Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 47)

Гигантское водное пространство под ними всё ещё морщилось мелкой рябью, на волнах вздымались белые барашки. Вслед за Алексом и Навидом Полина спланировала вниз, замирая в воздухе над пересекающей устье Невы лентой кольцевой дороги, походящей с высоты на тонкую меловую черту, которую кто-то наспех провел по линейке на смятой синей папиросной бумаге.

Из разрыва в серых тучах над головой робко выглянуло солнце. Редкие снежинки всё ещё падали, кружась в его лучах, словно ледяной пепел, и таяли на лету, не успевая коснуться поверхности воды.

Несколько секунд внизу ничего нельзя было разглядеть, но потом волны вдруг забурлили, и Полина увидела, как гигантское костлявое тело с перекрученными, словно куски строительной арматуры, лапами выныривает на поверхность, фонтаном разбрасывая вокруг себя брызги, и, не пытаясь больше взлететь, стремительно растворяется в мелкой свинцовой ряби скачка…

– Тень отречённого уже почти завершила свой путь, – Правительница сплела в сложную фигуру тонкие бледные пальцы. – Я смотрела Нити. Ещё несколько дней, и дело будет сделано… Но на случай, если что-то пойдёт не так, мы всё-таки тоже должны быть там.

– А что же юные воины? Ты ведь сейчас не о них, верно? – полувопросительно-полунасмешливо произнёс Сегун, поднимаясь с тяжёлой каменной скамьи около гладкой стены, которая была покрыта замысловатой рубиновой мозаикой.

Сквозь разломы в стене виднелись далёкие висячие сады из перепутанных вьющихся шипастых стеблей, чёрных, словно бы обугленных, распространяющих в пространстве густой дегтярный запах. Глубокие полости в скальных плитах освещали тусклые ровные серо-зелёные лучи, падающие из светового колодца в далёком куполообразном потолке.

Милис медленно покачала головой:

– Аспиду нужно ещё время, кобэсими…

– Да… от мальчишки пока что мало толку, – Вильф с улыбкой опустился в ворох шевелящихся мохнатых красных лиан в дальнем конце зала, закидывая руки за голову. – Он очень забавный малыш… Но он вовсе не безнадёжен, нет. Иначе бы его уже не было здесь, Правитель.

– А старший? – Сегун прошёлся вдоль тускло мерцающей багрянцем стены, поигрывая сложенным тёмным веером, похожим на чьё-то иссохшее перепончатое крыло. – Твой оруженосец ведь, кажется, уже кое-что умеет, так, тэнгу?

– Он быстро учится, – кивнул Тео. – Но он пока почти что совсем не знает… не понимает вкуса крови, – он хмыкнул. – Кроме своей собственной, конечно.

– Да ну-у? А как же его «ребята», Тео? – Вильф иронично приподнял брови и пощекотал кончиком когтя чьё-то вынырнувшее из переплетения лиан толстое волосатое щупальце, всё плотнее обвивающееся вокруг его правого локтя. Из-под когтя вылетела пара сверкающих алых искр, и щупальце с тонким жалобным писком отпрянуло, стремительно втягиваясь обратно в стену. – Эта его страшная банда на больших чёрных мотоциклах, м-м?

– Ну, тем-то малыш попросту мстил поначалу, если я правильно понял тогда его лепет, – усмехнулся Тео, складывая руки на груди.

– И это совсем не то что смертные, которые вовсе не ведают, к чему они приговорены, – донья Милис согласно наклонила голову.

Дымчатая вытянутая фигура неопределённых очертаний, словно целиком состоящая из язычков зеленоватого газового пламени, внезапно стекла на пол из глубокого скального грота, обретая смутную форму какого-то существа, похожего то ли на ласку, то ли на мангуста с длинным змеиным хвостом. Существо проскользнуло над каменными плитами прямо к Правительнице и потёрлось боком о край её тёмно-вишнёвого бархатного платья.

Женщина еле заметно улыбнулась. Среди множества чьих-то теней, наполнявших Цитадель рассеянной энергией, этот был одним из её любимцев. Теперь срок его посмертия подходил к концу, но он всё ещё сохранял остатки человеческой памяти и даже умел воплощаться в образах почти земных существ – не людей, конечно, но даже такое заслуживало определённого уважения. При жизни он был достойным воином и верным слугой, а перед смертью сам предлагал Милис свои силы и кровь, даже когда едва мог уже дышать от боли и прекрасно понимал, в отличие от многих иных, что ждёт его впереди – удивительно сильное сердце, по прискорбному недосмотру мироздания родившееся смертным, а не одним из наследников Погибшей Планеты.

Правительница наклонилась к полу, и полупрозрачная тень проворно взбежала вверх по её рукам и тут же рассыпалась на плечах мерцающей изумрудной вуалью, окутав тело теплом.

– Что ж, как написал один неглупый человек в своё время, казнимому нет совершенно никакой необходимости знать свой приговор… это только вызывает лишнюю путаницу, – Тео пожал плечами и заложил руки за спину. – Старший готов к бою, Правитель, но если речь зайдёт о чём-то масштабном, он всё ещё может наделать глупостей в самый неподходящий момент. Да и зачем нам там вообще юные воины?

