Светлана Белоусова – Рыжий кошмар для дракона – 2 (страница 5)
Мы рванули от статуи плачущего ангела к относительно открытому пространству перед главной гробницей-пирамидой. Скрип, скрежет и шелест нарастали, становясь все ближе. Из темных провалов склепов, из-под камней, из земли начали вылезать фигуры. Скелеты. Неуклюжие, потрескивающие костями, с оружием, которое давно превратилось в ржавое железо. Их глазницы горели тем же зловещим зеленым светом. Они еще не видели нас, но явно чувствовали. Начинался вечерний моцион нежити.
– Филактерия… – прошептал Милиэтр, оглядываясь. – Она должна быть здесь! Где-то рядом! Ищите, пока эти мертвецы не собрались в кучу и не кинулись на нас всем скопом!
Лиззи, дрожа, озиралась по сторонам, пытаясь найти что-то, что-то необычное. Я тоже вглядывался в сгущающиеся тени. Моя кошачья интуиция вопила, что мы обречены. Вон их сколько! И это только начало! А главный костлявый дед еще и не выходил!
– Послушайте, но ведь Рыжая – Феникс! Лиззи, ты же Феникс! – Попытался я воспользоваться единственным шансом на спасение. – Помнишь, как из тебя огонь плескался? Там, в храме Богини? Ну давай, сделай что-то подобное!
– Да что ты?! – Моя хозяйка посмотрела на меня с таким зверским выражением лица, что я невольно начал считать Лича не столь уж странным существом. – Кто бы знал, как это работает! У тому же, ты помнишь, что происходит каждый раз, если я пытаюсь сотворить магию?! Капну немного крови, и все эти дохлые воры, мародеры и убийцы возродился, как… – Лиззи покосилась на эльфа, – Как уже случалось. И вместо полчища мертвых уродов, мы получим полчище живых уродов. Или еще чего хуже.
– Нельзя огонь. – Поддержал Рыжую эльф. – Некрополь соприкасается с территорией Леса Дриад. Если полыхнёт здесь, то прламя распространится дальше. За это они нам точно «спасибо» не скажут.
– Да! Хватит трындеть! Ищи эту чертову филакторию! – Рявкнула на меня Лиззи.
Она, пятясь, наткнулась спиной на огромный, обросший мхом корень древнего дерева, торчавший из земли прямо посреди поляны, нервно обернулась, осмотрела его.
– Может… под корнем? – неуверенно предложила Рыжая.
– Попробуй! – бросил Милиэтр, не отрывая глаз от приближающегося отряда скелетов, которые уже начали поворачивать в нашу сторону с характерным костяным скрежетом.
Лиззи рухнула на колени и начала копать землю под корнем. Я подбежал к ней, собираясь помочь, и принялся отчаянно работать лапами. Земля была плотной, холодной. Зеленые огоньки скелетов приближались. Их скрежет сливался в жуткую симфонию. Милиэтр встал перед нами, его кинжал блеснул в последнем свете сумерек.
– Быстрее! – прошипел эльф.
Лиззи копала как одержимая. Вдруг ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Не камень. Что-то гладкое, холодное.
– Кажется… есть! – выдохнула она.
И в этот момент кто-то легко ткнул ее пальцем в плечо. Я сам не видел, кто, был слишком увлечен появившейся надеждой.
Лиззи, вся в земле, нервно вздрогнула, но не обернулась.
– Милиэтр, не сейчас! – буркнула она, продолжая копать. – Хватит заниматься ерундой! Того и гляди, лич появится, а ты тыкаешься! Помоги лучше вырыть эту чертову фигню!
Тычок повторился. Сильнее. Настойчивее.
– Я серьезно, эльф! – Лиззи отмахнулась, как от назойливой мухи. – Отстань! Вот же она, кажется! Я почти… А-а-а!
Она резко обернулась, чтобы дать отпор надоедливому спутнику.
И застыла. Рот открылся в беззвучном крике. Глаза стали размером с блюдца.
Я, отвлекшийся от копания, последовал за ее взглядом.
Там, где должен был стоять Милиэтр (он на самом деле находился метрах в трех, спиной к нам, готовясь встретить первых скелетов), возвышалась… другая фигура.
Очень худая. Очень высокая. Облаченная в истлевшие, когда-то дорогие, черные мантии, из-под которых виднелись желтоватые кости. На голове – нечто вроде короны из скрученных, почерневших металлических прутьев. В пустых глазницах горели не зеленые, а холодные, бездонно-синие огни, как кусочки полярного льда. Один костяной палец был все еще вытянут в сторону Лиззиного плеча.
Лич. Тот-Кто-Не-Спит.
Он склонил свою жуткую голову, словно рассматривая Лиззи. Челюсть без губ и плоти слегка дрогнула, и раздался голос. Не скрип, не шелест, а именно голос – ледяной, безэмоциональный, звучащий прямо в голове.
– Копать… в моем саду… без спроса… Моветон, дитя феникса… Весьма… моветон…
Лиззи не издала ни звука. Она просто медленно, как в страшном сне, подняла руку. В ее зажатом в кулаке пальцами, покрытыми глиной, светился небольшой, гладкий, темно-синий камень, похожий на отполированный сапфир. Из него струился едва заметный, холодный свет.
Филактерия.
