Светлана Бодрова – В гостях у сказки (страница 6)

Настя стояла в подъезде, прижавшись спиной к холодной стене, закрыв глаза, и прислушиваясь к уличным ночным шумам. Как бы тихо она не стояла, ей так и не удалось ничего услышать. Хоть она этого и опасалась, но Денис за ней не пошёл, так что оставалось надеяться, что он не заметил резкого изменения её настроения.

Когда сердцебиение немного успокоилось, а в ушах перестало стучать, как в напольных старинных часах, она отлепилась от стенки и отправилась в родную квартиру, автоматически пересчитывая опостылевшие грязные ступеньки. Вставив ключ в скважину, она тихо, стараясь не издать ни малейшего звука, повернула его, и открыла хлипкую дверь. Её встретили раскаты громового храпа, только чудом не проникавшие сквозь тонкие стены на лестничную клетку. Но для неё эти звуки были сладкой музыкой. Мать крепко спала, а значит она не полезет драться, требуя принести ещё выпивки. И что самое обидное – она никогда не принимала никаких оправданий. Если ей требовалась водка, то её нужно было принести немедленно, и не важно как, и откуда. Стоило сказать хоть слово о позднем времени или отсутствии денег, то тумаки начинали сыпаться с удвоенной энергией. При этом мать громко выкрикивала такие эпитеты, как «шлюха, проститутка и шалава подзаборная; шляется незнамо где целый день, а она, умирать будет, и стакана воды подать некому».

Настя тихо, не снимая обуви и верхней одежды, двинулась в сторону своей комнаты. Для этого нужно было пройти мимо спящей матери, и ни одним звуком не потревожить её сон. В комнате было холодно и душно одновременно. Как такое получалось, Настя никогда не могла понять, но если открывали окно, чтобы хоть чуть-чуть проветрить помещение, то на голом полу ноги замерзали буквально через пять минут. А если всё было плотно закрыто, то от запаха дешёвой водки, перегара и испорченной еды, через такое же время становилось дурно до обморока. И только её мать чувствовала себя здесь превосходно.

Прокручивая всё это в голове, Настя медленно, словно мимо спящего дракона, пробиралась в свою комнату. Под ногой предательски скрипнула рассохшаяся половица, и Настя замерла в нелепой позе, держа правую ногу на весу. На старом продавленном диване зашевелилось грязное бельё. Мать, потревоженная посторонним звуком, заворочалась во сне. И снова сердце гулко стучало, как будто пыталось вырваться на свободу. Следующая пара минут прошла в безумном напряжении. Немного поворочавшись, и сменив позу и тональность храпа, женщина опять впала в пьяную нирвану. Девушка перевела дыхание, и быстро, благо до двери оставалось всего пару шагов, шмыгнула в комнату. Дверь закрыта, теперь можно немного успокоиться.

В отличие от обиталища матери здесь было намного теплее, а в воздухе витал запах её любимых духов, с тонким ароматом ландыша. Во всей квартире царил дух минимализма. Все безделушки, красивые вещицы и парфюмерию, которые приобретала Настя, мать крала у неё и обменивала на водку и нехитрую закуску. Осознав, что пока она живёт с матерью, ей не удастся добиться даже малейшего комфорта, девушка перестала тратить деньги впустую. Теперь у неё был один комплект одежды, пара нижнего белья, одна сумочка, в которой находился нехитрый набор косметики, ключи и паспорт. Всё это было при ней постоянно. А сумочку, ложась спать, она прятала под подушку.

Благодаря отсутствию вещей в комнате всегда было чисто, можно даже сказать пустынно. Стул, кровать, старый пустой шкаф, не менее старый и сильно потёртый палас на полу, простенькие занавесочки без тюля, вот и вся нехитрая обстановка. Ничего из этого пропить у матери не получилось, а на дешёвое постельное бельё она вроде пока не покушалась.

Оказавшись в опостылевшей, но, тем не менее, родной комнате, девушка медленно разделась, осторожно, чтобы не помять, сложила одежду на колченогом стуле. Несмотря на то, что она устала за этот день, и хотела спать, одежду она снимала очень неохотно. Ей казалось, что каждая ниточка, каждый клочок ткани пропитались запахами, да и вообще всей атмосферой того, другого, нормального дома. Дома, где тебя ждут не для того, чтобы покрыть трёхэтажным матом, и отнять последние деньги, а просто для того, чтобы обнять, радуясь твоему существованию на этом свете. Дома, где в холодильнике хранится еда, а не пустые бутылки. Дома, где тепло и уютно, а глаз радуется окружающей обстановке. Дома, куда просто хочется приходить.

С такими, совсем не радостными мыслями, Настя легла в кровать, и накрылась своим стареньким тоненьким одеялом. Мать не научила её ничему, если, конечно, не считать хорошим опытом умение прятать честно заработанные деньги и жить без комфорта, радуясь тому, что имеешь. Она не умела готовить. Не умела ухаживать за квартирой и вести хозяйство. Не умела создавать домашний уют. Но зато, как выяснилось после их встречи с Денисом, она умела очень сильно любить. Любить по-настоящему, всем сердцем и душой. И ради этой любви она была готова на всё. Она непременно научится всем женским премудростям и секретам хорошей домашней хозяйки. Она пойдёт на всё, лишь бы не потерять любовь Дениса, и иметь нормальную семью, а не ту пародию, в которой она жила всю свою сознательную жизнь. Только сегодня она поняла, что такое семья. И она приложит все силы, чтобы обладать этим чудом. Для этого она готова применить зубы и когти.

