Светлана Белл – Секретное счастье (страница 1)
Светлана Белл
Секретное счастье
Глава 1
Синие мотыльки
В августе над графским замком вновь закружили синие мотыльки. Они порхали над розами, украшали деревья, точно фонарики, и весело танцевали в вечернем небе. Пожилой граф, владелец поместья Розетта, поглядывал на них с тревогой. Помнил, что синие мотыльки – предвестники больших перемен.
«Много лет назад, когда я решил жениться, в нашем саду тоже было много синих мотыльков. Значит, это хороший знак, – успокаивал себя граф. Но тут же печально вздыхал: – Но и перед тем, как мы с женой расстались, их налетела тьма! Так что же – к добру или к беде? Ох, узнать бы наверняка… Да и к чему мне перемены? Жить бы да жить спокойно!»
– Не волнуйся, папа, – улыбнулась Элли, когда граф поделился с нею сомнениями. – Все будет хорошо: мотыльки такие красивые! Вот если бы это были летучие мыши… – она поежилась.
– Ну, нашествие летучих мышей случается редко, разве что наколдует кто-нибудь. А чародеи в наших краях не водятся, – граф ласково погладил дочь по светлым вьющимся волосам. Они рассыпались по хрупким плечам, заблестели под вечерним солнцем, и граф вздохнул: как быстро выросла его принцесса! Видно, пришло время подумать о достойном женихе. Есть один хороший человек на примете…
Элли, младшая дочь, приехала в графский замок, чтобы провести здесь каникулы перед выпускным классом, и наполнила Розетту очарованием юности. Она любила отца и не давала ему тосковать. Вечерами они бродили по ухоженным аллеям старого сада или, прихватив блюдо с фруктами, разговаривали в ажурной беседке. Рядом тихо посапывал пожилой серый цербер Рик – три крупные собачьи головы давно поседели. Рик был верным другом, но в последние годы – не слишком чутким охранником.
Дочь рассказывала про школу, подруг, суетливую жизнь в шумном городе Листе с небоскребами, автострадами и торговыми центрами, похожими на великанские стеклянные кубики. Большой город графа не волновал – он привык жить в поместье. Что за жизнь там, где нет ни холеных коней, ни цветов, ни даже церберов? Но ему нравилось слушать белокурую девочку.
– У тебя хорошо! – говорила Элли. – А какая природа! Вчера мы с Нитой заметили на полянах единорогов. Жаль, что они такие пугливые.
– С Нитой? А кто это? – встрепенулся граф. Единороги его не удивили – они встречались в здешних краях чаще оленей: появлялись внезапно, как призраки, смотрели на людей издалека умным, сторожким взглядом и исчезали в зеленых долинах.
– Ну что ты! – рассмеялась Элли. – Наша Ранита!
– А, горничная… – граф успокоился и поинтересовался. – Как она тебе? Смотрю, вы нашли общий язык?
– Конечно. Мы играем в теннис, гуляем, слушаем музыку.
– И все-таки, дочка, не забывай, что она всего лишь прислуга, – мягко напомнил граф. – Не позволяй ей лишнего, не стесняйся что-то требовать. Если что, сразу ставь на место либо сообщай мне или Генриору. Хорошо?
– О чем ты говоришь! – всплеснула руками Элли. – Она моя подруга. Удивляюсь твоим предрассудкам.
Граф хотел возразить: «Это не предрассудки, а традиции!», но, кашлянув, погладил Рика по левой голове (тот довольно фыркнул) – и промолчал. Он вспомнил, что Ранита не нравится дворецкому Генриору, – тот называет ее вертушкой, пустышкой и советует отправить на все четыре стороны от греха подальше. Но разве граф может избавиться от девушки, которая стала приятной компаньонкой для его принцессы?
– Ранита очень хорошая! – весело проговорила Элли.
– Да, неплохая. Живчик – не то, что иные сонные мухи, – поспешно согласился граф, будто продолжая спорить со строгим дворецким. – Может, не слишком работящая, зато тебе не скучно.
– Здесь не скучно, а в городе тоска, – призналась Элли, отщипнув от пышной грозди сочную зеленую виноградинку. – Подружки разъехались, мама вечно занята. Кстати… – Элли помедлила, но всё-таки сказала: – Знаешь, мама разводится с мужем.
Графу показалось, что к сердцу приложили теплую грелку. Он и сам не понял, почему известие о женщине, которая давно ему не жена, остро и радостно его взволновало. Выдержав для приличия солидную паузу, граф взъерошил седоватые волосы, задумчиво коснулся крупного носа и спросил, старательно изображая равнодушие:
– Как же так – разводится? Почему? Ведь они и поженились, кажется, недавно.
– Не знаю, я не лезу в их отношения.
– Бедная моя девочка… Ты, наверное, устала слушать их скандалы!
– Да нет, они не ссорятся, только молчат. Мне кажется, им не о чем говорить. Так-то ее муж неплохой, решает мне задачки – правда, мама это не одобряет.
