Светлана Алешина – Непредвиденная ситуация (страница 4)

– Может, не закрыла до конца, – не сдавалась Маринка. – Знаешь, так бывает, дверь вроде закрыта, а язычок в паз не попал…

– Все может быть, – выпятила я губы, – только это случайность, а я в случайности не верю.

– Случайность – это непознанная закономерность, – выдала Маринка и гордо посмотрела на меня.

– Но все-таки закономерность, – улыбнулась я, – мое же посещение Инки никто предвидеть не мог, даже если и предполагал, что дверь останется незакрытой. И потом, убийца даже не знал, что я нахожусь в квартире. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

– Да-а, – протянула Маринка, – есть над чем подумать. Погоди-ка, – вдруг встрепенулась она, – твоя соседка сказала: «Эта сучка». Значит, стреляла все-таки женщина. Наверняка жена Белкина, хоть ты и отказываешься в это верить.

– То, что это женщина, еще можно предположить, – скептически улыбнулась я, – если Инка не бредила, но с чего ты взяла, что это была жена Белкина?

– Ну как же, – начала горячиться Маринка, – что, по-твоему, значит «эта»?

– И что же?

– То, что Инна была знакома с ней, вот что, – торжествующе уставилась она на меня. – Если бы твоя подружка не знала ее, она сказала бы как-нибудь по-другому.

– Как, например?

– Не знаю, – Маринка в запале развела руками, – но уж точно не так.

– Ладно, не горячись, – постаралась я успокоить подругу, – может быть, ты и права. Только нам нужно знать все наверняка. А для этого следует выяснить, что вообще представлял из себя этот Белкин. Зайди к Кряжимскому, пусть попробует узнать об Аркадии Сергеевиче по своим каналам.

– Так ты действительно берешься за это дело? – решила уточнить Маринка, по моему мнению, совершенно излишне.

– Берусь. Стала бы я впрягать Кряжимского, – многозначительно посмотрела я на нее, показывая, что не очень довольна сбоем в работе ее понятийного аппарата, – и все-таки… – я на минуту задумалась, – не будь этих чертовых пирожков, я бы не спустилась к Инке… А пирожки-то ты мне подсунула.

Маринка вспыхнула и, надув по привычке губы, поспешила покинуть кабинет.

Через полчаса благодаря стараниям Кряжимского я располагала домашним адресом и номерами телефонов господина Белкина. Он, к моему глубокому удивлению, жил не за городом, а в центре. Так что колесить мне долго не пришлось. Я остановила машину во дворе, образованном несколькими четырех– и пятиэтажными сталинскими постройками, в чьей добротности имела случай убедиться.

Судя по номеру дома, семейство Белкиных проживало в пятиэтажном здании, покрытом розовато-коричневатой штукатуркой. Я решительным шагом направилась к подъезду, у которого стояли две красивые иномарки темно-зеленого и серого цвета. «Ауди» и «Форд».

Первая трудность меня подстерегала уже на невысоком каменном крыльце. Дверь оказалась с кодовым замком, а кода, как вы понимаете, я не знала. Оставалось ждать, когда кто-нибудь живущий в этом подъезде захочет прогуляться или, несмотря на ветер и высоченные сугробы, отважится выйти за молоком или за хлебом.

Я вернулась к «Ладе», села за руль и закурила. Минут через десять подъездная дверь с пронзительным металлическим лязгом отворилась, и на крыльцо вышла грузная женщина пенсионного возраста в каракулевой шубе и норковой боярке.

Я ринулась ей навстречу. Она еще не успела закрыть дверь, как я огорошила ее просьбой немного подождать. Она взглянула на меня с такой агрессивной настороженностью, словно я была террористкой и жаждала смести ее жилище с лица земли при помощи килограмма тротила.

Но мне удалось-таки проскользнуть в подъезд, оказавшийся на редкость ухоженным. Нет, цветы на подоконниках отсутствовали, но было на удивление чисто и опрятно. Двери жильцов тоже не могли внушить ничего, кроме уважительного почтения и полного благонамеренных дум смирения. Высокие, отделанные дубовой рейкой или кожей. Я поднялась на третий этаж.

Готовая к любому повороту событий и сюрпризу, я позвонила в квартиру Белкиных. Дверь, отделанная буковой рейкой, почти мгновенно распахнулась. Причем я была избавлена от весьма унизительного допроса, которому хозяин дома обычно подвергает визитера.

На пороге стоял и с удивлением смотрел на меня высокий худощавый шатен в темно-синем костюме. Узкие лацканы однобортного пиджака и великолепный крой придавали костюму стильное изящество, говорившее, что его владелец знает толк в моде и заграничных изысках.

