Сусанна Ткаченко – Замок, жених и другие проблемы попаданки (страница 21)

Мне и правда становиться знаменитой стряпухой как-то не хотелось.

— А что бы вы рекомендовали? — спросила у Яниса.

— Если уж выбирать созидательную силу, то Мастерлюба. — Он сделал паузу, давая мне осознать важность момента. — Ты сможешь чинить механизмы, усиливать конструкции, создавать артефакты. Это универсальный навык: и в быту пригодится, и в бою. Захватил вражескую катапульту — за полчаса переделал в свою. Корабль дал течь — залатал без доков.

Валенсия надула губки:

— Но это же скучно!

Полностью с ней согласна! Рукоблудие — тоже не моё.

— Зато полезно, — парировал Янис, не глядя на нее. — Особенно если планируешь содержать Семь камней достойно. — Он метнул на меня многозначительный взгляд. — Или, скажем, укреплять горные шахты.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он что, догадался о моих планах с тьмовником? Но как?

— Зачем мне укреплять шахты?! — возмутилась я слишком горячо, но тут же спохватилась и, потупившись, сбавила тон. — Вы же прекрасно знаете, что я не планирую заниматься добычей камней. Мне бы наладить грузоперевозки. Поэтому я предпочла бы что-то полезное именно для этого дела. Например, магию Зверолюба, чтобы находить подход к тягловой скотине. Или вот ещё хорошо было бы уметь придавать транспорту дополнительное ускорение. А если я собираюсь переправлять товары по воздуху, то, может, стоит подумать о магии ветра?

Вспомнив про свой паёк, я сделала вид, что ужасно проголодалась, и занялась нарезкой мяса. Хотя, если честно, казённая еда надоела. Мне хотелось чего-то вроде селёдки с картошкой и торт.

— Ого, Катарина! Грозоперевозки? Как это интересно! — всплеснув руками, воскликнула Валенсия, и её глаза загорелись детским восторгом. — Даже не представляю, как такие идеи могут прийти в голову обычному человеку! — Она подалась в мою сторону, опершись на локти. — А может, тебе тогда получить силу Фантазиялюба? Тогда ты сможешь придумывать сказочные истории и рассказывать их, вплетая красноречие и магию звука. Можно открыть целый театр! На твои представления билеты будут раскупать за год вперёд!

Я невольно поморщилась, отодвинув тарелку. Вот чего-чего, а актрисой я стать я никогда не мечтала. Публичные выступления меня не пугали, но излишнее общение с людьми я не любила — предпочитала тихие вечера в одиночестве, когда можно просто валяться с книгой на диване или смотреть сериал.

— Валенсия, дорогая, — вздохнув, устало протянул Янис, — вот тебя фантазией Жизнелюб точно обделил, поэтому даже не пытайся генерировать нестандартные идеи.

Он повернулся ко мне, явно собираясь добавить что-то язвительное, но дверь в столовую бесшумно распахнулась, и в проёме возник Витольд. Его обычно невозмутимое лицо было бледнее обычного.

— Синарита! Пожаловал Верховный синор Астров! — благоговейно доложил приглядчик и сделал шаг в сторону.

И тут же в дверях появился сам главный маг королевства. Его мантия и колпак переливалась таинственными узорами, словно сотканными из звёздного неба.

Я замерла, не зная, чего ждать от этого визита. Валенсия смотрела на гостя с детским любопытством, а вот Янис... Его лицо стало каменным, а взгляд потемнел. Он сидел, сжимая кулаки на столе, будто готовясь к бою.

— Тёплого вечера и сытной трапезы. Пусть Жизнелюб к вам благоволит, — произнёс Верховный, и его голос звучал мягко, почти по-отечески.

— И мы вам очень рады, синор Астров, — ответила я, как и положено гостеприимной хозяйке.

Янис бросил на меня предупреждающий взгляд, в котором читалось: «Сиди и помалкивай!»

— Чем обязаны, Верховный? — спросил он сухо, даже не пытаясь скрыть холод в голосе.

Астров неторопливо подошёл к столу, его мантия так и шуршала, навевая предчувствие неприятностей.

— Наслышан про успехи синариты. Большая удача — получить силу Болтолюба вот так, с первого раза. — Его проницательные глаза остановились на мне. — А уж после того, как я узнал про пробуждение хранителя Семи камней, то и вовсе пришёл к выводу, что наша юная синарита Милова — любимица Жизнелюба. Потому и решил познакомиться ближе... присмотреться.

С этими словами он занял место на противоположном от меня конце стола.

— Болтолюб — чистая случайность. Мы за ним не охотились, — проворчал Янис, отодвигая бокал.

— Вот я и говорю! — улыбнулся Астров, и в его улыбке было что-то... змеиное. — Долгая жизнь научила меня обращать внимание на все случайности. Ведь они — лишь звенья одной цепи, которую куёт Создатель.

