Светлана Бодрова – В гостях у сказки (страница 4)

Она всё так же сидит за столом. Только это не их круглый стол, накрытый кружевной скатертью, а старый длинный стол, деревянная поверхность которого отполирована множеством локтей предыдущих поколений. Настала её очередь сидеть за этим столом, подперев голову руками. Она наказана, и теперь ей придётся целую неделю просидеть дома. И за что? Они просто большой компанией сидели ночью возле костра, а всегда нравившийся ей парень подсел к ней поближе и обнял за плечи. Ей было очень приятно, и она совсем разомлела от свободы, от ярких искр, поднимающихся прямо к звёздам, и от нежных тёплых рук. И неизвестно, что было бы дальше, но тут, как всегда, словно из ниоткуда, появилась её мать. Она стояла напротив неё и внимательным взглядом осматривала всю их шумну компанию. Говорить ей ничего не пришлось. Увидев мать, Светлана испуганно скинула с себя чужие руки, и вскочив, метнулась в темноту. Затихшие ребята остались далеко за спиной, когда быстрым шагом её догнала мать.

– Мама, мне уже семнадцать лет, я давно выросла, а ты всё ходишь за мной по пятам, как за маленькой. – Попыталась она хоть как-то защититься и оправдаться. Но в ответ не получила ни слова, только всё те же тяжёлые шаги, звучащие у неё за спиной.

Она никому об этом не рассказывала, но ей тогда было очень страшно просто обернуться и поговорить с матерью. Страшно настолько, что она так и не посмела этого сделать. Так они и дошли до дома, не проронив больше ни слова. Мать и дочь.

Теперь она сидела за этим столом, опустив голову, как маленькая провинившаяся девочка. Мать, всё теми же грузными шагами, при звуке которых перед глазами въяве представлялось её красивое полное тело, и всё также молча, ходила кругами по комнате. За ней по пятам ходил любимый рыжий кот Светланы – Барсик. Он пытался потереться об ноги, выпрашивая еду. Девушка забыла его сегодня покормить, и теперь он недоумевал, почему на него совсем не обращают внимания. Оставалось только ждать пока мать успокоится, и исправить свою оплошность, покормив несчастное голодное животное.

– Значит, считаешь, что уже выросла? – Нарушила затянувшееся молчание Антонина Егоровна. – И можешь спокойно шляться где угодно и с кем угодно? Так вот, дорогая моя, – она перестала ходить, и опёршись красивыми руками, совсем не похожими на огрубевшие от работы руки соседок, встала на противоположном конце стола, строго глядя на дочь, – я хочу тебе сказать….

Но договорить ей не дал избалованный Барсик. Обиженный на хозяек за этот голодный день, он вскочил прямо на стол, и громко замурлыкал, кося хитрыми глазами то на одну, то на другую. Светлана замерла. Ох, сейчас им обоим достанется за такую наглость. Но, как ни странно, мать не заорала, не вспылила, она просто посмотрела на кота, и загадочно улыбнулась. Удивив Светлану ещё больше, она взяла Барсика на руки, чего практически никогда не делала, так как не любила животных. Одной рукой она держала его за живот, а вторую положила на шею. Рыжие лапы безвольно свисали, а кот жмурился и довольно мурлыкал, в предвкушении неожиданной ласки.

– Так вот, дорогая, – произнесла мать, глядя на неё, – если я ещё раз увижу около тебя хоть одну особь мужского пола, – она снова загадочно улыбнулась, и неуловимым движением резко сжала руку, лежавшую у кота на шее. Расширившимися от ужаса глазами Светлана наблюдала, как лапы кота дёрнулись, и не успев издать ни звука, животное безжизненно повисло в руках бездушной хозяйки. Сотворив такую жестокость, мать снова посмотрела на дочь. – Так вот, предупреждаю, с тобой будет то же самое, что и с этой тупой бесполезной зверюгой.

Выдав свои угрозы, она просто отбросила безжизненный трупик в угол комнаты, и не глядя на рыдающую дочь, вышла из комнаты.

– Мам, ты чай-то пить будешь? – Услышала Светлана знакомый и родной голос.

Она открыла глаза, и сначала даже слегка вздрогнула от испуга. На неё смотрели те же карие глаза, преследовавшие её восемнадцать лет, а потом появлявшиеся в кошмарах всю оставшуюся жизнь. И только через пару секунд до неё дошло, что эти глаза моложе тех на несколько десятков лет, и не такие злые, и она немного расслабилась. При этом она поняла, что на неё также, с недоумением, смотрит муж и девушка сына.

– Мам, ты устала? – С тревогой спросил Денис. – Может тебе лучше пойти отдохнуть? – Женщина, ещё не до конца придя в себя, молчала, и парень продолжил. – Или всё-таки попьёшь с нами чаю? Тортик очень вкусный, поверь, я сам выбирал.

Не желая встречаться взглядом с глазами сына, которых она, неожиданно для себя, впервые в жизни начала бояться, Светлана, не поднимая лица, отрицательно замотала головой.

– Нет, сынок, я не буду ни чай, ни тортик. Ты прав, что-то я совсем расклеилась. Видимо погода меняется, вот мне и стало как-то нехорошо. Пойду я лучше полежу немного, а вы и без меня посидите. С вами отец останется.

