Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 49)
Джек шаркнул кроссовком по выцветшему тёмно-синему ковролину на полу.
– Я думал, что я сейчас просто получу свой штраф, и всё… – пробормотал он.
– А это правда было бы тем, чего тебе сейчас хочется? – Диана вопросительно приподняла бровь. Мальчик молча опустил голову и снова отвернулся. – Послушай, Джек… Нулевая толерантность к насилию – вовсе не пустые слова. Но ты ведь давно уже не маленький и прекрасно сам всё это понимаешь. Я могла бы сейчас просто сказать, что отстраняю тебя на недельку от общих занятий или больше не буду отпускать в игровую в обеденный перерыв за нарушение правил школы…
Она кивнула на брошюрку на противоположной стене, свисающую на тонкой верёвочке с пробковой доски между многочисленных карт, пёстрых карточек из серии «удивительный животный мир нашей страны» и плакатов с призывами поучаствовать в благотворительной акции в поддержку беженцев из Новой Африки.
– Ия действительно могла бы потом отпустить тебя на все четыре стороны… только вот как бы это помогло тебе и Ли? Ведь вы же дружили с ним… и, насколько я помню, неплохо так дружили. В следующем году вы можете снова оказаться в разных классах, разве не здорово было бы, останься вы и дальше друзьями?
– Да это всё просто из-за той дурацкой новой консоли…
– Мне кажется, что кто-то здесь уже начинает потихоньку повторяться, – женщина улыбнулась и протянула ему последний носовой платок из вынутой из нагрудного кармана бумажной пачки. – Жизнь такая длинная, Джек. Тебе пока что только одиннадцать, ты ещё будешь совершать ошибки, и другие вокруг тебя тоже обязательно будут их совершать – просто потому что глаза у всех разные, и ничего с этим не поделаешь, так уж вот устроен наш мир… Поэтому людям обязательно, обязательно надо уметь делать шаги навстречу друг другу. Вот ты же, кажется, писал в своём эссе на прошлой неделе, что хочешь когда-нибудь стать… кем там, премьер-министром, правильно?
– Генерал-губернатором, – поправил Джек. – А что?
– Ну так просто представь себе на минутку, что ты им уже стал. И что есть ещё много людей, чья жизнь зависит от твоих решений. А если бы из-за одной картинки, которую кто-нибудь там нацарапал, не подумав, а потом показал бы остальным, могла бы, например, начаться настоящая война на нашей маленькой планете… А могла бы и не начаться, если повести себя правильно… А ты был бы за всех в ответе? Что бы ты сделал тогда?
Мальчик некоторое время, насупившись, рассматривал раскачивающиеся от залетающего из окна влажноватого ветерка неумелые акварельные рисунки с изображением земного шара, которые, прицепленные бельевыми прищепками к растянутой между стен бечёвке, были гирляндами развешены под потолком класса.
– Ну… – поёжился он наконец. – Да ведь у взрослых-то такого всего не бывает… они же ведь взрослые.
Диана вздохнула и ничего не ответила. Потом она встала, подошла к белой блестящей доске и стала рассеянно стирать с неё многочисленные детские каракули под украшенным завитушками заголовком «Новое о нас».
– Просто подумай, Джек, – проговорила женщина, не оборачиваясь. – Во что превратился бы наш мир, если бы все в нём вдруг разом разучились прощать и просить прощения?
Едва мальчишка наконец исчез за серой, с прямоугольным стеклянным окошком дверью, Диана тут же вытянула из кармана телефон, устало опустилась на пластмассовый табурет около широкого деревянного стола, стоящего в центре класса, и несколько раз прикоснулась пальцами к дисплею, включая подборку экстренной хроники. В последние дни она, как и все остальные ни-шуур, старалась следить за новостями каждую свободную минуту.
Квадратные интерактивные часы, наклеенные на стене над дверью, засветились, превращаясь в телемонитор, по которому тут же побежали быстро мелькающие картинки, подобранные с разных новостных агрегаторов.
– Ты ведь уже всё на сегодня, верно? – раздался вдруг знакомый голос из противоположного конца класса.
Женщина вздрогнула, оборачиваясь.
– Да, я закончила, – пробормотала она. – Ради всего святого, Хаук, ну почему бы тебе иногда хотя бы просто для разнообразия не научиться пользоваться дверью, а? Подкрадываешься, как ниндзя…
– Я не хотел вам мешать… не хотел разрушать… хм… доверительность воспитательного момента, – Алекс подошёл ближе, останавливая на Диане смеющийся взгляд прищуренных серых глаз. – У тебя всегда так чудесно получается…
– Это всего лишь возраст, – отмахнулась она. – Знаешь, они просто ещё не разучились честно задавать себе вопросы и, главное, пока что ещё искренне готовы искать на них ответы. Потом всё это проходит. Иногда словно бы вообще бесследно, к сожалению… и ни ответы, ни даже сами вопросы никого уже больше не интересуют…
– Ты просто стремишься в недостижимый мир, Искорка, – Алекс встал за её спиной, наклонился и легонько поцеловал в шею. – Но… мы имеем то, что имеем…
– Прекрати, ну, Хаук… я же ещё на работе… Стой! – женщина вдруг захлопала по столу в поисках мобильного, включая звук на телемониторе. На экране над дверью медленно увеличивалась испещрённая множеством тёмно-красных стрелочек интерактивная карта.