Он рассеянно прикоснулся рукой к округлому кроваво-красному выступу на стене, под стеклянной поверхностью которого угадывался затейливый фигурный орнамент. Расплывчатые пятна закрутились под пальцами Тео бурными дымными водоворотами, и внутри сделались различимы силуэты нескольких толстых чёрных паучков, которые испуганно забегали, а потом поспешно расползлись подальше друг от друга к разным краям сферы и выставили перед собой острые блестящие коготки на кончиках длинных мохнатых лап.

– Не факт, что ни-шуур вообще успеют вовремя туда добраться, – негромко продолжил беловолосый. – Всё ведь должно продлиться не так уж и долго, я правильно понимаю? И, что бы ни случилось, мы в любом случае будем в преимуществе, м-м?

– Пожалуй, ты прав, тэнгу, – Сегун в задумчивости свёл к переносице густые тёмные брови. – Тень отречённого одна сейчас стоит десятков бойцов. Да ещё этот вислоухий кадавр со своим террариумом…

Когда Правители скрылись за толщей черноты в глубине сводчатого лавового туннеля, вольготно развалившийся в груде извивающихся, словно толстые пурпурные змеи, мохнатых лозин Вильф перевёл взгляд на светловолосого и с интересом спросил:

– Вот как ты считаешь, Тео, почему Правитель решил окончить всё именно там? А не в…

– Я подозреваю, что это что-то личное, Вильф, – отозвался тот. – Кто его разберёт… Знаешь, воин, среди смертных одно время ходила любопытная байка, очень забавная, – продолжил он, всё ещё с еле заметной улыбкой наблюдая за тем, как трое паучков внутри мутного красного кристалла кидаются друг на друга, а потом все вместе начинают торопливо рвать на части вжавшегося в хрустальную поверхность четвёртого, видимо, оказавшегося менее проворным. – Как-то раз один молодой перспективный юрист провёл со своей женой медовый месяц в городе Киото. А пятьдесят лет спустя он же, став к тому времени военным министром, вычеркнул город Киото из одного очень секретного списка, который ему подали на подпись, и заменил его на город Нагасаки…

– И вправду забавно… – Вильф забросил ногу на ногу, задумчиво покачивая в воздухе босой ступней. – Люблю такие истории. Тро-о-гательно… А ты действительно думаешь, что всё продлится недолго?

– Полагаю, что да. В любом случае, это будет очень красиво, – Тео мечтательно прищурился. – Ураган, а потом много-много огня, всё как ты любишь… Или, может быть, кровь ты всё-таки любишь немного больше? М-м?

Он сорвал с ползущего вдоль стены вьюнка, гематитово-чёрного, гибкого, как хлыст, и усыпанного поблёскивающими в сумерках длинными острыми иглами, узкий перистый лист и, не сводя глаз с Вильфа, медленно провёл кончиками пальцев по его тонкой режущей кромке.

В глазах рыжеволосого сверкнул едва различимый короткий рдяный отблеск; он резко взмахнул ладонью, и в следующую секунду в воздух взвилась стремительная, словно метательный нож, медная тень с острыми краями.

– Не дразни меня сейчас… – проговорил он глухо.

Тео привычно вскинул кисть, ловя широкое, блестящее как зеркало лезвие в сантиметре от своего лица.

– Почему нет? – подначил он, забавляясь. Потом поднял руку и неторопливо сжал лезвие в кулаке. Густая тёмная кровь просочилась сквозь его пальцы и закапала на пол; чёрный гладкий камень бесследно втягивал её в себя, словно песок – воду.

Вильф, будто загипнотизированный, развёл ладонями переплетения хищных пульсирующих побегов, поднялся и сделал несколько шагов вперёд, неотрывно следя за сбегающими вниз редкими багровыми каплями. Тео распрямил пальцы, и лезвие со звоном упало на пол. Улыбаясь, он поднёс к лицу Вильфа окровавленную пятерню, и тот, прижмурив ярко заалевшие глаза с удлиннившимся зрачком, жадно прошёлся по ней узким острым птичьим языком. В воздухе отчётливо запахло металлом, и пальцы Тео, тоже уже не вполне человеческие, начали медленно заостряться, меняя форму.

– …акеру? – он понизил чуть охрипший голос.

– Акеру… – еле слышно повторил Вильф, глядя ему в глаза и протягивая тыльную сторону раскрытой ладони под стальные кинжалы когтей. Тонкие огненные нити вспыхнули на запястьях обоих почти одновременно, когда их окутанные дымкой трансформации руки соприкоснулись, смешивая кровь. – Ты… Я бы столького не узнал, останься я человеком…

Высокий темнокожий парень в чёрных шортах и потрёпанной полосатой футболке рукавом вытер катящий со лба пот, с трудом вскинул на плечи гигантский сетчатый пластиковый таз, из которого ему на спину струйками стекала вода, и пошёл, оставляя за собой глубоко вдавленные следы, по широкой линии прибоя, где песок был мокрым и прохладным. Утренний улов был хорош, почти как и всегда – но, в конце концов, разве Канья Кумари, до храма которой отсюда было, в общем-то, рукой подать, не благословляет каждого, встречающего рассвет здесь, почти что на кромке трёх морей?