Светлана Белова – Лукич (страница 4)

– Представляю.

На стене часы отбивали секунды. В соседней комнате скрипнула кровать, на которой повернулся во сне сын.

Я не могла найти правильных слов, чтобы утешить мужа. Понимая, как ему хотелось успеха, разделяла его печаль. С другой стороны, мне казалось, даже хорошо, что выставка не вышла дальше нашего городка. Не хотела внимания, боялась ажиотажа вокруг нашей семьи.

– Знаешь, что обидно? – шепнул Сеня и продолжил, услышав моё «М?» – уж лучше бы вообще ничего не печатали, чем эта безликая заметка.

Я вздохнула. Погладила мужа по груди:

– Самое главное – сделан первый шаг. Вспомни простых зрителей, которые говорили, как их впечатлили работы.

– Особенно тот дедок, который упрекнул в отсутствии политической подоплёки и пропаганды, – муж положил руку поверх моей, поглаживая пальцы.

– Просто он не понял глубину твоей идеи, – поцеловала Сеню в щёку.

– Ага, зато хорошо понял её тот, кто упёр фотографию с хлебом…

– Ничего так и не выяснили?

– Неа. Мы с Колькой опрашивали администратора, знакомых, которых приглашали. Никто ничего не видел. Ещё и это выключение света. Колька грозил жалобу накатать на директора. Тот отмахнулся: «Вы сами спровоцировали ситуацию, так что теперь ничего не сделаешь». Да бог с ней, с фотографией. Негативы остались и ладно. Непонятно, зачем своровали. Только теперь и не узнаешь.

Дни мои теперь сменялись так быстро, что сливались в сплошной коктейль: дом-работа-поликлиника. Ингредиенты смешивались хаотично и в разных пропорциях. А коктейли я никогда не любила, потому к концу дня уставала так, что буквально валилась с ног.

Но самое неприятное: врачи многозначительно молчали, писали новые направления на анализы, отправляли в другие поликлиники и конца всему этому не было видно.

Спасибо Сене, старался помогать и поддерживать. Гешку отправлял стоять в многочасовых очередях за продуктами да отмечаться в журналах на цветной телевизор, обувь и одежду.

Сначала меня мучила совесть – ребёнка эксплуатируем. Но Гешка так гордился новыми обязанностями, чувствовал себя равным взрослым. А когда сообщил, что ему удалось выменять свой номер «48» на «15», убедилась, что у него отлично получается. Пожалуй, даже лучше, чем у нас.

В один из выходных муж резал хлеб к обеду и выронил нож. Тот звонко шлёпнулся, ударившись лезвием о ручку духовки. Сеня наклонился поднять и, выпрямляясь, зацепился краем рукава на футболке за уголок её дверки. Подёргав в разные стороны ткань, муж фыркнул:

– Галюнь, духовка явно намекает…

Я налила половником суп в тарелку одной рукой, а другой – освободила мужа.

– На что?

– Что мы уже забыли, как пироги пахнут!

Конечно, он имеет право сердиться: выпечкой я не занималась давно, потому что не было то времени, то сил. А сейчас добавился ещё и дефицит продуктов. Погладив мужа по плечу, напомнила: «Муки осталось немного, потому пока не из чего печь». Хотя внутренне превратилась в прошлогодний сухарь от одной мысли, что нужно будет провести целый день с тестом и плитой.

– Мам, а вчера в нашем как раз муку выбросили, дак я взял пару килограмм, – Гешка набрался не только словечек в очередях, но и научился ставить себя так, что сердобольные граждане то пропускали мальчишку вперёд, то помогали, чтоб продавцы не подсунули ему плохой или бракованный товар.

– Милые мои, – поманила мужа и обняла обоих, – потерпите ещё чуток, а? Тестом заниматься нужно в хорошем настроении, а то получится не пирог, а кирзовый сапог.

– Ну уж нет, – муж чмокнул меня в лоб, – по сапогам у нас Гешка ответственный. Думаю, к зиме как раз тебе оформим новые. А пироги подождём, да, Геш?

Сын поставил брови домиком и тут же улыбнулся:

– Подождём, конечно. Нам не привыкать.

А меня долго ещё грызло чувство вины: раньше ведь каждую неделю баловала своих мужчин свежей выпечкой или необычными горячими блюдами. Моя общая тетрадка с тёмно-синей клеёнчатой обложкой распухла от разных рецептов, которые с юности выписывала из книг или вырезала из газет.

Несколько страниц в этой тетради занимали рецепты Таисии Петровны – родственницы, воспитавшей Сеню. Ему едва исполнилось семь, когда не стало матери, и её сестра взяла ребёнка к себе. Он с уважением относился к ней, но называл всегда «мама Тая».

Кстати, именно рецепты мамы Таи отличались простотой приготовления и отменным вкусом. От блюд веяло уютом и душевной теплотой, хотя, казалось бы, готовила я из своих продуктов.

А ещё на работе мы с девчонками любили меняться рецептами, которые кто вычитал в «Крестьянке», а кто подслушал в очереди. У одной коллеги родственники жили в Польше, поэтому часто по возвращении из отпуска она угощала нас традиционными польскими блюдами.