– Мама права: учиться надо хорошо, – мягко проговорил граф, рассердившись на себя: вот еще, вспомнил былое, затрепетал, как подросток. – Посмотри на брата с сестрой. Андреас окончил университет, получил достойное образование, пишет диссертацию о ледяных драконах. А Милена? Тридцать лет красавице, а в голове ветер. Институт бросила, замуж дважды сбегала, никак свой причал не найдет. Вот тебе, моей принцессе, семнадцати нет, но ты гораздо серьезнее! – граф не обратил внимания, что Элли торопливо отвела взгляд и принялась очень внимательно разглядывать замысловатый узор на тарелке. – А Милена? Взрослая дама, ей бы детей рожать, домом заниматься – а она порхает, как бабочка! – граф тяжко вздохнул и проводил глазами синего мотылька. Но, заметив, как нахмурилась Элли, вспомнил, что та очень привязана к сестре, поэтому поспешил исправиться: – Милена, конечно, славная, приветливая. Но слишком своенравная. Самая старшая – и самая сложная.
– Неужели сложнее Берри?
– Ох, ну это другое дело… – шевельнув широкими плечами, граф расстегнул две перламутровые пуговки на бирюзовом сюртуке – тесноватым он стал, пора сказать Генриору, чтобы кухарка не подавала к ужину сдобы. Поправив загнувшуюся манжету, граф устало проговорил: – Видишь ли, Элли, эту историю я не хочу ворошить. Твоему брату было пятнадцать, когда он исчез. Десять лет прошло – срок немалый. Мы искали его… О, как искали! Детективы, чародеи, гадалки – и что? Ничего. Я бы всё отдал, чтобы сын нашелся. Но годы идут. Надежды, что мы встретимся, почти нет.
– А мама верит, что он жив.
– Это помогает ей справиться с горем. …Смотри, Генриор несет нам напитки, а я как раз хотел выпить морса!
Генриор, проработавший в Розетте три десятилетия и давно превратившийся из незаметного дворецкого в незаменимого помощника, аккуратно поставил на круглый деревянный стол чеканный поднос с изящными хрустальными бокалами, похожими на шахматных королей. Выпрямился – высокий, седой, серьезный.
– Мне подумалось, вам будет приятно освежиться. Вечер сегодня душный.
– Ты, как всегда, вовремя, Генриор, – кивнул граф, с удовольствием отпивая из бокала малиновую прохладу.
– Мы говорили про Берри, – Элли внимательно посмотрела на дворецкого. – Мама считает, что он вернется. А вы?
– Конечно. Этим и живу, – немедленно отозвался Генриор. – Кстати, Берри очень вас любил, называл куклой и любил катать на плечах.
– Я помню! – улыбнулась Элли.
– Всё, хватит, хватит воспоминаний! – граф поставил на стол бокал с недопитым морсом. – Сердце от них болит. Былого не воротишь.
Генриор не ответил. Он церемонно кивнул и с достоинством удалился, а граф вздохнул и потрепал мохнатого Рика.
– Папа, а каким Генриор был в молодости? – глянула на отца Элли. – Неужели обычным слугой? Я Розетту без него и представить не могу!
– Обычным слугой? – граф задумался. – Да нет, он и прежде отличался от других. Правда, старина любит в эту роль поиграть. Мол, я дворецкий, чего изволите? Фрукты принесу, гостей встречу… Но все это мишура, понимаешь? Он мудрый человек, разговаривать с ним – одно удовольствие. Вы-то, дети, птички залетные, нечасто к старику заглядываете. На Генриоре весь замок держится. Он надежный – вот что главное, – граф достал серебряные часы на цепочке, покачал головой. – А ведь время-то как спешит! Поздно уже. Пора бы отдохнуть.
– Да, пойду к себе. Доброй ночи!
– Спокойной ночи, родная.
Граф качнул плечом, смахивая синего мотылька. Он так и не заметил, что в глазах дочери пляшут искры горячего, веселого волнения, предвкушения ярких событий.
Глава 2
Любишь сидеть у костра?
В светлой комнате Элли обстановка была небогатая, но уютная. Когда-то там покачивалась колыбель, заботливо спрятанная под нежной кисеей, а возле стен теснились белые и розовые шкафчики с куклами и пирамидками. Но время шло, и, когда Элли стала школьницей, отец распорядился устроить для нее кабинет. Внесли резную мебель – непомерно дорогую. «За таким же секретером занимался принц Корбе!» – гордо говаривал граф, довольно похлопывая по блестящей кофейной столешнице.
Но когда комнату посетила маленькая хозяйка – а Элли тогда было не больше семи лет – граф огорчился. Элли недовольно глянула по сторонам, потрогала комод с инкрустацией, заглянула в шкаф, посверкивающий бронзовыми ручками-львами, и капризно заявила:
– Нет, папа, тут я ночевать не буду! Я в город поеду, домой.
– Почему, принцесса? – переполошился граф. – Тебе не понравилось?
– Да здесь же – как в школе, в кабинете директора!
– Подожди, крошка, – засуетился граф. – Зачем домой? Тебя и так нечасто ко мне привозят. Скажи, чего ты хочешь, и твоя комната будет такой. Я ведь уже немолод – забыл, что любят маленькие девочки. Мне хотелось, чтобы все было солидно, то есть дорого, понимаешь? Ну, что бы ты хотела увидеть?