Светлана Белова – Кофейный аромат (страница 3)
Катя позвала Василия Егоровича. Тот покивал и выпроводил клиента, заверив: всё будет сделано в точности с его «эскизами».
– Катюш, ты, конечно, правильно говоришь, – мастер закрыл дверь, – делать такие вещи неразумно. Но клиент платит деньги. И не с каждым, увы, можно договориться. Поверь, иногда проще сделать, как он хочет. А вот когда он придёт позже, пытаясь предъявить претензии, мы вот эти бумаги, – Василий Егорович скрепил все рисунки скрепкой и сунул в папку, – ему покажем и напомним, как настаивал на своём. Несколько таких клиентов у нас имеется – зато теперь договариваемся налету.
Девушка скованно улыбнулась, но решила, что делать керамику на заказ она не хочет. Но чего хочет – по-прежнему не знала.
Родители настояли, чтобы после школы дочь отправилась на экономический факультет: «Экономисты всегда нужны. Можно выбрать бухгалтерскую специализацию и без работы точно не останешься».
Катя без проблем поступила на первый курс и, проучившись семестр, поняла: точные науки её не привлекают. Она хорошо разбирается в них, но посвятить всю себя цифрам и отчётам, сводкам и таблицам? Невыносимо!
Весь второй семестр пыталась понять, какая работа может быть близкой к гончарному ремеслу – хотелось создавать новое, красивое, лепить из мягкой массы.
После первого курса Катя устроилась на лето лепщицей вареников и пельменей на фабрику. Однако и пары недель хватило, чтобы возненавидеть любые продукты из теста.
Монотонная, однообразная работа по двенадцать часов в сутки оказалась совсем не похожей на то, как перед новогодними праздниками они всей семьёй собирались на кухне: мама раскатывала тесто, папа вырезал стаканом кружочки, а они с братом лепили пельмени. Обязательно делали «счастливые»: по два штуки с молотым перцем и по два сладких.
Потом соревновались в счёте: кто быстрее и точнее посчитает количество налепленного. Первое время побеждал папа, но потом почти всегда – брат. У него была собственная система подсчёта, угадать которую не мог даже отец.
Это много лет спустя Артём сознался, что просто запомнил, сколько пельменей и вареников входит на поддоны. Мама с отцом смеялись: вот что значит, много лет не менять кухонную утварь.
А после второго курса Катя бросила университет и оказалась в новом кафе, где две респектабельные дамы вели набор официанток. От волнения, когда передавала анкету, уронила её на пол. Покраснев, подняла и вручила одной из нанимательниц.
Миловидная, с красивым шоколадно-ореховым оттенком волос до плеч, углубилась в чтение бумаг. А блондинка, похожая на фею Стеллу, спросила: 4
– Почему хотите работать официанткой?
– Ищу себя, – девушка смущённо опустила глаза и увидела на столе переливающийся красными оттенками брелок с надписью «Миледи». «Интересно, этот брелок светленькой или тёмненькой. Судя по их виду, не примут…»
Но её приняли.
Работа сначала казалась Кате сложной, особенно потому, что требовалось постоянно улыбаться, даже когда на душе кошки роют котлованы. Постоянно помнить, что клиент всегда прав. И ладно, если они ведут себя прилично, а то ведь сколько раз откровенно хамили, несмотря на приветливость и доброжелательную улыбку официантки.
Катя быстро усвоила основные правила, которые объяснила начальница при приёме на работу: поприветствовать посетителя с улыбкой и стараться не выпускать его из вида. При малейшем шевелении, появляться рядом и спрашивать: «Вам помочь?»
Ей казался глупым этот вопрос, тем более, что в кафе работала автоматизированная система оповещения официантов, если клиенту требовался счёт или дозаказ. Поэтому частенько девушка импровизировала. Иногда говорила «Я вас слушаю» или «Определились с заказом?», а иногда просто открыто улыбалась и кивала головой, приглашая клиента заговорить первым.
Краем глаза Катя заметила, как в кафе вошла компания из четырёх взрослых и ребёнка лет семи. Девушка моментально встала и, поприветствовав посетителей, отошла за меню. Ей нравилось поразмышлять, кто кем приходится в таких компаниях, какие у них взаимоотношения. Судя по всему, это – молодые родители, к которым приехали родственники из другого города.
Когда все расселись, она протянула папки в бамбуковых обложках:
– Обратите внимание, у нас есть особое меню для детей.
Пока посетители углубились в изучение гастрономических изысков, которыми славился шеф-повар, Катя подошла к скучающему парню, который с полчаса назад заказал коктейль и больше ничего.
– Могу предложить что-нибудь ещё? – взяла стакан из-под коктейля.