У молодого человека оказались упрямое выражение лица, крутой лоб, темные глаза под низкими бровями, породистый, с горбинкой, нос, хорошо очерченные губы и небольшая ямочка на подбородке. Его густые жесткие волосы были зачесаны назад.

– Добрый день, – улыбнулась я, – мне нужно поговорить с Белкиной Людмилой Николаевной.

Молодой человек с недоумением приподнял брови и удивленно улыбнулся в ответ.

– А вы кто? – полюбопытствовал он.

– Вот мое удостоверение, – я достала из сумки свои корочки и протянула парню.

Он лениво развернул удостоверение, опустил глаза и вернул мне.

– Боюсь, сейчас не время… – меланхолично произнес он и пожал плечами.

– Саша, кто там? – раздался из-за спины денди требовательный женский голос.

– Людмила Николаевна, тут с вами поговорить хотят, – осмелился крикнуть он в ответ.

– Кто-о? – продолжал вопрошать недовольный голос.

– Сотрудница еженедельника «Свидетель», Бойкова Ольга, – парень вопросительно взглянул на меня, – правильно?

Я кивнула, сопроводив свой жест благодарной улыбкой. Молодой человек ответил мне понимающим взглядом.

– А вы… – замялась я.

– Александр Георгиевич Марусев, – с благожелательным выражением лица доложился он, – протягивая руку.

– Ольга Юрьевна… Фамилию мою вы знаете…

– Как быстро все становится известным… – рассеянно произнес Александр.

– Ну что ты здесь… Я ничего не слышу, – стройная женщина в черной блузке и серой деловой юбке протиснулась между Сашей и косяком. – Вы ко мне?

Она буравила меня недоброжелательным взглядом близко посаженных карих глаз. Густо накрашенные ресницы сообщали этому взгляду тревожащую пристальность, и я поежилась. Светло-русые волосы Белкиной – я не сомневалась, что это была она, – слегка подвитыми блестящими прядями падали на плечи. Тонкие черты лица изумительно правильные. Несколько морщинок возле глаз и небольшая складка между густыми бровями ее совсем не портили.

«Красивая женщина», – оценила я.

– Это главный редактор газеты «Свидетель» Бойкова Ольга, – взял на себя труд представить меня Александр.

Он совсем не смотрел на Белкину, да и на меня тоже. Взгляд его растекся по противоположной стене озерцом тоскливого уныния. Видимо, ему надоело торчать в дверях и он потерял интерес к происходящему.

– Я никого не принимаю, – высокомерно объявила Белкина, глядя на меня в упор своими недоброй красоты глазами, – до свидания.

Она резко повернулась на каблуках, но здесь уже я предприняла усилия, чтобы ослабить ее сопротивление.

– Я была там, когда все это случилось.

– Что-о? – с яростным возмущением уставилась на меня Белкина. – Были? Где? Мне некогда!

Александр оживился. Теперь он не сводил с меня своих больших темных глаз.

– Когда убили Аркадия Сергеевича, – доходчиво пояснила я. – Убийца чудом меня не заметил.

– И что же? – не хотела понимать меня вдова Аркадия Сергеевича.

– Хочу найти убийцу, – со всей присущей мне прямолинейностью выпалила я, чувствуя, что щеки мои покрываются румянцем.

– А я-то здесь при чем? – язвительно усмехнулась Белкина, пренебрежительно передернув плечами.

– Мне нужно с вами поговорить, прямо сейчас. Вы можете оказать действенную помощь в разоблачении убийцы.

– Ой, не смешите, – нервно рассмеялась Белкина, – какое разоблачение?! Кто этим будет заниматься всерьез? Так, для галочки. А вы, – смерила она меня уничтожающим взглядом, – дешевых сенсаций для своей газетенки ищете. Или я не права?

Она перевела свой холодный насмешливый взгляд на Александра, как бы ища у него поддержки, но он невозмутимо глядел куда-то в сторону.

– Саша, – издала она капризный возглас, – закрывай дверь!

– Людмила Николаевна, – стараясь выглядеть максимально спокойной, сказала я, – понимаю, что вы чувствуете… Но, увы, время не терпит!

– Понимаете?! – прорычала Белкина, – да что вы можете понимать?! Папарацци!

Она вложила в последнее слово столько уничтожающего презрения и ненависти, что я едва удержалась, чтобы не плюнуть на всю эту затею с интервью.

– Вы не правы, – тихо, но четко выговорила я.

– А мне плевать – права, не права! – судорожно рассмеялась Белкина, – все, разговор окончен. Мы теряем время.

Она с гордой решимостью оскорбленного ангела оттолкнула Александра, хотя это было явно излишним жестом, и вернулась в квартиру.

Александр скосил на меня свои лукавые глаза.

– Я же говорил, что не время.