Сегодня на обеде всей бухгалтерией долго хохотали с названия «капы́тки», а потом дивились рецепту. Никто не угадал, что готовятся они из картофеля.

Спускаясь после окончания рабочего дня к выходу, прикидывала, хватит ли продуктов дома, чтобы сварить эти самые «капытки» на ужин. Улыбнулась, вспоминая, что завтра суббота. Можно будет, наконец, и пирог испечь, и поспать днём, а то слабость в последнее время всё чаще захватывала в цепкие лапы. Улыбка растворилась, потому что опять появилось неприятное напряжение под грудью.

Вышла на улицу и у крыльца увидела Сеню и Гешку.

– Вот так сюрприз, – обняла сына, поцеловала мужа.

– Сегодня мы ужинаем в ресторане! – подпрыгивая на носочках, улыбался сын.

– Как? Я не одета! Да и с Гешкой нас не пустят!

Муж взял меня под локоть:

– Спокойно. Колька обо всём договорился.

Мы взяли сына за руки и пошли по тротуару, шелестя сухими листьями. Я вмиг забыла и про новый рецепт, и про тяжесть внутри. Вдыхая свежий воздух, наслаждалась нежностью ладошки сына.

– По какому поводу пир?

– Пришёл гонорар за выставку, – муж состроил такое лицо, что невольно вспомнился египетский сфинкс из учебника по истории древнего мира.

Несмотря на ещё тёплое солнце, поступь осени ощущалась с каждым днём всё отчётливее: от земли веяло сыростью и прохладой, деревья склонили ветки, запах увядания витал в воздухе.

На тротуаре, напротив входа в ресторан, Колька и Лара с детьми устроили соревнование: кто из мальчишек быстрее добежит до столба и обратно к маме. Колька то и дело поглядывал на часы. Заметив нас, отправил навстречу своих «бойцов». Ребята выхватили Гешку и, приказав строиться «паровозом», издав протяжное «ту-туу», поспешили к родителям.

– Гуляем, значится, – Колька мелко покивал головой, ногтем постукав по циферблату, – а мы тут ждём их, слюнки пускаем.

– Коль, ты прости, – я развела руками, – совсем разучилась быстро ходить.

– Да ладно, – Лара приобняла меня, – мы не обязаны бегать, мы же женщины.

Она подхватила меня под локоть, поправила локон, сбившийся на глаза, и повела ко входу, будто вышагивала по красной дорожке. Я обернулась к мужу и Кольке, приподняла бровь и скованно улыбнулась. Меня всегда удивляли манеры Лары, будто она родилась в княжеском роду, а не в семье рабочих-железнодорожников.

Шумной компанией по темноте мы возвращались домой: проводили Кольку с семейством, потом они решили проводить нас. Возле нашего подъезда я сказала: «Если мы сейчас не идём по домам, значит, все к нам. Будем всю ночь печь пироги и петь песни!» Мальчишки сначала обрадовались, но, когда услышали, что они тоже будут возиться с тестом и начинкой, подпевая нам, быстро пошли на попятную.

Мы пошли опять к дому друзей, как услышали за спиной угрожающий голос одного из дружинников, совершавших последний обход:

– Граждане, расходимся. А не то ночевать всем вам придётся в отделении.

Колька развернулся, явно собираясь объяснить отряду необоснованность замечания. Лара подхватила младшего на руки, вручила мужу ладошки двух других сыновей и, помахав нам: «Пока-пока!», увлекла всех вперёд, подальше от хмурого взгляда дружинников.

Едва зайдя домой, Гешка скинул ботинки и, умывшись, бухнулся спать.

Мы с мужем пошли на кухню: вечерние посиделки вдвоём за чашкой чая давно вошли в нашу семейную традицию. Сеня любил крепко заваренный чай, который я называла чифирём. Мне такого настоя хватало чайной ложки на большую кружку воды.

Пока я доставала чашки, муж выложил на кухонный стол несколько купюр.

– Вот, часть фотографий с выставки выкупили. Тут на отпуск вполне хватит. А можно и на машину начать копить…

Я посмотрела на пол. Сеня налил чай, поставил кружки на стол. Тёплой дымкой поднимался пар.

Нужно сказать мужу всё сейчас. Но пока ясности не было, страшно даже думать о будущем, не только говорить о нём. О будущем, которого лично у меня может и не быть. Какая уж там машина.

– Сень, может, камеру новую возьмёшь?

– Так я купил недавно, – муж вскинул брови, – забыла?

– А, ну да.

Глянув на стену, вспомнила, как осенью прошлого года Сеня готовил снимки для юбилейной книги завода. Директор выписал премию фотографу и вручил грамоту, которая теперь в рамке висела под кухонными часами: «За большой вклад в процветание завода, за популяризацию промышленности и неоценимую помощь в подготовке юбилейного издания, посвященного 25-й годовщине автомобильного завода».

В тот же день муж потратил премию на новый «Зенит». И оказалось вовремя, потому что спустя пару дней мы вернулись с работы и обнаружили вскрытую входную дверь, разбросанные по всей квартире вещи, перевёрнутый диван и матрас на полу в комнате сына.