Светлана Алимова – Буря в Кловерфилде (страница 28)

— Ах ты хитрец! А врал, что ягуар — единственная твоя форма!

— Это мой маленький секрет, — Гиль спрыгнул на пол и обернулся кецалем, — у всех же они есть?

— Верно. Значит, ты не побоишься влезть в сад Катлы? Три кецаля, которых я пыталась для этого нанять, дружно отказались, узнав, с кем предстоит иметь дело.

— Твой Лиг ничего не боится, моя прекрасная госпожа. Так как мне узнать огненное яйцо?

— Это драгоценный рубин, алый и идеально овальный. От него должны исходить жар и сияние, но Катла не глупа: она должна была как-то их подавить. Скажем, спрятать в волшебной шкатулке. Но полностью это у нее не выйдет: шкатулка окажется очень теплой. Если яйцо зарыто в земле или спрятано на дереве, ты ощутишь, что рядом с ним жарче, чем вокруг. Лиг, будь очень осторожен. Если Катла проснется или ты почуешь опасность, беги со всех ног. В крайнем случае я тебя воскрешу, но лучше не доводить до этого. Я буду ждать тебя здесь. Возвращайся не позже рассвета.

Она показала Гилю дом жрицы Катлы и объяснила, как в него проникнуть. Тот обернулся горностаем и легко это осуществил.

Оставалось найти огненное яйцо.

В саду было тихо, темно и свежо. Гиль пробежался по клумбам и обыскал фруктовые деревья, но ничего не обнаружил. После этого он с величайшей осторожностью проник в дом, стараясь не спускаться на пол. Скакал по столам, стульям и полкам, всем телом пытаясь ощутить температуру. Внутри тоже было свежо, и нигде не было заметно теплее. Проклятье, он не мог его найти!

Может, жрица Катла держала огненное яйцо при себе?

Гиль подобрался к ее кровати. Послушал ровное дыхание и аккуратно спрыгнул на одеяло. Замер. Жрица спала. Гиль мысленно поблагодарил мать за выбор этой формы: горностаи были совсем мелкими и легкими, пушистый хвост занимал половину тела, а само оно было тонким и гибким. Гиль пробежал по одеялу, сунулся под подушки, затем нырнул в перины. Еле выбрался оттуда, но все было тщетно.

Яйца нигде не было.

Неужели придется возвращаться с пустыми руками? Но Геката же предупредила, что яйца у Катлы может и не быть. Или он просто плохо искал? Будь он могущественной жрицей Калунны, куда бы он спрятал пылающий волшебный рубин?

Гиль вдруг услышал ворчание. Оглянулся и заметил крупного зверя, недовольно разглядывающего его. В комнате уже было светло: занимался рассвет. Зверь зевнул и облизнулся, глядя на него. А потом неторопливо двинулся к нему.

Это был мангуст.

Гиль слишком поздно понял свою ошибку: он помнил, что мангусты — мелкие зверьки, но мелкими они были в сравнении с кецалем. А вот горностай был еще меньше и слабее мангуста. Взгляд мангуста показался Гилю слишком уж пристальным. Так, а чем питались эти существа? Насекомыми и грызунами, вроде бы.

Грызунами? Да он же сейчас размером именно с грызуна!

В этот момент мангуст бросился на него.

Гиль спрыгнул с кровати и помчался вначале по полу, потом по стульям и столу. Мангуст не отставал: он тоже ловко прыгал и лазал, разве что делал это более шумно, сшибая предметы на пути. Жрица Катла зашевелилась.

— Опять… да заткнись ты, глупая тварь! Проваливай в сад!

Гиль вскочил на подоконник, спрыгнул на землю и ринулся прочь. Вот дурость, не хватало только погибнуть в зубах такой мелочи! Да над ним вся империя будет смеяться! Превратиться в кецаля? Нет, тогда защитные заклинания его уничтожат. В ягуара? Отлично, тогда он сам проглотит этого паршивого…

Мангуст догнал его и вцепился зубами в загривок. Принялся трепать, как тряпичную куклу, одновременно придушивая. Гиль захрипел, задыхаясь, и, рассердившись, обернулся змеей. Сбросил проклятого мангуста и гневно зашипел. Да он его сейчас сам придушит! Змея и мангуст закружили друг против друга, стремительно атакуя и уворачиваясь от вражеских выпадов. Мангуст был быстр и ловок, но гюрза обходила его во всем. Гиль увернулся от очередной атаки и ударил сам, кусаясь и смыкая кольца. Сдавил их, не давая мангусту сражаться или издать громкий шум. Тот бешено сопротивлялся, но вырваться Гиль ему не дал. Он встревоженно покосился на окно, но жрица Катла, похоже, вновь провалилась в сон. Хорошо. Кажется, он спасен.

Гиль расслабил мышцы и бросил труп врага на землю. Презрительно толкнул чешуйчатым хвостом. Сожрать его решил, как же! И пострашнее твари не смогли этого сделать!

Он поежился. Для змеи в саду жрицы Катлы было слишком холодно. В холоде у змей замедлялись рефлексы, а это грозило проблемами. Что делать с трупом мангуста? Спрятать или так оставить? И тот, и другой вариант заставят хозяйку дома колдовать, чтобы понять, что произошло с ее питомцем. Не захочет ли она отомстить за его смерть? Стоило убраться из ее сада и из города поскорее.

Гиль вновь содрогнулся от холода и прижался к горячему телу мангуста. Сейчас, минутку погреется и поползет себе.

