Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 41)

…наверное, это правильно, что она умрёт человеком…

Тень от гигантских перепончатых крыльев упала Верене на лицо.

И тут она увидела, как пылающие над ней раскалённые угли страшных звериных глаз неожиданно потухают – и потом разом гаснут, опять делаясь чёрными и блестящими.

– …т-твою… твою же… мать… – медленно прорычало чудовище сквозь зубы.

Тёмная всклокоченная фигура медленно выпрямилась и почему-то отступила от неё на полшага. Потом зверь, не отрывая от Верены взгляда, резко встряхнул правой ладонью, и светящийся стеклянный серп, с шипением рассекая воздух, полетел куда-то вниз и с дребезгом врезался в окно противоположного дома.

– Пошли отсюда, – коротко бросил он второму монстру, поднимая голову. Крылатый что-то проревел ему с высоты.

– Я сказал, ПОШЛИ ОТСЮДА!! – полуволк яростно махнул рукой, стремительно отвернулся от Верены и резко свёл лапы на груди, растворяясь в бешеном вихре скачка.

…Некоторое время девушка неподвижно лежала на спине, не в силах пошевелиться. Воздух проникал в лёгкие с таким трудом, будто ей на грудь положили тяжёлую каменную плиту, закатные облака над головой кружили весёлой пёстрой каруселью, в ушах звенело, словно после трёхчасового пребывания в первом ряду у сцены на каком-нибудь концерте. Потом Верене показалось, что онемение понемногу начинает отпускать её тело. Это обнадёживало, но не сильно: если ей не хватит сил принять сейчас зверя, чтобы спуститься с этой крыши вниз, может оказаться, что все её проблемы ещё только начинаются…

Девушка со стоном оперлась на локти, пытаясь сесть; голова тут же снова закружилась, и она судорожно зажмурилась, пережидая приступ внезапно нахлынувшей тошноты. Потом сосредоточилась и всё-таки свела вместе запястья.

Это оказалось намного сложнее, чем в морфопространстве, но в конце концов у неё, кажется, получилось: после четвёртой или пятой попытки, когда со лба у Верены уже градом катился ледяной пот, болевой блок наконец обрёл прочность. Кровоточащий след на плече стал затягиваться, мучительное головокружение немного отступило, и дышать сразу сделалось свободнее. А она ещё считала, что уже почти научилась ставить блоки в настоящем бою… за пару секунд между атаками… какая же она была дура, а…

Верена с трудом поднялась на ноги, нетвёрдо шагая, подошла ближе к краю крыши и глянула вниз, на разгромленную улицу, с которой доносились пронзительные звуки многочисленных сирен «скорой» помощи.

По-видимому, уличное сражение тоже успело подойти к концу.

Глава 7

Навид остановился около торчащего на обочине рядом с низкорослой зелёной рощицей жестяного жёлтого треугольника с изображением бегущего оленя и всмотрелся вперёд. Если бы хоть кто-нибудь сейчас спросил мужчину, что именно он ожидает увидеть, этот кто-то вряд ли получил на свой вопрос внятный ответ. В конце концов, воля тули-па далеко не всегда реагировала именно на внешнюю опасность – гораздо чаще боль в запястьях была откликом на спонтанные импульсы собственного разума, раздражение или гнев.

Сперва Навид не мог разглядеть совсем ничего, кроме длинной, тёмной, словно полотно, тени от широкого железнодорожного виадука, возвышающегося над хаосом искорёженных стальных силуэтов. Исполинская железная конструкция с шестью рядами провисающих проводов справа от виадука накренилась, повалив пару растущих рядом тонких сосенок; Навиду казалось, что он даже с такого расстояния может расслышать угрожающий металлический скрип и скрежет трещащих от напряжения балок.

А потом он увидел, как впереди, за виадуком, над опрокинутым серебристо-серым беспилотным грузовиком, над смятыми коробочками автомобилей проступают в воздухе очертания смутной расплывчатой фигуры, нависающей над мутными клубами тянущегося к небу дыма. Фигура была гигантской, ростом с хорошее дерево, и она была подёрнута слабой тёмно-фиолетовой рябью.

Руки у этого странного существа оканчивались широкими, как лопаты, ладонями со сросшимися пальцами; из искривлённой приоткрытой пасти тянулась вниз струйка серой дымящейся слюны. Глаз на бесформенной, будто во множество раз увеличенный комок смятой бумаги, голове, покрытой редкими белыми волосами, не было вовсе – вернее, вместо глаз можно было разглядеть только две крошечные блестящие точки, абсолютно неживые и похожие на капельки мутного застывшего стекла. На голове неотчётливо виднелись тусклые, распространяющие вокруг себя мерклый пульсирующий свет ветвистые рога.

Чудовище раскинуло в стороны руки – и тут Навид заметил, как стеклянистые капли на уродливой башке внезапно приходят в движение, мутнеют, темнеют и устремляются прямо на него.

И в следующий момент ОНО выставило перед собой внезапно заострившиеся рога и бросилось вперёд.