– …были направлены губернатором штата на побережье для развёртывания обширной спасательной операции, – затараторил металлический голос информатора – явно искусственный, начитывающий текст через автопереводчик. – Напомним, что серия сильных подземных толчков, первый из которых был зафиксирован около получаса назад в Бенгальском заливе, успела нанести значительный ущерб ряду населённых пунктов на юге полуострова. На данный момент повреждено множество важных исторических памятников и древних церквей. Число жертв…
Диана схватила Алекса за руку, не отрывая взгляда от карты на экране.
– Хаук… Бенгальский залив… ты понимаешь, что это значит? Если это… там же… там же у них атомная станция…
– А ведь это и впрямь красиво, – произнесла донья Милис, окидывая взглядом раскинувшийся под её ногами пейзаж.
Тули-па стояли на широкой, словно небольшая площадь, вытянутой крыше городской базилики; плоская, чуть покатая, та слегка подрагивала под их ногами.
Зрелище действительно завораживало. С этой высоты Милис было видно, как тень отречённого, будто внезапно ожившая гигантская рогатая коряга, жилистыми лапами расшвыривает в разные стороны ряды деревянных лодок у самой воды, похожие на небрежно брошенные кем-то на кромку океана разноцветные гирлянды. Бешеные, отчего-то издалека напоминающие Милис скомканные синевато-белые тканые кружева волны разбивались о когти чёрных волнорезов, врезающихся в песчаную полоску узкого берега. Около тянущейся вдоль берега широкой асфальтовой дороги гнулись и ломались пополам, словно тростинки, высокие кокосовые пальмы; с каменного скалистого мыса около самого города рухнул в воду, поднимая тучу брызг, похожий на огромную свечу полосатый маяк.
– Ещё немного, и можно будет начинать, – негромко сказал Сегун; две чёрные льдинки его прищуренных глаз задумчиво наблюдали за тем, как чудовище, вспрыгнув на тут же покрывшееся сетью трещин шоссе, с силой пинает лапой пёстро разукрашенный автобус, и как тот летит вдоль дороги, переворачиваясь колёсами вверх.
Милис в очередной раз поразилась хладнокровию Правителя. Будь её воля, она, наверное, не удержалась и начала бы всё прямо сейчас, но кобэсими был, конечно, прав – тень отречённого ещё не могла набрать достаточно энергии, чтобы исполнить задуманное. Что ж, тем слаще будет вознаграждение за ожидание…
Снизу слышался непрерывный грохот и приглушённые высотой отчаянные крики. Химера топтала маленькие одноэтажные домики с плоскими крышами и с затейливыми белыми балкончиками, словно спичечные коробки. Пёстрые и одинаковые, как детские кубики, нарядно выкрашенные зелёным, розовым, синим, они один за другим обрушивались на землю. Россыпи красных и коричневых крыш, пересыпанные пятнами зелени, тонули в облаках поднимающейся пыли; высокие, в человеческий рост, кирпичные заборы вокруг дворов с грохотом рассыпались на куски. На раскинувшейся в отдалении площади раскачивалось, словно картонное, вытянутое низкое здание с деревянными ставнями и тонкими жёлтыми колоннами перед входом; стоящая рядом с ним синяя пластмассовая бочка опрокинулась и покатилась вниз по песчаной улице, расплёскивая воду. Обезумевшие люди выбегали из здания наружу, размахивая руками.
– Бессмысленный народ, – хмыкнул верхом сидящий на окаймляющем крышу базилики резном каменном бортике Вильф, рассеянно покачивая ногой. – У муравьёв и то больше порядка, когда поджигают муравейник…
– Ну, положим, муравейник пока что ещё и не подожгли, – заметил Тео, тоже подходя к краю и задумчиво останавливая взгляд на круглом белом куполе, возвышающемся на горизонте.
Невидимая для людей химера всем весом рухнула на похожее на коробку для карандашей серое строение на краю центральной площади. Поддерживающие крышу стальные конструкции задребезжали, выворачиваясь из земли, послышался треск ломающегося бетона, и несколько человек в панике бросилось от здания в разные стороны, спасаясь от осыпающихся на землю обломков стен.
Монстр тут же снова взметнулся вверх и с рёвом закрутился в мутном песчаном вихре; Милис проследила за ним взглядом, протянула руку, и несколько оброненных чудовищем толстых белых волосков, извивающихся, словно живые, упало женщине на ладонь.