Она встала, и вышла из кухни, не глядя ни на кого. Её проводили недоумённые взгляды и гробовое молчание. В комнате она буквально рухнула на супружескую кровать, и зарылась лицом в подушку. В глазах закипали злые слёзы, а тело сотрясалось от безутешных рыданий. Всю свою жизнь она боролась с матерью и её кознями. Иногда ей даже казалось, что она побеждает. Но как она ни сопротивлялась, мать всё равно добилась своего, и дальше пойдёт так, как она захочет. Всё, можно просто расслабиться, ничего изменить она уже не сможет. Пусть будет, что будет.

Глава третья.

Оставшиеся на кухне недолго хранили молчание. Как ни странно, довольно быстро между ними завязался оживлённый разговор. Никто даже не подумал, что матери может быть действительно плохо, и не сходил проверить. Зато до неё, несмотря на толстые стены, долетали громкие голоса, а иногда и взрывы хохота.

Павлу понравилась эта красивая, но скромная, и даже немного зажатая девушка. При виде неё он сразу вспоминал свою молодость, и хорохорился ещё больше. Не имея никаких пошлых мыслей, он вёл себя, как мальчишка, и был бы не против видеть эту красавицу каждый день. Даже просто смотреть на неё было очень приятно. Сама же Настя, до этого напряжённая из-за непонятного поведения матери Дениса, оставшись наедине с мужчинами, немного расслабилась и стала веселее и раскованней. Так что все быстро забыли о скомканном начале вечера, и весело провели время в разговорах и поедании торта.

Когда за окном уже наступили сумерки, Денис встрепенулся, и прервал оживлённую беседу.

– Всё, времени уже много. Настёне пора домой. – Произнёс он, вставая из-за стола. – Пойдём, я отвезу тебя, а то у меня завтра тоже тяжёлый денёк будет.

– А может ещё немного посидим? – Встрепенулся Павел. – А Насте можно будет постелить в свободной комнате, место ведь есть.

Настя с затаённой надеждой посмотрела на Дениса. Ей и самой очень не хотелось возвращаться в холодную, жутко опостылевшую квартиру. Мать уже давно приняла привычную дневную норму, и теперь, наверно, храпела во всю мощь, сотрясая стены. Да это и к лучшему, а то она могла полезть драться, обзывая проституткой, и требуя принести ей ещё выпивки. А здесь тепло и уютно, и никто не повышает на неё голос. О таком можно только мечтать. К сожалению, её взгляда Денис не заметил.

– Нет, пап, – твёрдо сказал он, – Настя будет ночевать дома. Можешь считать это прихотью, но я не хочу, чтобы до свадьбы на неё падала хоть тень сомнения в её честности. Для меня решение о совместной поездке к бабуле итак далось очень тяжело. Я пошёл на это только из-за того, что сразу по приезду мы отправимся в ЗАГС, подавать заявление.

Павел удивлённо переводил взгляд с сына на покрасневшую девушку. Он себе даже представить не мог, что вырастил такого романтичного и старомодного отпрыска. И даже не сразу нашёлся, что возразить на такое заявление.

– Ну, раз такое дело, – наконец растерянно протянул он, – то пойдёмте, я вас хоть до двери провожу, если вы такие принципиальные.

Настя тихо и разочарованно вздохнула, но не посмела возразить своему жениху. Все трое отправились в коридор. Один, уверенный в личных убеждениях, второй – растерянный, а в арьергарде шла Настя, не зная, то ли ей плакать, то ли смеяться, глядя на происходящее.

В коридоре произошла небольшая неразбериха. Павел, пытаясь услужить девушке, и оставить о себе хорошее впечатление, принялся подавать Насте её вещи. Но уж очень неуклюже у него это получалось. Туфли, которые он протянул ей, при ближайшем рассмотрении оказались туфлями его жены. Лёгкая курточка, от его порывистого движения, чуть не лишилась петельки на которой висела. А сумочка и вовсе оказалась на полу, рассыпав по бежевому ковролину всё своё содержимое.

Несмотря на эти неурядицы, и на воцарившуюся суету, ребята всё же оделись, и теперь стояли в дверях, прощаясь с Павлом. Настя застенчиво улыбнулась и протянула для рукопожатия свою маленькую узенькую ладошку.

– До свидания. – Тихо сказала она нежным голосом, в душе горько сожалея о быстро пролетевшем времени.

Павел взял маленькую ручку в свои огрубевшие ладони, и осторожно, словно боясь поломать хрупкие девичьи косточки, пожал её.

– До свидания. – Хриплым голосом, словно эхо откликнулся он.

Ручка вынырнула из больших мужских ладоней, и нежно обнявшись, молодые люди удалились, оставив растерянного Павла в одиночестве. А ведь весь вечер он был таким оживлённым и радостным, даже сам не понимая, почему. Эта красивая девушка, словно принесла с собой струю свежего воздуха, в их обыденную пресную жизнь. И теперь, когда она ушла, у Павла осталось только щемящее чувство в душе, словно он поймал невиданную птицу, а она упорхнула от него, на прощание взмахнув перед лицом радужными крыльями. Павел разочарованно вздохнул, и принял эпохальное решение – он отправился обратно на кухню, уничтожать остатки их пиршества, то есть доедать торт.