Светлана Аксенова – Кладбище посреди города (страница 10)

Катерина спала вторые сутки. Изредка приходя в себя, просила воды, а после снова проваливалась в тяжелый сон.

– Может «скорую» вызвать? – беспомощно произнесла Надя. – Что она так долго спит?

– Не надо «скорую», – прошептала больная, вынырнув из вязкого сна. – Просто хочу спать.

– Катя, как себя чувствуешь? – приложив ладонь ко лбу любимой, спросил Алексей.

– Хорошо, – немного раздраженно ответила та. – Дайте мне поспать.

– Все, все, мы уходим. Отдыхай, – и друзья вышли из спальни.

– Иди на работу. У тебя телефон уже от звонков разорвался, – кивнула Надежда на беспрерывно голосящий сотовый. – Все утро звонят. Езжай, давай.

– Ладно, – растеряно согласился Алексей. – Может она просто простыла?

– Может, простыла, а может, устала. Что ты как маленький? Справлюсь, я медсестра, если ты помнишь, – не выдержав, шикнула Надежда.

– Если что, сразу звони.

– Иди уже!

Выпроводив Алексея, Надежда вернулась спальню и прислушалась к ровному дыханию подруги.

– Так, пока все нормально, – пробормотала она. – Пойду, что-нибудь приготовлю. Куринного бульончика сварить надо, вдруг попросит, – и, оставив дверь чуть приоткрытой, направилась в кухню.

Катерина же бродила в мрачных коридорах сна и не желала оттуда выходить. Ей снилось, что сын жив, и она его просто потеряла. Она смутно помнила, что последний раз видела Сашу садящимся в какой-то расписной автобус, и теперь брела по грязным дорогам, минуя одну деревню за другой, ища тот самый автобус. Но видела только старые заброшенные дома и ни одной человеческой души вокруг.

Унылые пейзажи и дороги меняли друг друга. Долго, долго ходит она… не один десяток лет уже пролетел.

Выйдя на знакомый обрыв, Катерина внимательно осмотрелась. Вот здесь-то она точно была. Когда-то очень давно. И с этим местом связаны светлые и радостные воспоминания.

Оглядевшись еще раз, она заметила столик, одиноко и нелепо стоявший на пустынной полянке…

Под ногами что-то жалобно хрустнуло. Два расколотых фужера, потемневших от времени, лежали в пожухлой траве рядом с засохшим букетом роз. Потянулась было за букетом, но порыв ветра поволок сухоцвет к краю обрыва и безжалостно столкнул его вниз.

На дне каждого фужера лежало по кольцу. Не удержавшись от примерки, Катя очень удивилась. Кольцо пришлось впору. Другое украшение было больше и, несомненно, мужское. Положив его в карман, Катерина попыталась снять примеренную драгоценность, но оно словно вросло в палец и ожило. Потускневшее золото и камни заиграли в лучах невидимого солнца. Солнца, которого Катерина не видела все эти года, бесконечно куда-то бредя в поисках сына.

– Катюша выпей бульончика, – внезапно раздался знакомый голос, и с трудом открыв глаза, она увидела миловидную синеглазую женщину с короткими темными волосами.

Та протягивала ей пиалу и улыбалась. Решив не расстраивать симпатичную незнакомку, Катерина отпила несколько глотков и, укрывшись одеялом с головой, снова очутилась на краю обрыва.

Направившись по тропинке, она заметила разбросанные по поляне скрипки и листы партитуры. Неподалеку стоял лес, и, пройдя сквозь него, Катя вышла к небольшому кладбищу, приютившемуся на окраине деревни.

Блуждая по кривым и убогим улочкам, она наконец-то заметила автобус, стоящий в тупике. Затаив дыхание и стараясь ступать как можно тише, Катя приблизилась ближе.

Это был тот автобус! Правда рисунок почти весь облез и потрескался.

Автобус был пуст. Грязные окна. Обшивка сидений разодранными клочьями свисала с ржавых железок. Все было разбито и раскурочено.

– Приходи сюда, как луна взойдет. Тогда и увидишь сына, – раздался голос позади ее.

Обернувшись, Катя увидела старуху в рваной телогрейке. Та зябко ежилась, кутаясь в старую шаль.

