Светлана Алимова – Буря в Кловерфилде (страница 95)

Беата, которую трясло от бессильной ярости, с отчаянием поняла, что он прав. Тимоти будут искать. Он предупредил, куда идет. Нельзя просто взять и стереть память всем свидетелям: его видели на вокзале Кловерфилда и Хисшира, он наверняка спросил дорогу до ее дома и вполне мог болтать с кем-то в поезде: ехать-то три часа. Если Тимоти просто исчезнет, подозрение все равно падет на Беату: их слишком часто видели вместе, он ее бесил, и к ней он поехал перед исчезновением. Все было плохо. Совершить преступление и не попасться было слишком сложной задачей. Даже сам Тимоти едва не погорел на этом. А Беата уже попадала впросак, когда пыталась изобразить утопление Роджера Бриггса в хисширском болоте. Питер мигом вывел ее на чистую воду, даже не будучи полицейским.

Тупик. Она ничего не может сделать палачу Мавис. Ни по закону, ни вне его.

Тимоти засвистел какой-то бравурный веселый мотивчик.

— Так как будем решать эту ситуацию, госпожа Хоффман? Если не хотите, чтобы я сообщил о вашем нападении в полицию, самое время развязать меня, вернуть мне амулет и отпустить с извинениями. Тогда, так и быть, я никому ничего не скажу. Будем сообщниками.

Беата не верила своим ушам.

— Вернуть амулет? Ты что, намерен продолжать пытки и убийства невинных девушек?

— Если бы я мог остановиться, то давно бы уже это сделал, — неожиданно серьезно ответил Тимоти, — но страсть и вожделение невозможно запереть, когда испытал их хоть раз. Я же не монах. Я уеду и продолжу где-нибудь еще. И мне нужен этот амулет. Очень уж он удобный. Никто ничего не замечает, даже среди бела дня. Смотрят в упор, но не видят меня. Даже как-то немножко обидно. Не люблю быть незаметным.

Перед глазами Беаты всплыли образы убитых девушек, умоляющих отомстить за них. Потом почерневшее от горя лицо Джона Фиска. Слезы людей, потерявших своих дочерей, сестер, возлюбленных, подруг.

Этот нелюдь не должен был уйти от наказания. Казнить его нужно так, чтобы никто этого не заметил и не принялся искать. Но как это сделать?

Беата потерла виски.

Ей ничего не приходило в голову.

Но если она не придумает, как его остановить, Тимоти продолжит убивать. И будет писать статейки о самом себе: неуловимом убийце и Похитителе принцесс, наслаждаясь славой и безнаказанностью.

Ее скрутило от ненависти к нему.

Демонстративный ублюдок! Яркая личность, чтоб его! Незаметным быть не хочет!

— И никто ничего не заметит…

— Тебе потребуется примерно тридцать видов трав для него. А для ритуала только посмертная роса, тело и…

У Беаты что-то щелкнуло в голове.

— Джеральд, последи за ним, — попросила она и ушла в другую комнату.

Вытащила книгу заклинаний, обитую в лазурную кожу. Открыла место с закладкой.

— Моя богиня, как называется этот ритуал? Ты ведь можешь прочитать?

— Могу. Это замена души с помощью посмертной росы. Именно его я провела с телами Мавис, Кхиры и Лавены. Душа, помещенная в росу, выталкивает прежнюю, не вредя телу. Зелье нужно для привязки и подстраивания тела к новому владельцу. Я использовала вместо него эликсир молодости, сразу поменяв тела под новые души. Кстати, тебе понравится первая строчка: «Выкупите преступника у стражи и не забудьте получить официальную бумагу об этом. Использовать для ритуала людей, не приговоренных к смерти, строжайше запрещено. Жрица Калунны, пойманная за подобным, будет казнена и отдаст свое тело под чужое воскрешение». Бедняга Эйне очень плох в намеках, а прямо предложить тебе украсть и убить преступника не решился. Но такой способ воскрешения доступен тебе прямо сейчас.

Беату накрыло нервным возбуждением.

— Но он же один!

— Один лучше ни одного. Да и мало ли преступников или самоубийц? Тех, кому тела уже не нужны, всегда можно найти. Если постараться.

— И ты не покараешь меня?

— Я? Нет. С чего я буду мешать тебе развиваться? Колдуй. Расти над собой. Становись сильнее и меняй законы под себя. А пока что расскажи этому глупцу, что бывает с теми, кто становится врагом могущественной ведьмы. Ты можешь все, моя хорошая. Ты победила. Теперь тебя никто не остановит.

Беата заулыбалась и вернулась к Тимоти.

— Я обещала Габи Лонг, что ты умрешь. А Анне Поэзи — что превращу тебя в нечто беспомощное и страшное. Не люблю нарушать обещания.

— Меня будут искать, — весело напомнил ей Тимоти.

— И найдут, — согласилась Беата, — ты же никуда не пропадешь. Ты умрешь тихо и незаметно, «яркая личность». И отправишься в ад. Думаешь, одна Мавис знает темную магию?

— Меня расколдуют в другом месте, — улыбка застыла у него на губах, — и редактор «Городской правды» ждет моего звонка. Я обещал позвонить ему сразу по возвращению из Хисшира.

