Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 30)

«Ну вот. Довспоминался, называется, – парень чертыхнулся про себя. – Почему она, интересно, звонит? Чёрт. Никогда же раньше не звонила… Может быть, лучше не отвечать?»

…а вдруг у неё там что-нибудь случилось?

«Да ладно», – нервно оборвал себя Кейр.

В конце концов… Он-то уж точно никогда не собирается становиться перебежчиком.

И светлячок ровным счётом ничего про него не знает. И не узнает. И вообще это всё почти что анонимно. Просто ни к чему не обязывающий трёп, всё равно что с какой-нибудь там смертной. Ничего конкретного или там опасного.

Ведь правда?

– Слюнтяи… – мальчишка презрительно поджал губы. – Правители давно бы уже посадили вас всех пятками над костром, а потом только… может быть… начали задавать вопросы.

– А тебе, значит, так сильно хочется быть посаженным над костром? – начал Навид, медленно закипая.

Разговор в подобном тоне продолжался уже битый час, и Диана отчётливо видела, что терпение у черноволосого начинает понемногу иссякать.

– Хватит, пожалуйста, – тихо попросила она. – Он же совсем ещё ребёнок…

– Я не ребёнок! – выкрикнул мальчик. – Я давно мужчина, в отличие от тебя… паршивый предатель своей расы! – добавил он, яростно глядя на Навида.

Тот сделал шаг вперёд, мгновенно наливаясь кровью.

– Ну раз уж тебе так непременно хочется говорить со мной по-мужски, щенок…

– Прекрати немедленно! – Диана резко перехватила его занесённую для удара руку. – Он же тебя просто провоцирует, неужели ты не понимаешь?

– А вот сейчас и спровоцирует, – огрызнулся Навид, выдёргивая у неё ладонь. – Будешь мне доказывать, что если этот тули-па выглядит так, будто ему нет ещё пятнадцати, он чем-то сильно лучше остальных своих сородичей?

Диана пристально посмотрела ему в глаза, и черноволосый отвернулся, пробормотав что-то неопределённое, и стал старательно разглядывать маленькую финиковую пальму, стоящую в глиняном напольном горшке в углу около окна, как будто вдруг увидел среди её островерхих желтоватых листьев что-то страшно интересное.

Всё было неправильно.

Диана видела, что мальчишке сейчас горько, очень страшно, одиноко, стыдно – видела, но никак не могла объяснить. Тянущиеся от него энергетические токи, пронизывающие душный воздух спальни, просто болезненно били ей по нервам слабыми электрическими разрядами.

«Это всё эмпатия», – подумала женщина. При работе в школе эмпатия ей всегда только помогала. Сейчас – мешала.

Диана знала, что все ни-шуур были в той или иной степени эмпатами, но те, кто поопытнее, наверное, просто умели как-то осознанно этим управлять. Знали, как вести себя, чтобы ощущения, транслируемые чужим сознанием, не затмевали свой собственный рассудок. В конце концов, у них действительно есть одна, самая главная задача… и Диана полностью доверяла Хауку.

…но она никак не могла избавиться от ощущения, что они сейчас всё, совершенно всё делали не так.

Только вот КАК надо делать, женщина не знала. В бою она и то всегда чувствовала себя уверенней. В бою, в конце концов, всё обычно бывает гораздо проще…

– Ему действительно нет пятнадцати, Навид, – Алекс присел на краешек резного деревянного письменного стола, задумчиво вертя в пальцах пульт от силового замка. – Ты же сам чувствуешь, что это не изменённая материя.

– И что это меняет? – черноволосый повернулся к нему всем телом; голубоватая напольная плитка скрипнула под его босыми ступнями. – Знаешь, сколько у него уже может быть крови на руках? Да по локоть! Поверь мне, я в своей жизни достаточно насмотрелся, на что в его возрасте уже вполне способны такие детки… Да и теперь… в полиции… вижу то же самое, – договорил он, постепенно остывая.

– Вы просто слабаки и слюнтяи, вот и всё, – мальчик вновь скорчил деланно-пренебрежительную гримасу. – Вы ведь меня всё равно в живых оставите, верно?

– Был бы ты постарше… – процедил Навид сквозь зубы.

– Достаточно, Навид, – устало оборвал его Алекс. – Вот сейчас в самом деле достаточно. Ты ведь видишь, как его уже выдрессировали, – он посмотрел на мальчишку и хмыкнул. – Тоже мне, мальчиш-кибальчиш… пионер-герой перед расстрелом…

– Вот, значит, как… – мальчик бросил на него короткий хмурый взгляд исподлобья. – Земляк, значит… Только не думай, что это что-нибудь изменит.

– Да уж не думаю, – проворчал Алекс.

Потом подошёл ближе, присел рядом с кроватью на корточки и опёр локти о колени.

– Послушай меня, парень. Да, ни-шуур не причиняют боли беззащитным. И нет, мы не занимаемся избиением младенцев. В отличие от твоих… драгоценных соратников, – он саркастически скривил губы. – Но нам НУЖНА от тебя эта информация. И поэтому, пока мы не получим от тебя информации, ты просто не покинешь этой комнаты. Может быть, хоть мозги немного на место встанут… со временем.