Уже вскидывая к груди скрещенные кулаки, Навид додумывал одну-единственную короткую мысль: люди. Нужно отогнать ЭТО подальше от дороги, чем бы оно ни являлось.

Навид взмыл в воздух, угрожающе распахивая чёрный, как у кобры, капюшон, и уворачиваясь от проехавшимся по покрытым тонкими чёрными пластинами плечам корявых лап, похожих на искривлённые древесные ветви, и тут же резко сжал и вновь разжал ладони, выпуская когти из мощных полумедвежьих пальцев. Тварь завизжала и отпрянула, окутанная облаком искристого зелёного дыма, но почти сразу же метнулась вверх, оставляя облако далеко позади себя. Она казалась совершенно нечувствительной к боли и явно не продумывала свои действия дальше, чем на один шаг вперёд, – Навид ощущал противостоящий ему разум не человеческим, а звериным, совершенно инстинктивным. В нём совершенно не чувствовалось воли тули-па, даже самого низшего – лишь дикая, неуправляемая, чудовищно агрессивная сила, от которой воздух вокруг сжимался и колол кожу невидимыми электрическими разрядами.

Навид тоже рванул в высоту, вытягивая скрещенные ладони над головой; под тяжёлыми лапами поплыли пышные, похожие на крошечные облачка пятна зелени и мелькнули мелкие, словно на макете, красные крыши нескольких вытянутых строений на краю огромного изумрудного поля. Уродливое существо зависло в воздухе в нескольких метрах от Навида, готовое снова ринуться в атаку.

«Чёрт, да что же ты за тварь…»

За спиной послышалось слабое рокотание, и в лучах вечернего света блеснул круглыми лопастями тяжёлый, будто сундук, грузовой дрон, покрытый почтовыми эмблемами. Монстр тут же нырнул в сторону, сминая одну из лопастей корявыми пальцами, и с противоестественной лёгкостью, словно пластиковую скорлупку, метнул дрон вниз.

Машина, вмиг окутавшаяся клубами густого как молоко белого дыма, полетела к земле, с шипением рассекая воздух и распространяя запах гари, и в то же мгновение Навид увидел изменённым зрением – как в фильмах, когда на экране показывают вдруг изображение крупным планом, – широко открытые глаза женщины в серебристом платке, которая стояла около их автомобиля и неподвижно смотрела в небо, будто заколдованная.

И дрон падал прямо на неё.

«Тара!!»

Внутреннее время сразу же ускорилось в несколько раз. Навиду хотелось крикнуть ей что-то, но он понимал, что та не может видеть его после полного перехода, а значит, не сможет и ничего услышать – и тогда он в рвущем мышцы прыжке тоже скользнул вниз.

Стремительное движение вытянувшейся лапы отбросило мёртвую машину далеко в сторону, на гигантским шёлковым платком раскинувшееся совсем рядом с шоссе бледно-зелёное поле. Окутанный дымным облаком дрон затлел и рухнул прямо в центр поля, грохоча металлическими сочленениями; с шоссе послышались крики.

Уродливая тень упала на Навида сверху, и тот рывком развёл ладони, между которыми материализовалась полупрозрачная, золотисто поблёскивающая хрустальная нить. Нить петлёй обвилась вокруг серого хрящеватого горла монстра, туго затягиваясь, и потащила того прочь от оживлённого шоссе, к заросшему лесом берегу широкого сине-стального, сверкающего как зеркало озера, на краю которого стояла маленькая, кажущаяся игрушечной с этой высоты, белая церквушка с серебристым треугольным куполом.

Длиннолапый монстр взревел… и неожиданно неподвижно замер в воздухе, сжимая нить на своей шее кривыми сросшимися пальцами. Навид вдруг почувствовал, что не может разорвать связь – тускло поблёскивающая леска натянулась и дрожала, будто примёрзнув к его рукам… тянула в себя силы, словно сок, который кто-то высасывает через трубочку…

Неимоверным усилием Навид рванулся прочь и стрелой взмыл ввысь, протаранив закованным в хитиновую броню телом белое кучерявое облако. Туловище окутало сырым холодом, руки до самых плеч обожгло пронзительной болью, но он, не обращая на это внимания, сделал ещё один стремительный, как у змеи, бросок, и вонзил твари в горло вытянувшиеся иглы светящихся острых зубов. Та дернулась, и Навид заметил, что на потрескавшейся тёмной шкуре у неё не видно уже никаких ран, словно тело монстра каждый раз при нападении делалось эфемерным, как водяной пар. Короткие шипы на плечах Навида полыхнули в розоватом закатном свете, и он хлестнул монстра по глазам вытянувшимся змеиным хвостом. Чудовище отпрянуло, ослеплённое, и тогда Навид, сузив раскосые чёрные глаза, запустил ему вслед бесконечно длинную, огненно светящуюся пику.

– Ну? Что? Хочешь ещ-щё? – яростно прошипел он вслух.