Перебирая в памяти мельчайшие моменты вечера, Настя сладко улыбалась, закрыв глаза, и полностью, как в кокон, закутавшись в одеяло. Так, за несколько минут перейдя от негативных мыслей к позитивным, и полностью успокоившись, она и сама не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

Глава четвёртая.

Денису обратный путь показался долгим и унылым, и он не раз пожалел, что его уютная любимая машинка осталась во дворе. Всех делов-то было – не выпендриваться, как мальчишка, а быстренько скататься туда и обратно. Наказание за дешёвые понты настигло его моментально, и вот теперь он широкими шагами меряет мостовую.

Москва большой город, вернее, как принято говорить – мегаполис, и они с Настей могли не встретиться никогда в жизни. И хотя они жили в паре улиц друг от друга, но учились в разных школах, играли каждый в своём дворе, и общались с разными компаниями. До их встречи оба успели вырасти, выучиться и устроиться на работу, но к счастью, не устроить свою личную жизнь. Денис познакомился с Настей благодаря своему другу детства Олегу, ну, если можно было так выразиться в данной ситуации.

Он отлично помнил тот день, начавшийся настолько паршиво, что до самого обеда ему казалось, что это худший день в его жизни. Денис уже работал в банке, но накопить на новую машину всё никак не получалось. В его распоряжении тогда были старенькие отцовские «Жигули» седьмой модели, которые работали на последнем издыхании. Они и на ходу то были только благодаря тому самому Олегу, владевшему собственным автосервисом.

В то, далеко не прекрасное утро, Денис, как всегда, собирался на уже ставшую любимой работу. По природе своей являясь типичным жаворонком, он поднялся ни свет, ни заря. Неспешно оделся, позавтракал, и выйдя на улицу, почти физически почувствовал, как его хорошее настроение буквально испаряется в воздухе. Его старенький несчастный «Жигулёнок» был зажат машинами со всех сторон. Слева «Мазда» соседа из 121, справа «Хаммер» местной «совести», а точнее областного прокурора. Впереди высокий бордюр, обозначавший границы детской площадки, а вот сзади…. Сзади, видимо глубокой ночью, перегородив всякий проезд, пристроилось нечто, когда-то очень давно носившее гордое звание личного автотранспорта.

Передних фар у машины не было вообще. Две чёрных дыры, как два тоннеля, уходивших внутрь допотопного агрегата, вот и всё, что от них осталось. Стёкла на задних дверях давно утратили своё предназначение, и были накрепко забиты кусками фанеры. На лысую резину, пережившую множество дорог и сезонов, Денис побоялся даже смотреть. Слишком стойким было ощущение, что она лопнет от одного только взгляда. Бедная машина явно побывала во многих передрягах, и уже утратила свои когда-то чёткие очертания. Даже на крыше красовалась большая вмятина. Её видимо пытались выправить вручную («Кувалдой что ли?» – мелькнула в голове Дениса шальная мысль), и теперь она походила на морские волны во время сильной непогоды. И только покраска, сквозь которую через каждые двадцать-тридцать сантиметров зияли пятна ржавчины, явно была произведена недавно. Ярко-красная, даже алая, словно облитая из ведра артериальной кровью, машина пугала и цветом, и формой.

Несколько минут, почти впав в ступор, Денис рассматривал чудо автомобильной промышленности. Он растерянно огляделся, словно ожидая увидеть рядом с собой владельца данной техники, но ранним утром двор ещё спал. Оставался только один выход. Денис развернулся и ушёл обратно в подъезд. По дороге он, словно заблудившийся старичок, растерянно мотал головой. Он сам, владелец далеко не новой машины, был ошарашен видом довольно жуткого агрегата.

В прохладном подъезде он немного пришел в себя, и направился не к лифтам, а вглубь, по извивающемуся кишкообразному коридору. Там, вдали от людей, в маленькой, еле освещённой каморке, в компании мётел, лопат, и другого инвентаря, жил дворник Вася. Увидеть Васю трезвым было практически невозможно, но зато он всегда находился на своём месте и удивительным образом знал всё и обо всех. Пару раз, ещё будучи мальчишкой, Денис убедился в этом на собственном опыте. Парень приоткрыл знакомую дверь, и пригнув голову, зашёл в тёмную каморку. В дальнем углу работал старенький телевизор. Ведущий программы «РЕН ТВ» в очередной раз вещал об инопланетянах и их скором нашествии на землю. Сам Вася, прямо в верхней одежде и кирзовых сапогах, проживших столько же, сколько и сам владелец, вальяжно лежал на продавленной кровати, и увлечённо смотрел и слушал ведущего. При появлении парня он лениво повернул голову в его сторону.