Светлана Белоусова – Блеф (страница 14)

– Нет. – Я покачала головой, – Теперь точно не уеду. Тут происходит нечто странное.

– Ой, да что ты?! – Сыч наигранно взмахнул руками, словно кумушка-соседка, – А я то сам не понял. Думал, хорошо все.

Папенька подошёл ближе, сел рядышком и сграбастал мою ладонь, заглядывая в глаза.

– Лизонька, солнышко, прошу по-хорошему, собирайся и валим отсюда. Сейчас Ваську найду, потом исчезнем, не прощаясь. У него бабла много. Понимаешь? Я вот эту историю раскопал через такие связи, которыми думал, до конца жизни больше пользоваться не буду. Он хорошо ее припрятал. Человек с такими возможностями, и уж тем более, с такими наклонностями, способен на многое.

– Нет, – опять упрямо покачала головой.

– Дура! – Сыч, психанув, вскочил на ноги, – Что ж я тебя такой твердолобой вырастил!

– Ты не понимаешь. Недавним вечером случайно встретила Николеньку в саду. И он сказал, что я самая лучшая из всех девушек, которые тут бывали. Понимаешь? То есть в доме у Мартынова...

– Он не Мартынов.

– Ну не Сиротных же мне его теперь называть?! Этак я точно недолго протяну. Ну, так вот, выходит, сюда привозили ещё девушек. А личная жизнь, так называемого Андрея – сплошное девственно-чистое пятно. Потом, тогда же, увидев меня с Николенькой, Степан испугался.

– Кто есть такой Степан?

– Водила хозяйский. Не перебивай! Степан испугался и велел мне бежать из за́мка срочно. Сегодня я пыталась его расспросить, но бестолку. Единственное, он откровенно сказал, вопрос жизни и смерти. Есть ощущение, что девушек то привозили, но и уезжали они отсюда не сами. Поэтому, пока не разберусь, не уеду. Он же маньяк.

– Он очень хитрый, очень богатый маньяк, Лизка. И это совсем иначе поворачивает всю историю.

– Пойдем. Покажу кое-что.

Я соскочила с дивана и направилась к лестнице. Попутно оглядываясь, дабы убедиться, что никто не заметил наших перемещений. Быстренько поднялась на нужный этаж. Сыч бесшумно шел сзади. Если бы не знала, что он там, малейшего звука не услышала бы. Все же, мастерство не пропьешь, это факт. Оказавшись перед дверью той самой спальни, ещё раз оглянулась на предмет наличия свидетелей. Коридор, к счастью, был пуст. Я открыла дверь и кивнула Сычу, пропуская того вперёд. Папенька зашёл, тут же увидел портрет и выматерился.

– Ёпте мать.... Это что такое?

– А теперь смотри внимательно. Как живая, правда? Будто ее рисовали с настоящей натуры.

Опекун тут же достал телефон, сфотографировал картину и кому-то ее отправил.

– Половина лица только нормальная. Но, попробую. Ты права. Ощущение такое, что творил безумный мастер с реальной модели.

Я тем временем подкралась к тайной двери, осторожно тронула. Закрыто.

– Что ты там ковыряешься? Не у себя дома.

Сыч с интересом следил за моими перемещениями.

– Комнатку хотела тебе интересную показать. Ну, да ладно. В свете всей всплывшей информации, уже не особо важно ее наличие. Итак ясно, что ни хрена не ясно. Валим отсюда, пока нас никто не застукал. А то придется объясняться.

Я быстренько устремилась к выходу. Однако, за дверью раздались гулкие шаги. Причем, они приближались именно к спальне Мартынова.

– Твою мать… – зашипел папенька, – Говорил же! Сюда, бегом.

Сыч показывал на кровать. Прикалывается что ли? Однако шаги приближались и шанс, что неизвестная пока личность зайдет именно в эту комнату, был велик. Поэтому, закатив глаза, по-моему мнению это весьма выразительно характеризовало отношение к затее, я юркнула под королевское ложе. Благо, места там было навалом.

– Двигайся! Раскормила себе зад. – Сыч залез следом, подпихивая меня бедром.

Я возмущённо надулась. Вообще-то, сам кормил меня весь год, как на убой. Плюшки, пирожки, мясные деликатесы. А теперь, погляди, зад его мой не устраивает.

Дверь скрипнула. Перед нашими глазами мелькнули весьма дорогие мужские ботинки. Ну, с полом определились. Кто-то явно не из женской части жильцов дома. Хотя... Псих на психе. Уже и не знаешь, чего ожидать.

Ботинки прошли мимо кровати в сторону рабочего стола. По крайней мере, насколько я помню, там находится именно он. Звук выдвигаемого ящика, шорох бумаг. Потом безумно знакомый голос, который, судя по всему, решил обсудить ситуацию с кем-то по телефону.

– Слушай, ты уверен, что документы у него именно тут? Прошлый век, хранить свидетельство о родословной этой дебильной лошади в бумажном виде. Точно? Ок. Продолжу поиски. Да, я помню, два дня максимум. Не переживай, найду.

Снова звук ящиков стола. Что он их дёргает туда-сюда? Потом ботинки матернулись и вышли из комнаты. Около пяти минут мы с папенькой лежали, не двигаясь, а затем он активно начал выталкивать меня наружу.