— Позвонишь. Дай-ка свою записную книжку. Где там был его телефон? Ага, вот он. Джеральд, милый, съезди в Кловерфилд и позвони по этому номеру, — Беата протянула ее мужу, затем навела на него иллюзию, придавая ему облик Тимоти, — на хисширской станции поболтай с нашим знакомым билетером. Пожалуйся, какая я черствая: не дала тебе материала для статьи, хотя ты меня битый час уговаривал, и теперь тебе придется уйти и из газеты «Городская правда», и из «Вестника Кловерфилда». Как доедешь, позвони обоим редакторам, нахами, скажи, что достоин большего, чем прозябать в их паршивых газетенках, и признайся, что все это время работал на конкурентов и сливал им внутреннюю информацию редакции.

— Эй! Ты что задумала, старая сука?! — Тимоти покраснел от злости. — Да ему никто не поверит, у него голос на мой даже не похож!

Беата усмехнулась и сотворила новое заклинание.

— Спасибо, что напомнил. Голос можно украсть не только у Нины Месс, кстати. Теперь Джеральд заговорит твоим голосом. Ты проиграл, Тимми. Тебя еще много раз увидят в Кловерфилде. А разве может быть мертвым тот, кого видела куча свидетелей?

Тимоти принялся рваться со стула.

— Да у тебя кишка тонка убить меня! А тело куда денешь, падла?! Как только его найдут, тебе конец!

— Кстати, хороший вопрос, — нахмурился Джеральд, — может попросить о помощи Калунну?

— Мы не будем беспокоить нашу богиню по пустякам, — невозмутимо ответила Беата, — а тело его я заберу себе. Оно — единственная ценность, которой он обладает.

— Что? Что ты несешь? — Тимоти замер. — Ты хочешь, чтобы я с тобой переспал, что ли?

— Я не сплю с животными. Это извращение. Что ж, время исполнить обещание, данное Анне Поэзи. Обычно ведьмы так не делают, а только пугают, но мне нужно, чтобы ты прожил достаточно долго и не сбежал. Можно сказать, ты и правда особенный: я никого так раньше не заколдовывала. Прощай, Тимми. В следующий раз мы поговорим непосредственно перед твоей казнью. Мгла! Ко мне.

Тимоти начал осыпать ее ругательствами и рваться прочь. Затем голос его исказился и превратился в невнятное бульканье. Веревки упали с опустевшего стула.

Человек по имени Тимоти Шварц исчез.

Джеральд поежился.

— Не думал, что это выглядит настолько страшно. Но я все еще не понимаю, что ты намерена с ним делать?

— Я объясню, когда ты вернешься. Отправляйся и помелькай на глазах у большого количества людей. Устрой где-нибудь громкий скандал и представься его именем. Следи за чарами: иллюзия продержится пять часов. Обратно возвращайся только в своем облике.

— Беата, не марай рук сама. Я могу растерзать его как призрачный пес. Это спишут на нападение дикого зверя.

— Не надо. Я же сказала, мне нужно его тело для ритуала. А у нас есть большая банка?

Через два дня в Хисшир приехала Алиса и устроила Беате настоящий допрос. Она была очень зла, что та не рассказала про версию с Мавис, и настойчиво выпытывала про исчезновение всех троих, подозревая культ Калунны в убийствах конкуренток. Беата стойко выдержала его, настаивая, что ничего подобного не было: она проникла в ковен Тринадцати с помощью завербованной Матильды Поллок, обличила Мавис, и та сбежала, чему есть не менее десяти свидетельниц. После этого Беата занялась спасением Эльзы Салливан, Кейт Каннингем, Джины Уэсли и Ханны Грей, отвела их по домам, нанесла визит мэру, а с Мавис больше не сталкивалась. Очевидно, та сбежала, чтобы не попасть в тюрьму, и прихватила с собой Кхиру и Лавену. Возможно, они подготовили ей безопасные пути отхода: когда Беата появилась в ковене, их там уже не было. А культ Калунны никогда не нападал на соперниц: они всегда вели честную конкуренцию, предлагая людям колдовские услуги и веру в настоящую богиню.

— Настолько честную, что ты выдавила конкуренток из города, отобрала их особняк и переманила к себе почти весь состав ковена Тринадцати, — скептически заметила Алиса, — ты же явно их чем-то подкупила. Не верю я, что они дружно осудили Мавис и уверовали в Калунну.

Беата улыбнулась.

— Я предложила им более выгодные условия службы. Это не преступление.

— Питер Коллинз сказал, что ты вела переговоры с Лавеной, но вы не договорились, и в твой культ она не вступила. А потом вдруг навела на город чуму. Как-то слишком по-злодейски и очень удобно для обличения ковена Тринадцати. Какой в этом вообще был смысл?

Беата качнула головой.

— Не на город. Жертвами стали наши верующие. Лавена обозлилась, что я не собираюсь исполнять ее требование: изгнать Адалинду из культа Калунны и сделать ее единственной «святой» целительницей. Это был акт запугивания и одновременно попытка укрепить репутацию Лавены, пошатнувшуюся из-за соперничества с Адалиндой. Лавена не в первый раз проворачивала подобный фокус: эпидемия, лечение от нее и наложение «защиты», за которую нужно платить. К счастью, Адалинде удалось спасти людей, хотя она очень рисковала, отправляясь в зараженный город, в котором творились беспорядки.