Светлана Аксенова – Никому не отдам (страница 3)

Внимательно выслушав Наташкины стенанья и причитания о неразделенной любви, колдунья заварила какую-то траву и, протянув чашку, наказала оставить ровно один глоток на донышке.

– Зачем? – стуча зубами от страха, спросила гостья.

– Я допью, – мило улыбнувшись, промолвила очаровательная хозяйка. – Мне нужно увидеть все твои мысли и чувства, чтобы вместе с тобой войти в сон.

Наташка лихорадочно закивала, да, да, конечно, ведь ей говорили, здесь все происходит через сон. Только как это поможет разбитому сердцу? Ну, если уж пришла, то пойдет до конца и, отважно выпив отвар, она протянула чашку обратно.

Допив за ней, ведунья зажгла пучки сухих трав и принялась водить ими вокруг гостьи.

– Ничего не бойся, засыпай. Я буду ждать тебя там, в мире грез…

Наташка и сама не заметила, как провалилась в сон; оказавшись в темном и подозрительно тихом лесу, она принялась суетливо оглядываться и выискивать колдунью, что обещалась быть рядом.

– Я здесь, – раздался за спиной серебристый голос, и стоило ему только прозвучать, как зашелестела трава, загудели высокие деревья и вроде как вдалеке зажурчал ручей.

Взяв испуганную гостью за руку, чародейка повела ее прямо в темно зеленую, непролазную чащобу, но удивительно, едва они приблизились к этим чудовищным зарослям, те вежливо расступились, и Наташке даже показалось, вроде прошептали, как поздоровались. А шум воды становился все громче и отчетливее и вскоре они вышли к ручью, что пробив себе дорогу среди камней, спускался откуда-то сверху.

Опустившись на плоский булыжник, колдунья помолчала, словно вспоминая что-то, а потом медленно произнесла.

– Если уверена в своем желании, то опусти ладони в ручей забвения и умой его водами лицо.

– А я еще хотела, чтобы смогла так же полюбить другого, но уже взаимно, – пролепетала Наташка.

– Знаю, я же допила за тобой… – невозмутимо ответила чародейка. – Делаем все по порядку, сначала удалим ненужную любовь… Исполняй…

Погрузив руки в ледяную воду, Наташка почувствовала, как из нее словно жилы потянули, и до того неприятны были эти ощущения, что она вздрогнула и вытащила ладони.

– Нет! – тут же вскрикнула колдунья. – Держать, пока не высосет отраву до последней капли!

После весьма неприятной процедуры, ведунья протянула маленькую склянку и повелела набрать воды.

Стоило только наполнить пузырек, как исчезло все; и лес и ручей и очнулась Наташка в скромном домике колдуньи. Сама же хозяйка сидела напротив и внимательно смотрела на нее.

– Проснулась, вот и хорошо. Как чувствуешь себя? – участливо поинтересовалась она.

– Да непонятно как-то, – нахмурилась гостья и вдруг обнаружила в ладошке тут самую склянку, в которую набирала воду. – Это как так… из сна вынесла? Как такое возможно?

– Чего же так удивляешься? Ты к кому пришла? – строго произнесла ведунья.

– К вам…

– Правильно… а я кто?

– Ну… колдунья там, гадалка… – принялась перечислять Наташка, но по лицу хозяйки поняла, что попала пальцем в небо.

– Не называй меня так, – попросила та. – Я Фотина, повелительница снов. Травница, ведунья, ворожея, но никак не гадалка и не колдунья…

– Я думала, это одно и то же… – смущенно призналась гостья.

– Не важно, милая, – отмахнувшись, Фотина крепко сжала ее ладошку. – А теперь запомни; совсем скоро друзья познакомят тебя с молодым человеком. Распей с ним воду из флакона, просто добавь в чай, или кофе напополам. Той любви, что вытянули из твоего сердца воды ручья, вам двоим хватит, поверь. И запомни; не лей только ему, или себе! Любовь должна быть взаимной и доставлять только радость, а не изматывать, поняла? А теперь иди… и будь счастлива.

Глава 4. Приезд

Выслушав историю подруги, Лера молча уставилась перед собой.

– Ну, ты чего зависла-то? – не выдержала Наташка.

– Перевариваю, – коротко бросила хозяйка. – Прямо сказка какая-то… Кто тебе рассказал про эту Фатиму?

– Фотину, – упорно поправила подруга. – Ее зовут Фотина.

– Извини, не думала, что имя так важно. И признайся, ты сразу забыла Мишку?