– Ну? И? Разумовский, как видишь, причастен к пропаже лошади. – Сыч сиял, словно пятиалтынный. Можно подумать, факт Сашенькиного появления в этой комнате, а ботинки, как и голос, принадлежали моему личному проклятию, радовал его неимоверно.

– Ничего не понимаю... На кой черт он связался с этим. Что за странный заказ? Очевидно, заказ. Ради любви к животным и их свободе, Разумовский не стал бы участвовать в краже. Не его тема. Совсем не его. Причем, с любой стороны, откуда не посмотри.

Я на самом деле никак не могла привязать Сашку-ирода к подобному случаю. Он – киллер, а не вор. Тем более, ладно бы бабки, но лошадь...

– Пойдем отсюда. Я уже слишком стар, пузом полы вытирать.

С сомнением посмотрела на подтянутого Сыча. Кто бы говорил. Нашелся, тоже мне, старик. Однако, совета его послушалась, и следом за опекуном выскользнула из комнаты. Коридор, к счастью был пуст.

– Значит, так. – Сыч шел впереди, я сменила следом, ломая голову, что это было, в спальне. И какой интерес у Разумовского. – Сейчас ищешь своего ненаглядного, потом женскими хитростями добиваешься от него правды.

От неожиданности я споткнулась на ровном месте.

– Ты же мне постоянно говоришь, чтоб я держалась от него подальше.

– Ты отсюда не уедешь, пока мы не разберемся. В этом царстве абсурда и маньяков нам нужны свои люди. Стилет, тварь, конечно, редкостная, но он, условно говоря, "свой". Потом, конечно, нож в спину воткнет без сомнений, но это потом. Сейчас необходимо понять, что к чему. Соответственно, он нам нужен. А парень, хоть и пытается скрывать свою зависимость, но по твоим прелестям сохнет прилично.

– Думаешь, сохнет?

Сыч посмотрел на меня, как на больную. Типа, тут грохнуть могут с минуты на минуту, а я о чувствах Сашки-Ирода интересуюсь.

– Пойду Ваську разыщу. Стилет вернулся в за́мок, значит Настька сейчас на него переключится. Нужно выяснить, что удалось Большому разузнать у этой куклы. А ты давай, не трать время. Хочу вернуться побыстрее домой. У меня там, если что, куры без присмотра. Соседку попросил, но надёжи особо нет. И давай, это... Осторожнее. Лучше уж рядом с Разумовским отирайся, чем возле Мартынова, который вовсе не Мартынов. У этого вообще, по-моему, не мозг, а одно сплошное маньячное извращение.

Мы спустились вниз. На диване гостиной, что-то изучая в телефоне, сидел предмет моих девичьих грез. Сыч многозначительно показал глазами в его сторону и вышел. Я же, собрав всю волю в кулак, напомнив себе, что и не такие крепкие орешки раскалывала, направилась к Разумовскому. Сердце колотилось со страшной силой.

Глава тринадцатая

– Какая неожиданная встреча… – Разумовский поднял взгляд своих дьявольских черных глаз, и теперь, с усмешкой, наблюдал за тем, как я крадусь ближе. А это было именно "крадусь". Хотя, честно говоря, на самом деле, предполагалась соблазнительная, сексуальная походка "от бедра" и намек на игривость. Просто рядом с Сашенькой я, отчего-то, всегда робею, превращаясь в аморфную, бесхарактерную мякину, а мои конечности напоминают дерево. Странное, конечно, поведение для женщины, которая, так-то, с ним спала. Причем, не единожды. Но Разумовский – это и вправду мое личное, заслуженное грехами, проклятие. Наказание. Иначе не могу объяснить ту безграничную власть, которую он надо мной имеет. Наверное, он будет резать меня на куски, а я все равно не смогу сопротивляться.

– Привет. – Хотела сказать с придыханием, низким, волнующим голосом, а в итоге, чуть слюной не подавилась от старательной попытки изобразить роковую соблазнительницу.

– Привет… – Разумовский даже телефон отложил в сторону, глядя на меня с изрядной долей подозрения.

– Ну, как ты тут? – села на краешек дивана, слегка отклонилась назад, опираясь на одну руку, и попыталась красиво закинуть ногу на ногу. В итоге, размахнувшись, лягнула Сашку в колено.

– Твою мать! Больно же! – он потер место ушиба, морщась от неприятных ощущений, которые теперь к соблазну точно не располагают. – Нормально я тут. По крайней мере, был, пока не явилась одна особа и не начала драться.

– Прости, – я виновато улыбнулась, подавляя в себе идиотское желание кинуться с объятиями к любимому и приласкать. Желательно, во всех местах, даже тех, которые отродясь у него не болели. – Хорошо выглядишь, кстати.

– Спасибо, – Разумовский перестал натирать свое колено, взамен принявшись рассматривать меня с ещё большим подозрением. Картинка в его голове явно не складывалась, вызывая ощущение диссонанса, – Только в моем внешнем виде за последнее время ничего не изменилось. Варианта два, либо до этого я выглядел охренеть, как плохо. Либо, происходит какая-то подпольная игра. Зная тебя, больше склоняюсь ко второму варианту. В искренность внезапно проснувшейся заботы, прости, не верится.