– А сейчас пойдем со мной, – поманив пальцем, старуха повела ее по узким улочкам и вскоре они оказались возле красивого особняка.

Катя застыла, тревожно вглядываясь в знакомые очертания дома.

– Я недавно была здесь, – неуверенно произнесла она. – Но выглядел он совсем иначе.

– Внутрь заходи, – коротко бросила ей старуха, открывая массивную дверь.

Войдя в огромный холл, Катерина чуть не столкнулась с мужчиной, который спешил к выходу.

Странно, но тот не обратил на нее никакого внимания, будто и не заметил. Растерянно обернувшись к спутнице, Катерина обнаружила, что той и след простыл.

– Проклинаю тебя! – раздался женский крик.

По широкой мраморной лестнице стремительно спускалась черноволосая красавица. За ней пыхтя, следовала толстуха в белом переднике, неся на руках мальчика лет пяти.

Мужчина остановился.

– Ты потом все поймешь, – не смея поднять взгляд, произнес он.

«Верно, это муж и жена. Я ее где-то видела… – вдруг вспомнила Катя черноглазую красавицу. – Совсем недавно. Шел снег, она стояла с непокрытой головой и смотрела на меня. Где же я могла ее видеть?»

– Как ты мог? Ведь ты же знаешь про договор и про то, что со мною будет, – закрыв ладонями лицо, прошептала черноглазая.

– Ты потом все поймешь, – повторил мужчина.

– Убирайся, – обессиленно прошептала она и, дождавшись, когда муж скроется за дверью, рухнула на пол.

– Барыня-я-я! – запричитала толстуха в фартуке.

– Мама, – заплакал мальчишка и, подбежав к матери, обнял ее.

– Мой малыш! Прости меня, – мать с силой прижала к себе ребенка, целуя его лицо и маленькие ладошки. – Чтобы ни случилось, помни, что я очень люблю тебя и ни о чем не жалею. Запомнил, Алексий? Запомнил? Ответь мне!

– Да-а-а! Мама… мамочка! Я запомнил.

Катя, не смея шелохнуться, с ужасом наблюдала за разыгравшейся драмой.

– Когда это случится, обещай, что позаботишься о нем, – обернувшись к толстухе, попросила черноглазая.

– Обещаю, барыня, – шмыгая носом, кивнула та.

Барыня начала стареть прямо на глазах. Волосы поседели, появились морщинки, и Катя узнала в ней странную незнакомку с кладбища. Через несколько секунд на месте черноглазой красавицы уже стояла старуха, что привела Катерину в этот дом.

– Дай сюда кольцо, – потребовала она, протянув сухонькую руку. – Да не это, другое – добавила она, глядя на ее тщетные попытки снять украшение с пальца.

Порывшись в кармане пальто, Катя протянула мужское кольцо.

Та же надела украшение ребенку. Мальчик стал стремительно взрослеть и превратился в молодого Алексия Ушакова. Красавца блондина с пронзительными серыми глазами.

– Не-е-е-т! – закричала Катерина и оказалась возле автобуса.

Наступившая ночь выкатила в небо полную луну. Посеребренный лунным светом автобус стоял как новенький. Краска не облупилась, окна блестели, и, припав к стеклам, словно ночные мотыльки, на нее смотрели дети. Много детей…

– Саша! – рванулась было Катя к двери, но та куда-то исчезла.

– Саша! – выглядывая сына, она принялась стучать по окнам.

– Пропустите его! – раздался голос и, обернувшись, Катерина снова увидела старуху.

– Да кто вы такая? Вы что, меня преследуете?

– Вон твой сын, смотри, – кивнула старуха.

– Саша? – задохнувшись от счастья, Катя глядела на родное лицо сына. – Я нашла тебя. Мы теперь всегда будем вместе! Саша выходи! Где эта чертова дверь? Где она?

– Погоди, сейчас камень найду и выбью это стекло! – Катерина завертелась в поисках камня. – Ты только от окошка отойди, мой хороший. Ладно? Ты слышишь меня?

Саша, печально улыбаясь, отрицательно мотал головой.

– Отпусти его, – тихо проговорила старуха.

– Куда отпустить? – похолодела от страшной догадки Катя.

– Он умер, а ты его не отпускаешь. Душа его мучается. Хочешь, чтобы он вечно просидел в этом автобусе?