Светлана Аксенова – Никому не отдам (страница 4)
Доплетясь до служебной квартиры, Лера вдруг вспомнила, в холодильнике шаром покати, а все магазины она благополучно миновала. Ни капли не огорчившись по этому поводу, решила, ляжет спать голодной и будет спать до тех пор, пока все не станет как прежде…
А что именно, как прежде, она и задумываться не хотела. Но открыв дверь, поняла, ее планы полетели к чертям; накрывая небольшой столик, в зале суетились Глеб и Мишка. Так суетились, что не услышали, как она зашла. Салатики, шампанское, цветы… мило до тошноты…
Двое мужчин. Один муж, а другого любит. Так и мужа любит вроде…по-своему…
Закрыв глаза, чтобы не видеть такой сердешной картины, Лера тяжело вздохнула и вот тут-то ее и засекли.
– Лерка! – удивленно воскликнул Глеб. – Ты же работаешь сегодня, или нет?
– Работаю, – снимая туфли, кивнула та. – Отпросилась…
– А мы хотели на стол накрыть и пойти встретить тебя, – муж как будто бы и огорчился неудавшемуся сюрпризу.
Мишка же молча подскочил к ней и помог снять легкую куртку. Снял и аккуратно так повесил на плечики.
– Спасибо, – поблагодарила она сразу обоих и скрылась в ванной комнате.
А там долго и усердно намыливала руки и все смотрела на себя в зеркало, отмечая тот факт, что не так и стыдно мужу в глаза-то смотреть, тем более, он ее даже не обнял, не поцеловал.
Вытерев ладони, она присела на край ванны и пригорюнилась; а ведь всегда при встречах она бросалась Глебу на шею. Первая обнимала и целовала… А сегодня ритуал изменился, а муж даже и не заметил.
– Лер, тебе плохо, что ли? – поскребся в дверь Мишка. – Выходи, давай, не пугай…
– Чего ты пристал? – донесся голос Глеба. – Сейчас носик попудрит и выйдет как новенькая.
– Да какой носик? – вспылил друг. – Не просто же так она с работы отпросилась!
– Сейчас выйду! – поспешила ответить Лера и, побрызгав в лицо холодной водой, уныло подмигнула своему отражению.
Вот значит как; носик она попудрит и выйдет… Двинуть бы тебе Глебушка по рогам твоим ветвистым…
Глава 5. Неприятная находка
Несмотря ни на что, посидели довольно славно; прямо как в старые, добрые времена. Для Глеба эти времена такими же и остались, а вот для Леры с Мишкой все переиначилось, и общаться по-прежнему получалось из рук вон плохо. Но волшебные пузырьки шампанского сделали свое дело; расслабили и закинули неловкость ситуации на самую дальнюю полку.
– Миха, оставайся у нас ночевать! – открывая третью бутылку вина, предложил Глеб.
Одновременно поперхнувшись, любовники уставились на разошедшегося не на шутку хозяина.
– А чего? – настойчиво продолжал тот. – Матрац на пол в кухне бросим и дадим храпака! – и, поймав недоуменный взгляд жены, добавил. – А Лера, пусть отдыхает; вон бледная какая, да и я с дороги устал…
– Оставайся, Миш! – тут же поддержала Лера и незаметно от мужа сложила в молитвенном жесте ладошки. – Вы тут допивайте, доедайте, я в душ и баиньки. Серьезно, чувствую себя не очень…
Дежурно чмокнув мужа, она быстренько слиняла с приятельской посиделки, и пока плескалась в ванной, мужчины вместе с едой и выпивкой перебазировались на кухню.
Вытянувшись на прохладной простыне, Лера облегченно передохнула. Теперь хорошо бы внушить себе; все, что произошло с Мишкой, это сон… Сон, который закончился и теперь надо возвратиться в реальность к мужу. Внушить и поверить…
Уже засыпая, вдруг поняла, с Глебом явно что-то не так, и Мишку он оставил намеренно, чтобы не ложиться с ней в одну постель, но докрутить до конца интересную мысль не успела и уснула.
Долго размышлять о поведении Глеба не пришлось; все открылось весьма обыденно и банально. На следующий день, проснувшись в пустой квартире, Лера обрадовалась одиночеству, прибранной кухне и помытой посуде. Но более всего ее порадовал командировочный баул мужа, который он сам разобрал и даже вещи выстирал и вывесил на балкон. Сварганив кофе с молоком, Лера устроилась на диване и, закинув ноги на журнальный столик, включила телевизор, по которому как обычно шла какая-то голубая муть, но эта муть отвлекала и успокаивала.