– Да! Из домика повелительницы снов я вышла с таким свободным сердцем, что мне хотелось орать от счастья. Что, кстати я и сделала; подошла ближе к горам и как заорала, – у Наташки даже глаза засветились от воспоминаний. – И знаешь, мне показалось, что с вершины горы мне кто-то ответил…

– В смысле, ответил? – чуть не подскочила Лера. – Эхо, наверное…

– Нееее… Голоса мужские и женские, как пропели что-то! Я серьезно! – заметив недоверие на лице подруги, пылко произнесла гостья. – И вообще там не совсем обычное место, прямо как душу излечивает…

– Море всегда излечивает…

– Я тебе про горы сейчас говорю!

– Так кто тебе рассказал про это место и где оно находится? – нетерпеливо повторила вопрос Лера.

– Вот откуда узнала, не помню, – развела руками Наташка. – Я потом всех знакомых пытала, нет, никто не признался. Будто нашептало сновидение про Фотину и про домик ее, что находится неподалеку от самой высокой горы с таким загадочным названием… Гораксена…

– Действительно, странное название, не слышала о таком… А я все думала, как так? По Мишке сохла и вдруг раз и влюбилась в Костика! – разливая остатки шампанского, задумчиво проговорила Лера. – А тут, ни фига себе, такая история! И если я когда-нибудь замыслю навестить домик чародейки, то смогу отыскать его?

– Мимо не пройдешь. Если понадобится помощь, то сердце само приведет.

– Ишь, как все таинственно… – фыркнула подруга. – Просто так спросила, никуда я идти не собираюсь, – добавила пренебрежительно.

– Это твоя жизнь, как хочешь, так и делай, – сочувственно заметила гостья. – А я рада, что смогла решиться! Словно другим человеком вышла оттуда. И муж у меня и любовь… Взаимная любовь, а не больная… Вы бы с Мишкой поаккуратнее, что ли… Слишком уж в глаза бросаетесь; сияете просто! Сболтнет кто Глебу, греха не оберешься тогда.

– Спасибо тебе, – обняв Наташку, Лера тяжело вздохнула. – Мы постараемся…

Посиделки с подругой заставили задуматься; а что собственно делать дальше? Как смотреть в глаза мужу, который должен приехать со дня на день. Рассказать все с порога, или как?

Так размышляя, Лера и не сразу услышала звонок в дверь; бросив взгляд на часы, поняла, что уже глубокий вечер и это скорей всего Мишка. Если честно, дверь открывать не хотелось; даже понадеялась, что любимый позвонит, позвонит, да и уйдет.

Но куда там; тот принялся так громко тарабанить, что опасаясь гнева соседей, Лера поспешила к двери. Мишка ввалился в квартиру с огромным букетом и такой испуганный, что стало стыдно за свои мысли.

– Лерик! – накинулся он с самого порога. – Чего пугаешь? Я собрался уже дверь выносить, думал, случилось что!

– Ну, что со мной может случиться? – слегка апатично отозвалась та.

– Как что? А вдруг плохо стало, в обморок упала?

– Не выдумывай, – и, развернувшись, Лера зашаркала как древняя старушка на кухню. – Ужинать будешь?

– Хотел тебя в кафе пригласить, – устраивая цветы в вазу, расстроенно произнес Мишка.

– Не хочу… Давай дома поедим.

– Дома, так дома. А ты чего такая? Случилось что?

– Глеб скоро приезжает… – вяло откликнулась Лера.

Вымыв руки, Мишка долго вытирал их полотенцем, будто решаясь на что-то очень важное.

– До дыр дотрешь, – невесело хмыкнула хозяйка.

А любимый вдруг схватил ее за плечи и, глядя прямо в глаза, стал жарко шептать, что нужно все рассказать Глебу, что молчать нечестно. Все расскажут, объяснят; Глеб поймет, должен понять.

– Замолчи! – зажав уши, крикнула Лера. – Не смей ему ничего говорить! Слышишь? – и, заметив, как поменялся в лице Мишка, поспешила успокоить. – Я сама все расскажу. Договорились?

Отодвинувшись от нее, любимый подошел к окну.

– Ты не хочешь, чтобы он знал, – тихо произнес он. – Ты для меня вся жизнь, а я для тебя просто интрижка…

– Дай мне время все обдумать и прошу, не торопи. Хорошо? Мне и так тяжело…

Уловив в ее голосе слезы, Мишка тут же согласился.

– Как скажешь, так и будет… Только не плачь…

В ожидании приезда мужа, Лера вдруг почувствовала, закончилась радость в сердце. Была, была и нету… А к концу недели так и вовсе все из рук повалилось. Привезя товар, хозяин увидел, как из рук сотрудницы выпрыгивают апельсины и яблоки и с глухим стуком разбегаются по бетонному полу. Приметил так же бледность и нервозность и, встав к прилавку, отпустил девушку домой, наказав хорошо отдохнуть.