Но тут он сообразил и уставился на тушку рядом с собой. Разве фамильяр ведьмы не должен был развоплотиться и исчезнуть после смерти? Чего он лежит-то? И почему такой горячий?

И тут Гиль все понял.

Огненное яйцо было внутри мангуста. Никто бы не стал трогать чужого фамильяра, даже при обыске. Это считалось оскорбительным и бесполезным: фамильяры ведьм на руки к чужим не шли. Идеальная маскировка.

Гиль схватил мангуста и пополз прочь из сада. Или он прав или жрица Катла невиновна. Геката должна определить это.

Возлюбленная ждала его в комнате постоялого двора. При виде Гиля ее лицо исказилось гневом и горем. Она вскочила на ноги и ударила молнией в то место, с которого он стремительно убрался. Гиль разжал челюсти, роняя мангуста, и обернулся кецалем.

— Это я, я! Не надо меня убивать!

— Живой! А я думала это — ты! — Геката ткнула пальцем в мангуста. — Что Катла застала тебя и отправила «подарочек» тому, кто пытался проникнуть в ее дом! Но с какой стати ты вдруг змея, если уходил горностаем?

— Горностая чуть не сожрали.

Гиль рассказал ей все, и Геката взяла тело мангуста. Достала загнутый костяной нож и зашептала над ним заговор. А потом без колебаний вскрыла тушку и вытащила из нее сияющий рубин размером с яйцо.

— Нашелся. Ловкий ход: засунуть рубин в животное и сделать вид, что это ее фамильяр. Теперь Катла не отвертится и заплатит по счетам. Молодец, Лиг. Все сделал, как надо, — Геката испарила кровь с пальцев, обняла его и поцеловала. Но когда Гиль увлеченно ей ответил, отстранилась и дернула его за уши. — А теперь признавайся. Ты зачем из меня дуру делал целых три месяца?

— Я?

— Ты. Ягуар, горностай и гюрза. Желтые глаза и золотые волосы. Ты никогда не встречал Гиля сына Уны, потому что это ты и есть. Так?

— Так, — признался Гиль, — не сердись на меня. Я знаю, как все исправить. Ты получишь свою награду, я — годы жизни. Все останутся довольны. У меня есть план.

— Какую награду?

— За меня. Слушай.

Гиль изложил ей свою идею. Геката усмехнулась.

— И как же ты намерен не понравится Ате, красота неземная?

— Легко. Буду стоять столбом, мычать что-то невразумительное и… о, придумал! Новая идея! Эйне мне поможет! Он же фаворит Аты, а у нас с ним конфликт. Он расскажет ей, какой я ужасный злодей, она преисполнится отвращения и велит меня вышвырнуть! Мамино пророчество не сбудется, и мы с тобой будем жить долго и счастливо!

— А если он тебе откажет?

— Не откажет, если правильно попрошу.

В глазах Гекаты зажегся озорной огонек.

— Отличный план. Давай осуществим его прямо сейчас. Я хочу на это посмотреть.

Она взяла Гиля за руку, и секунду спустя они оказались в богато обставленных покоях. В них мирно завтракал кецаль, которого Гиль тут же узнал.

— Здравствуй, Эйне, — ласково сказала Геката, — я вернулась. Это Гиль сын Уны, и у него к тебе дело. Выслушай его.

Эйне поспешно отложил ложку и встал. Он ничуть не изменился: темно-каштановые волосы, веснушки, сине-сиреневые глаза. Разве что выглядел намного лучше, чем раньше. Гиль помахал ему рукой.

— Привет, гнусный отравитель. Как жизнь? Все хорошо?

— Просто отлично. Но я никого никогда не травил.

— Ты меня отравил своей болтовней на утесе. Вся моя жизнь пошла наперекосяк после нашей встречи. Ты должен ответить за это.

Эйне напрягся.

— Ты все еще хочешь сразиться со мной?

— А как же! Но вначале я должен извиниться перед тобой. Я не знал, что ты невиновен, и преследовал преступника. Знал бы правду, никогда бы тебя не тронул. Прости меня за ошибку, которая едва не стоила тебе жизни.

Гиль поклонился.

Эйне кивнул.

— Извинения приняты. Так зачем же ты хочешь драться?

— Затем, что это весело. Ну и потому что ты заслужил трепку, хитрая косатка! Выставил меня на посмешище. Но я готов отложить ее, если ты мне поможешь. Слушай, что мне от тебя надо.

С каждой фразой Гиля брови Эйне ползли все выше, а взгляд наполнялся недоумением. Он косился на Гекату, обнимавшую Гиля за руку и поддакивавшую в нужных местах. Наконец губы его дрогнули в улыбке, и Эйне усмехнулся.

— Значит, я должен описать тебя ужасным кецалем, чтобы госпожа Ата тебя отвергла? Иначе тебе суждено стать ее любовником по пророчеству твоей матери?

— Именно! Это и в твоих интересах: если такой красавец-силач как я останется во дворце владычицы Аты, она тут же забудет о тебе, проводя все ночи в моих объятиях.

— Не забудет, — хмыкнула Геката.

— Еще как забудет! Но если ты мне поможешь и расскажешь ей, что я — почти злодей, то останешься главным ее любовником. Человеческие охотники не в счет, они всегда нам проигрывают, с этой их… ну ты понял, — Гиль посмотрел на Гекату, — при женщинах о такой мерзости не говорят. Но тебе ведь ясно, о чем я?