Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 55)

Когда тяжело шагающая фигура с покрытой тусклыми пятнами копоти пурпурной чешуёй появилась на склоне широкого скального уступа над мёртвым серебряным озером, тёмные потоки розоватой взвеси, тянущиеся из входа в Обитель, начали извиваться около её ног мглистыми густеющими струйками. Здоровенный косматый полуволк и стройный голубоглазый ящер с гладкой серебристой шкурой и когтистыми перепончатыми лапами невольно шарахнулись в стороны, когда тот проходил мимо.

– Вон отсюда, – безо всякого выражения сказал им птицеголовый, но в голосе его послышалось что-то такое, отчего обоих ураганным ветром сорвало в скачок.

Потом он молча опустился перед Сегуном и доньей Милис на одно колено, касаясь перепачканной в саже когтистой лапой покрытых чёрным мхом каменных плит. Скрестил запястья на груди, отпуская зверя: обгоревшие рыжие локоны, обожжённая кожа, болезненно-сухие невидящие глаза, мёртвенно-белое, словно мел, лицо с опалёнными ресницами, тёмная кровь, выступающая на растрескавшихся искусанных губах. По-прежнему не произнося ни слова, медноволосый вновь поднялся на ноги, и Правительница непроизвольно сделала шаг вперёд, протягивая к нему ладони:

– Вильф…

– Оставь, – Сегун положил руку ей на плечо. – Тэнгу воин. Пускай он сам решает.

Труп Тео с уже посиневшими губами всё ещё лежал на полу Обители. Ни единой, даже самой тоненькой ниточки энергии не тянулось больше от страшной рваной раны на его груди, ни даже тени её, ни даже запаха. Чёрная запёкшаяся кровь покрывала располосованное горло, словно коростой.

Вильф бросил на распластанное в слепящих розоватых лучах мёртвое тело последний короткий взгляд и закрыл глаза, ничком опускаясь на пол и раскидывая в стороны руки.

«Не бывает побед без павших…» – жаркой дрожью пробежалось по его позвоночнику.

«Человеческое…» – он прижался губами к горячему камню.

«Ты тули-па, воин…»

«Человеческое. Я не могу, Владетель. Убей…»

«…умереть?»

Вильф почувствовал, как на его запястьях сжались, придавливая к полу, два невидимых горячих кольца. Он больше не мог пошевелить руками, но не чувствовал ни сомнений, ни страха, совсем ничего – осталась только лавина отчаянных коротких рваных мыслей, повторяющихся в бесконечном зацикленном потоке:

«Человеческое. Слабость. Постыдная слабость. Убей. Не достоин. Слабость. Не могу. Не достоин. Убей. Постыдно. Я не могу. Акеру… целое. Одно. Одно целое. Единое целое. Всегда. Всегда были единым… я не могу. Не могу. Одно целое. Всегда… убей. Не достоин. Я знаю. Постыдная слабость. Одно целое. Акеру. Единое… Я не могу. Я знаю. Я не могу. Не могу. Не могу… Знаю-не-могу-убей… Знаю-не-могу-убей…»

Туловище как будто прошибло разрядом электрического тока, и Вильф до скрипа сжал зубы, сдерживая крик. Губы его побелели от боли.

«Не-могу-не-достоин-убей…»

Невидимые лезвия впились в напряжённые мышцы, онемевший затылок словно бы проткнули острой иглой, в подреберье и за грудиной зазвенело от нехватки воздуха. Жар усиливался, и сознание уплывало, но Вильф хорошо знал, что это продлится ещё долго, и что он до последнего будет всё чувствовать, потому что быстрая смерть – это милость, которой он не заслужил.

Он чувствовал, как внутренности начинает сводить жгучими короткими спазмами, как раскаляются остатки воздуха в лёгких и как кровь, щекоча кожу, начинает течь из носа, из ушей и из-под крепко зажмуренных век, и знал, что он сейчас вместе с Тео превратится в горстку белого светящегося пепла, а потом и пепел растворится без следа – Вильф ещё помнил, как это выглядит со стороны. И это будет правильно и справедливо, бесконечно правильно и бесконечно справедливо, самое правильное и справедливое, что только могло случиться во всей этой Вселенной…

«Я-знаю-я-не-могу-не-могу-убей…»

Пространство вокруг вибрировало всё сильней. Вильфа уже почти не было здесь. Он едва мог дышать, и в помрачающемся мозгу внезапно всплыл образ из какой-то давным-давно прочитанной книги: опускающаяся сверху, рассекающая внутренности тяжёлая борона…

Вильф прижал к пышущему жаром полу ладони раскинутых рук и в последнем усилии напряг волю, вынуждая себя снять все оставшиеся болевые блоки, отдаваясь наваливающемуся головокружению.

«… спасибо, Владетель…»

И тут ему показалось, что ошпаривающий жар в его голове складывается в одно-единственное оглушительное слово.

«МОЖНО».