Парень рассеянно взглянул на официантку, потом на часы. И заказал макиато. Девушка едва заметно, с одобрением кивнула: Сэм, бариста, любой кофе мог сварить так, что закачаешься, но она больше всего любила макиато, или, как про себя называла – «перевёрнутый капучино».
Ей нравился коктейль за меньшую, чем у капучино, сладость, особую нежность и бо́льшую терпкость, чувственность. Когда Катя пила макиато, казалось, постигала истинный смысл гармонии.
Как-то она поделилась этими мыслями с Сэмом. Тот, философски подперев подбородок, причмокнул щекой:
– Для постижения гармонии предпочтительнее бре́ве без сахара. Хотя моя наставница Алекс верила, что только ристоре́тто поможет познать гармонию. 5 6
– Сколько людей, столько вкусов, – подошла Миледи, – лично мне нравятся разные варианты, хотя любимый – медовый раф. И гармонию понимают все по-разному, не так ли?
Не сговариваясь, директора Маргариту Всеволодовну персонал «за глаза» называл Миледи. Во-первых, конечно, из-за брелока, который она не выпускала из рук. Но ещё и потому, что так быстрее и проще. Обращаясь к ней, приходилось тщательно контролировать, чтобы внятно и чётко произнести её отчество, которое так и норовило превратиться плохо понятный набор звуков. И при этом – воздержаться от досадливого «тьфу-ты», которое вылетало, едва язык безвыходно запутывался в сложном словосочетании.
Передав заказ Сэму, Катя подошла к освободившемуся одиннадцатому столику, составила грязную посуду на разнос и отправилась в сторону мойки. Мимоходом подравняла пару стульев у других столиков.
Энергично процокала каблуками Миледи, позвякивая ключами о брелок-сердечко. Время от времени она выбиралась из кабинета осмотреть владения. Стоило заметить неубранную посуду или клиента, у которого на столике сверкает оранжевый огонёк, она незамедлительно делала пометку в планшете напротив имени сотрудника: «минус сто». За день могла набежать приличная сумма, если кто из работников зазевается.
Поначалу Катя и в самом деле отвлекалась, получая в итоге лишь часть обещанной зарплаты. Но со временем вид из окна перестал манить, девушка научилась держать в поле зрения весь зал.
Изредка посетители оставляли чаевые, которые наполовину составляли сумму счёта. И она радовалась, потому что по правилам заведения чаевые принадлежали целиком официанту, а их сумму нельзя было озвучивать коллегам даже по-дружески.
К вечеру посетителей прибавилось, браслет то и дело мигал оранжевым светом. Катя не успевала присесть между вызовами, поэтому внутренние мысли останавливали бег, и девушка полностью отдавалась духу кафе. Размеренный темп задавала композиция, которая словно окутывала просторный, прохладный зал:
Девушка увидела за соседним столиком парня, который потирал ладони о штаны. Он пару раз заходил до этого, но Катя сразу запомнила его внешность.
Светлые, пшеничные волосы достигали лопаток – иногда собирал их в хвост, а иногда, как сегодня, они спутанно висели за плечами. Его потёртые чёрные джинсы и чёрная футболка с угрожающего вида надписями контрастировали со светлой, почти молочной кожей. И неизменная гитара.
Катя отметила, как заботливо он её протирает, выставляет на кресле, чтобы не падала и не съезжала. Казалось, для «байкера», как девушка окрестила парня в чёрном, гитара представляла нечто большее, чем музыкальный инструмент.
В этот раз «байкер» схватил Катю за запястье, когда та шла сообщить очередной заказ бариста. Девушка вздрогнула от неожиданности и выронила меню:
– Что случилось?
Она наклонилась за папкой, но парень молниеносно подобрал её и, протянув официантке, взглянул на бэйдж:
– Катёна, будь другом, эспрессо!
– Для заказа у нас принято нажимать кнопку на столе, – сделала жест в сторону небольшой панели. «Вот ещё, придумал имечко».
– Да, понял-понял, – он нетерпеливо взмахнул левой рукой, которой писал в чёрном блокноте, разлинованном как нотный стан.
На браслете официантки замигал жёлтый огонек – пара за пятым столом просит счёт. Оформив документы, увидела красный сигнал – готов десерт для компании за восьмым столиком.
Едва поставила посетителям за десятым столом горячие, ароматные блюда, как зажегся оранжевый – за третьим столиком клиенты решились заказывать.
Спеша к ним, кивнула «байкеру», который, как показалось, посмотрел на неё:
– Секундочку! Сейчас принесу ваш эспрессо.
Парень, не отрываясь от блокнота, кивнул и поднял вверх правую ладонь, другой рукой продолжая ставить закорючки в блокноте.
Спустя время Катя заметила: «байкер» намеренно обращался только к ней, по-прежнему игнорируя кнопку вызова. Правда, теперь не смотрел на бэйдж, чтобы вспомнить имя.