Она лежала у нее в руке. А перед ней, в двух шагах, стоял хозяин этой штуковины. И его бездонные синие глаза были теперь прикованы не к Лиззи, а к камню в ее грязной ладони.
Мозг отчаянно сигналил: «БЕГИ!» Ноги же превратились в два столба, вбитых в проклятую землю некрополя. Я просто не могла пошевелиться.
В руке, сведеной судорогой, лежал этот чертов камень – филактерия. Он был холодным, как кусок льда из морозилки, и пульсировал едва уловимым, зловещим синим светом. А передо мной… Передо мной стоял его владелец. Тот-Кто-Не-Спит. Лич.
Его голос, звучавший прямо у меня в голове, все еще висел в воздухе ледяным эхом. Моветон… Блин, здесь даже мертвые маги-некроманты с претензией на аристократизм. Этот мир окончательно свихнулся.
Синие огоньки в его глазницах сместились с камня на мое лицо. Челюстные кости снова шевельнулись.
– Дитя Огня и Пепла… – голос был все таким же безэмоциональным, но в нем появилась капля… любопытства? – Ты пахнешь… новизной. И глупостью. Очень дерзкой глупостью.
Я почувствовала, как Риччи прижимается к моей ноге, издавая тихое, непрерывное урчание. Впервые за время нашего знакомства этот кот утратил дар речи.
Сбоку метнулась тень – Милиэтр рванул к нам, его кинжал был нацелен на спину лича. Лич даже не повернулся. Он лишь слегка поднял костяную руку. Армия скелетов, уже почти окружившая нас, замерла как вкопанная. Зеленые огоньки в их глазницах тускло мерцали. Эльф тоже остановился в двух шагах, его грациозная поза бойца выглядела внезапно нелепой перед этой ледяной невозмутимостью.
– Не торопись, Пробудившийся, – мысленный голос лича коснулся и Милиэтра. – Ваш энтузиазм… утомляет. Живые создают столько суеты… Мы поговорим.
Я наконец смогла выдавить из себя звук. Хриплый, неуверенный:
– Ч-что поговорим? О чем? О том, как ты собираешься нас… упокоить? Быстро или медленно? Если есть варианты, я голосую за быстро!
Синие огни в глазницах сузились, будто лич прищурился. Его челюсть отвисла в немом удивлении. Потом раздался звук, похожий на сухой треск веток. Спустя секунду я поняла – он СМЕЕТСЯ. Костяной дед смеется! От моей реплики!
– Упокоить? – в его «голосе» появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего сарказм. – О, нет, дитя. У меня достаточно… подданных. Он кивнул в сторону замерших скелетов. – Их компания, скажем так, не стимулирует интеллектуальный рост. Зачем мне еще парочка мертвых? А вы… вы принесли столь долгожданное… разнообразие. И проблему.
– Проблему? – переспросила я, осторожно разжимая пальцы, чтобы не уронить камень. – Ты про то, что мы копались в твоем садике? Ну, извини, не знала, что ты такой ботаник-эстет. Вернем все как было! Землю подсыплем, цветочки посадим… если найдутся неядовитые в этом вашем огороде смерти.
– Не про сад, – лич махнул рукой, и этот жест выглядел удивительно человечным, несмотря на то, что рука была лишена плоти. – Про них.
Он повернул свою жуткую голову и указал костяным пальцем… в сторону Леса Дриад. Туда, где в сумерках, среди древних деревьев, едва различимо мерцали десятки пар зеленоватых огоньков. Дриады. Они действительно наблюдали. И теперь, под взглядом лича, эти дамочки словно отпрянули глубже в тень.
– Дриады солгали вам, путники, – голос лича в моей голове стал жестче. – Не я сею тьму в их лесу. Я… сдерживаю ее. Вернее, то, что они сами вскормили.
Милиэтр напрягся:
– Что ты имеешь в виду, Лич?
– Три века назад, когда Город Пепла пал, – начал мертвый маг, его «взгляд» блуждал по руинам, словно вспоминая события прошлого, – не все фениксы погибли в пламени предательства и войны. Один… выжил. Вернее, не совсем выжил. Он был искалечен, обезумел от горя и ярости, его пламя почернело, превратившись в тень. Он укрылся… там.
Палец Лича снова ткнул в сторону леса.
– В самом сердце царства Дриад. И они… Хранительницы… вместо того чтобы изгнать чуму, дали ему приют. Полагая, что сила феникса, пусть и искаженная, защитит их лес от внешних угроз. Они ошиблись.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с присутствием нежити.
– Они… приютили сгоревшего феникса? И он… что, до сих пор там? – Осторожно поинтересовалась я.
– Он спит. Глубоко. В корнях самого древнего дуба, – подтвердил лич. – Но его сны… кошмары… просачиваются наружу. Они отравляют землю, губят деревья, пробуждают в дриадах страх и паранойю. Это его вурдалаки, порождения его темных снов, бродят по кромке, пытаясь прорваться сюда, к Пеплу, к месту его гибели. Я сдерживаю их. Мои костяные стены – не агрессия. Это… карантин.
Лич повернулся обратно ко мне.
– Именно он – источник той тьмы, о которой они вам лгали, называя другого ее творцом. Они хотят, чтобы вы убили меня, надеясь, что без моей преграды тень феникса поглотит наконец этот некрополь и успокоится. Но они ошибаются снова. Без сдерживающего барьера его тень хлынет в Лес и дальше, в Империю.