Чудовищная, непреодолимая сила скрутила его, вытягивая внутренности, дыхание, жизнь, словно гигантским пылесосом, всё тело накрыло последней волной удушливой, смертельной, ошеломляющей боли…

«… тебе ещё можно…»

…и в следующий же момент боль схлынула, а лежащий на полу Тео выгнулся в мучительно-долгой судороге, захрипел, закашлялся, приподнимаясь на локтях и запрокидывая голову, и тут его начало тошнить кровью прямо на раскалённый каменный пол…

Эпилог

Кейр вышел из-под жестяного синего козырька подъезда, потянулся и ещё раз с удовольствием взглянул на поблёскивающий в золотистом свете, который падал из окон первого этажа, чёрный мотоцикл: роскошный титановый корпус, хромированный руль, карбоновые колёса, тёмное кожаное сиденье ручной работы… Парень до сих пор так и не смог для себя определиться, чем именно эта шикарная мощная малышка, которая стоила – офонареть можно! – не меньше двух годовых зарплат какого-нибудь просиживающего штаны в офисе бруклинского клерка и которую всего полгода назад ещё наивно считал своей собственностью Бугор, его больше радовала: этим своим офигенским внешним видом или просто обилием связанных с ней приятных воспоминаний. Байк был тяжёлым, но при этом невероятно маневренным, с турбированным двигателем, и при желании легко разгонялся до ста сорока миль в час – ну да, это, может быть, была и чушь по сравнению с полётами в теле ту-ли-па, но всё-таки гонки на байке и полёты – это же такие разные вещи, что их даже и сравнивать друг с другом бессмысленно, ведь правда?

Поздний июньский вечер дышал сырым душноватым теплом; двор был наполнен терпкими запахами городской пыли и мокрых после недавнего дождя листьев. На подсвеченном синевато-лиловом небе торопливо плыли, словно гигантские каракатицы, низкие тяжёлые тучи с рваными краями. Аккуратно подстриженная, покрытая капельками влаги трава на газоне под гриндерсами Кейра была засыпана ворохом опавших осиновых серёжек, похожих на толстых мохнатых гусениц – вроде тех, которыми вечно усеяны потолки в базальтовых пещерах Цитадели. На полукруглом лестничном балконе слева от него появился силуэт тощего длинноволосого босого парня в спортивной куртке, накинутой прямо поверх серой клетчатой пижамы. Послышался щелчок зажигалки, и между пальцами у парня засветился едва заметный в сумерках тусклый огонёк. «Домоуправления на него нет», – хмыкнул про себя Кейр.

До встречи с Большим Джо у него оставался примерно час. Парни должны были подъехать прямо на причал; в этот раз Кейр собирался взять с собой только парочку из тех, что были поспортивнее, похладнокровнее и лучше других умели управляться с оружием. Серьёзный разговор назревал уже давно: байк-клуб, разросшийся за последние несколько месяцев уже до сотни с лишним человек, не собирался больше работать с поставками на прежних условиях, и грабительский процент, который мексиканец заламывал за перевоз груза через границу, Кейра уже тоже совершенно не устраивал…

Условие было чётким: не больше трёх человек с каждой стороны; вряд ли тот решится его нарушить, всё-таки он прекрасно понимает, что находится не на своей территории. «Впрочем, вряд ли Большой Джо вообще захочет доводить до стрельбы и проверять на деле легенду о неуязвимости главаря байк-клуба», – подумал Кейр. Он ведь наверняка уже слышал истории о том, чем это обычно заканчивается…

Так что, вполне возможно, достанет просто пары аргументов, подкреплённых чем-нибудь убедительным. В конце концов, у того большая семья, и его младшая уже год замужем за тем самым парнем, чья сеть мексиканских ресторанчиков по всему Нью-Йорку регулярно отстёгивает байк-клубу немаленькую мзду за отсутствие различных неприятностей. И та девчонка вроде бы уже на шестом месяце сейчас… Тео однажды заметил – в своей всегдашней слегка снисходительной манере, – что наличие у смертных будущих родственников обычно оказывает отличное влияние на их договороспособность. А Кейр как-то нисколько не сомневался в том, что Тео в подобных вопросах разбирается ничуть не хуже, чем в том, к примеру, сколько костей можно сломать человеку на руке, прежде чем та окончательно потеряет чувствительность…

Парень задумчиво потёр пальцами слегка занывшее правое запястье. Интересно, что у них там всё-таки такое произошло неделю назад? Тео явно был серьёзно ранен, Правительница, кажется, тоже… Кейр догадывался, что пропустил бой, о котором ни ему, ни Аспиду никто не обмолвился даже словом – но после недавней, оставившей у него несколько незабываемых впечатлений экскурсии в Нижнюю Обитель он как-то уже не очень рвался задавать лишние вопросы. В самом деле, иногда лучше поберечь нервишки… Да и, в конце концов, старшие тули-па всё рассказали бы им сами, если бы посчитали это необходимым, ведь правда? А пока… берегли их, что ли? Кейр невольно ухмыльнулся. Нет, вот это уж очень навряд ли. Скорее всего, просто не слишком доверяли…