– …просто захотелось вдруг услышать твой голос. А то переписываться с тобой по-английски это, конечно, здорово, но… а у тебя там ещё ночь, да? Ну я же вижу, что ты онлайн. А почему ты не спишь?

– Уснёшь тут… у меня во дворе знатная движуха сейчас, прямо как на день Независимости. Слышишь, как палят? – Кейр на вытянутой руке протянул телефон к окну, за которым вот уже пару минут слышались звонкие раскатистые хлопки и мерцали огни фейерверков.

– Да, неслабо… А у меня уже утро. «Филинг-фри» мне тут напомнил, что пользователю «Суперволк» месяц назад, оказывается, исполнилось двадцать два года, а я тебя тогда даже не поздравила, дурная голова…

Кейр представил себе, как она валяется сейчас на кровати… или, может быть, сидит в каком-нибудь кресле, поджав под себя ноги… наверное, у них там уже светло… как шевелятся её губы и как она наматывает на палец длинную прядь светлых волос – тогда, ещё при встрече, парень приметил у неё такую привычку.

– Да брось, Верен… Я всё равно никогда его не отмечаю. И я тоже рад слышать твой голос, – Кейр невольно улыбнулся, ощущая, как от произнесённых слов начинает едва заметно звенеть где-то под ложечкой, совсем как перед боем… только не тревожно, а наоборот, как-то очень приятно, успокаивающе. – Кстати, как тебе вчерашний концерт?

– Мне понравилось, – Верена сделала паузу. – Хотя мне кажется, что этот Флинн не очень счастливый человек. Ну или просто плохо различает добро и зло, так, наверное.

– А почему это тебе так кажется? – парень перевернулся на живот, опираясь на локти, и стал смотреть на полосы света, пробивающиеся меж пластинок оконных жалюзи.

Бледно-жёлтые лучи были размазаны по сероватой стене спальни и по тёмному паласу на полу, словно полоски арахисового масла по тосту. Фейерверки во дворе наконец стихли, зато теперь под самым окном завопила сигнализация какой-то машины. Потом послышалось чьё-то сдавленное чертыхание, и снова стало тихо.

– Мне трудно будет тебе объяснить, почему я это чувствую, Кейр. Это… в общем да, это правда трудно. Ну посмотри хотя бы на то, сколько у него жестоких текстов.

– Ну что поделаешь… какой мир, такие и тексты, так, да?

– Вот в этом и состоит вопрос, который меня уже очень давно, между прочим, занимает, мистер умник. Почему это у нас мир такой поганый, вот как ты думаешь? Почему люди вообще убивают людей?

– А места потому что слишком мало… вот и освобождают, – беспечно отозвался Кейр, прислушиваясь к отголоскам сирен и кряканью проехавшей где-то вдалеке скорой… а может быть, коповской тачки. – Дерутся типа за ресурсы, всё как у животных. Вот если бы на земле народа было в десять раз меньше…

– Да я даже не совсем об этом… Ну вот смотри, даже если просто перебрать в памяти… да даже не только тексты этого Флинна, а, ну, я не знаю, хотя бы сериалы последних лет. Откуда там столько крови, насилия, вывернутых кишок, показного цинизма? С какой стати это всё сейчас так хорошо продаётся?

– Ну так людям всегда это было по кайфу, не только сейчас. Раньше смотрели на публичные казни, теперь в кино воспроизводят их понарошку. Это же очень щекочет нервишки, ага? Смотреть на чужую беспомощность, – Кейр ухмыльнулся в трубку. – А если в кино, так ещё и позволяет почувствовать себя типа крутым, ничем для этого особенно не жертвуя. Как же это может продаваться плохо?

– Ну вот и откуда вообще берется такая потребность, интересно?

– Такова человеческая природа. Банальный инстинкт продолжения рода, если хочешь.

– Инстинкт… продолжения рода? Вот знаешь, эту логическую цепочку я уже тоже с трудом воспринимаю, мистер философ. При чём тут это вообще?

– Да ну, это же совсем просто, Верен, – Кейр перекатился на бок, снова подставил локоть под голову и посмотрел на мутное в полумраке отражение собственного лица в длинном треснутом зеркале, висящем рядом со стенным шкафом. – Слабость не оправдана эволюционно, слабые всегда погибают первыми. Хочешь выжить и передать свои гены дальше – значит, не должен быть слабым. Всё, что даёт тебе такое чувство, всегда будет востребовано. Это всё у нас в ДНК заложено, если хочешь. Или прошито в подсознании… на уровне базовых настроек.

– Думаешь, у всех?

– Думаю, у большинства. Хотя у девчонок, может, конечно, всё и иначе.

– Очень ты в девчонках разбираешься…

– Вот веришь, вообще не разбираюсь. Все вы немножко инопланетянки, ага?

– Вот это в точку. Сейчас я точно на инопланетянку похожа. Или на зомби.

– Ах вот почему ты меня не по видео набрала? – рассмеялся парень. – Не выспалась после вчерашнего?