Но не тут-то было; мысль о разобранной сумке принялась настойчиво жужжать над ухом и жужжала до тех пор, пока Лера не вскочила и не понеслась на всех парах к этому чертовому баулу, что спокойно лежал в шкафу. Что заставило вытащить сумку и проверить каждое отделение и каждый самый малюсенький кармашек, она не знала. Наверное, интуиция…
Пачка трихопола, найденная в самом неприметном кармашке, заставила призадуматься о том, о чем давно догадывалась, но верить не хотела. Да и что означает это; догадывалась? За руку мужа не ловила, своими глазами не видела, а думки на то и думки, они разными бывают и не всегда верными. И что такого страшного в пачке трихопола? Ей во время беременности тоже его выписывали. Он не только от того, о чем она сейчас тут размышляет.
Присмотревшись к сумке, Лера нашла, что та нуждается в мокрой чистке. Бросив таблетки на кухонный стол, она тщательно намыла баул и повесила на балкон. Вот и отлично, а теперь надо включить дурочку, типа решила почистить сумку и таблетки там нашла, ну а дальше пусть уже Глеб выкручивается.
Муж вернулся домой к вечеру и, увидев на столе таблетки вроде как обрадовался.
– О, а я думал, куда они делись! – вертя в руках пачку, воскликнул он. – Где нашла? – обернулся он к жене.
– Баул чистила, они и выпали, – как можно равнодушнее отозвалась та. – Ты их пьешь, что ли? От чего? – и сердито стрельнула глазами.
– Да простыли в полях этих, – спокойно ответил Глеб. – Холод, грязь, вот и прицепилась зараза… И не ко мне одному.
– Что вы там всем полком от гонореи полегли? – насмешливо произнесла Лера.
– Ничего смешного не вижу! Теперь целый месяц лечиться… и никакого интима… А ты еще так смотришь, будто подозреваешь в чем!
– Не нервничай так. Надо лечиться, так лечись. Просто я подумала, что ты по мне не соскучился совсем…
– Да ну что ты, – наконец-то сподобился обнять ее муж. – Соскучился, конечно. А ты?
– И я соскучилась, – буркнула ему в плечо Лера.
Выдала эдакую полуложь, полуправду. Полу, полу…
Лечение мужа случилось очень вовремя, а углубляться в тему Лере явно не хотелось. Если у самой рыльце в пуху, то чего копать? Только самой себе яму выкопаешь…
Вскоре жизнь вошла в прежнюю колею, и о летнем безумстве вспоминалось как о сне, что явился в одну из жарких ночей.
«Это мне, наверное, приснилось,
Это был прекрасный, сладкий сон.
Сон, где мы с тобой влюбились,
Только сильно уж короткий он…
Днем июньским пролетело лето,
Осень хмурая меня осудит.
И не встретить вместе нам рассвета,
Сердце помнит, сердце не забудет…»
Наивные строки легли на бумагу, а слезы, упав на буквы, точки и запятые, превратили их в печальные кляксы. Мишка перестал приходить в их дом, и однажды Лера не выдержала и поинтересовалась у мужа; а куда, мол, подевался друг семьи, месяц ни слуху, ни духу.
– В командировку уехал, – странно взглянув на нее, ответил Глеб. – Я же говорил тебе…
– Не помню. А что же он и не попрощался даже?
– Срочно дернули, не до прощаний было. Да приезжает уже скоро.
Промычав что-то, Лера как можно равнодушнее кивнула, а у самой сердце сжалось. Не получалось забыть Мишку, не получалось, хоть и видит бог, старалась она.
В тот день посыпал легкий снежок и стоя за прилавком, Лера наблюдала за снежинками, вьющимися в свете огромного, старого желтого фонаря, что стоял один-одинешенек, пытаясь осветить пятачок после магазина и изредка выхватывая из темноты прохожих, что спешили в теплые дома.
– Лерок, может, чаю попьем? – оторвал ее от созерцания улицы Наташкин голос.
Кивнув, та снова уставилась в окно.
– И долго вы в гляделки играть будете, а? – наклонилась к ней подруга. – Позови, пусть зайдет! Битый час уже там стоит. Промерз либо до костей!
– Кто, фонарь? – вытаращилась Лера.
– Ты, мать, совсем того. Мишка вон на улице торчит, как флаг на бане! Думала, на него смотришь…
Вскочив, Лера бросилась было к двери, а потом вернулась на место.
– Нет, – упрямо мотнула головой. – Не стану звать… Если хочешь, сама позови.
– И позову! – резко ответила Наташка. – Нечего парню нервы мотать! Решайся уже! Или уходи от Глебки, или говори Мише твердое «нет»! Никак мечтаешь на двух стульях усидеть? Так не выйдет…
– Что, Глебу настучишь? – вскинула подбородок Лера.
– Да на фига мне это надо! – вспылила подруга. – Что там у тебя с мужем происходит, меня не касается. Но кого-то из них ты должна отпустить!