянулись.
– Я их убью, – пробормотала Анфиса. Оля дернула ее за свитер и, приложив палец к губам, показала молчать и слушать.
– Нет, нет! Не надо! Не трогай! Помоги! А-а-а! Помогите! Олька, Фиска! Гоша-а! А-а-а! Отстань! А-а-а-а! Отпусти меня …!…!
Оля зажала уши не в силах слушать крики Максима. Анфиса прижала руку ко рту – не выдать себя криком.
Максим орал, просил, стонал, плакал и умолял. Оля и Анфиса зажмурились и беззвучно рыдали, слушая, как их смелый и храбрый друг страшно кричит. Совершенно дикие звуки, плач и хрипы Максима, вскоре превратились в обессиленный вой, который стал медленно удаляться от лагеря.
И снова стало тихо. Анфиса видела слезы на щеках Оли и вытирала свои. Оля потянулась к подруге, уткнулась ей в плечо и стала тихо вздрагивать, пытаясь не рыдать в голос. Трясущими руками Анфиса гладила подругу по голове. Они прижались друг к другу и боялись шевелиться. Потом также в обнимку легли – стать незаметными в палатке. И как знали.
Дыхание и его хозяин вернулись еще раз. Нечто шарилось вокруг их палатки, толкая ее. Девчонки видели в свете луны большой горбатый силуэт на четырех длинных ногах, и старались не дышать. Сквозь незаметные дырки на тенте просачивался вязкий сладковатый запах гнилья. Смрад липко рассеивался внутри старой палатки, оседал на ткани спальных мешков и врывался в ноздри, застревая и проникая в каждую живую и неживую клеточку палаточного нутра. Анфиса с Олей зажали носы, не в силах выдержать это зловоние, и стали дышать ртами, стараясь бесшумно вдыхать и выдыхать.
Они слышали, как незваный гость шуршит палаткой ребят, как звякнул, кажется, котелок, в котором они совсем недавно варили макароны с тушенкой. Заплескалась вода. Что-то пофыркало. Зарычало. Постояло. А потом снова медленно прошло мимо палатки девочек и удалилось в ночь.
Оля с Анфисой молча лежали, держась за руки до самого рассвета.
Глава 6
Солнце светило прямо на полянку с палатками, что внутри становилось невыносимо жарко и душно. Несколько смелых лесных птичек трещали задорными трелями и скакали где-то рядом с палаткой девушек, то тут, то там касаясь розовой плащевки.
Девочки так и не смогли уснуть, только проваливались в нервную, выматывающую дрему и постоянно просыпались, когда мерещилось, что незваный гость вернулся в лагерь.
Дышать становилось все труднее, но они все лежали и боялись двинуться, не то что выйти из палатки. Анфиса посмотрела на Олю, та замотала головой.
– Мы тут задохнемся, – шепнула Анфиса.
– Мне страшно, – одними губами ответила Оля.
Анфиса медленно отпустила руку подруги и стала выбираться из мешка. Уже у выхода из палатки ее догнал шепот Оли:
– Я боюсь того, что мы там увидим.
Анфиса обернулась:
– Я тоже. Но мы не можем тут сидеть вечность. Пойдем, мне одной очень страшно.
Борясь с дрожанием всего тела, Оля с трудом собрала в себе ошметки смелости.
Завизжала молния. Держась за руки, девочки вылезли из палатки и замерли, осматривая полянку. Оля прижала руки к лицу и заплакала.