Холодок страха пробежал по спине. Дела мои явно плохи — я чем-то вызвала подозрения Верховного. Не удивлюсь, если ему что-то нашептали Лебедяна с Касьяном — этой парочке очень нужно меня убрать. Вывод напрашивался один: меня могут раскрыть очень быстро, поэтому мешкать нельзя. Актор, конечно, уверял, что второй глаз Правдолюба недоступен, но вдруг существуют другие способы проверить «блудность» души? Я обязана опередить врагов!

— Синор Астров, разрешите наш спор, — внезапно встряла Валенсия, разряжая натянутую атмосферу своей непосредственностью. — Какую созидательную силу вы бы сочли самой полезной для синариты Катарины? Мы как раз выбираем третью, чтобы сочеталась с Громолюбом и Болтолюбом.

Верховный посмотрел на меня прямо и остро. Его пристальный взгляд как будто вывернул меня наизнанку. Но он слишком демонстративно, даже театрально, задумался, сложив пальцы домиком перед лицом, и я поняла: приплыли. Сейчас начнёт вербовать меня в проповедники!

Глава 17

Янис

Отправив Катарину в Семь камней, я решил навестить старого друга. Каменные своды родового замка Полозов встретили меня глухим эхом, отражавшимся от моих шагов, когда я шел по мраморным плитам. Нужно было обсудить с Эмилем деликатный вопрос о его невесте и её необычном зверинце.

— Если честно, грызобары меня не смущают, — признался Эмиль, развалившись в кожаном кресле перед камином, когда я изложил ему цель визита. — Больше меня расстраивает увлечение Валенсии движением ровенисток. Я хотел выждать пару дней, дать ей остыть и подумать о том, что она теряет, а потом явиться и предложить компромисс. — Он изобразил руками две чаши весов. — Я позволяю ей подбирать любых условно-зловредных монстров и сделать из моего замка монстрятник, а взамен она навсегда отказывается от своей активности в этом движении. Пусть сделает выбор.

У герцога Эмиля Полоза действительно есть обширные земли и множество подданных. Для него содержание питомника и его охрана — не проблема. Однако я прекрасно понимал, что грызобары сейчас жизненно необходимы Катарине и хранителю Семи камней. Во-первых, Валенсия исправно будет платить за содержание, а во-вторых, что гораздо важнее, грызобары питают Цюлуна эмоциями.

— Не мог бы ты не спешить? Потерпи до Совета магов, — неожиданно даже для себя попросил я друга, глядя, как пламя в камине лижет дубовые поленья.

Эмиль нахмурился, его брови буквально срослись на переносице.

— Это очень долго. Я не смогу находиться в разлуке с Валенсией почти месяц.

Пришлось раскрывать карты и вкратце рассказывать о бедственном положении синариты Катарины. Эмиль слушал, постукивая пальцами по ручке кресла.

— ...после Совета она сможет встать на ноги. Я уверен, что у неё всё получится. Тогда Валенсии и её грызобарам можно будет съезжать, — закончил я.

Эмиль вдруг расплылся в такой ехидной улыбке, будто я только что признался, что уронил мыло в солдатской душевой.

— Она тебе понравилась, да? — с явным удовольствием спросил он, приподнимая бокал. — Неужели каменное сердце генерала дрогнуло?

И тут я с удивлением осознал, что вынужден согласиться с этим утверждением. Да, Катарина мне нравилась. Таких женщин я раньше не встречал, и загадка этой блудной души по имени Катя не давала мне покоя.

— А ты бы бросил сироту в беде? — пробурчал я, отворачиваясь к камину. — Не можешь месяц — потерпи хотя бы неделю. А я обещаю за это время промыть Валенсии мозги, чтобы она точно встретила тебя с распростёртыми объятиями.

— Ладно, — нехотя согласился друг после долгой паузы. — Но будешь должен.

От Эмиля я вернулся в гарнизон, где меня ждал сюрприз. В моём кабинете уже сидел Актор, и его каменное лицо выражало такое хитрющее удовольствие, что сомнений не оставалось — этот интриган опять затеял какую-то многоходовку.

— Янис, мальчик мой, — начал он, потирая руки с лёгким скрипом камня о камень, — скажи, ты же читал книгу про блудные души?

У меня абсолютно не было желания играть в его игры.

— Нет, не читал, — соврал я, намеренно отводя взгляд к окну, где за стеклами уже мерцали огни ночного гарнизона.

Актор издал странный звук, напомнивший скрип камней во время землетрясения — подобие смеха. Глаза-самоцветы вспыхнули теплым янтарным светом.

— А зря. Я тебе не рассказывал, что один из моих прошлых хозяев был блудной душой? — Каменные пальцы хранителя вычертили в воздухе замысловатую спираль. — До сих пор по нему скучаю. Он мне рассказывал про звёзды. В его мире его сожгли на костре за то, что он заявил храмовникам о бесконечности Вселенной и множестве миров. — Голос Актора стал тихим, пронизанным ностальгией. — Рассказывал всем, что они живут на одной из множества планет, которая крутится вокруг горячей звезды.

Я хмыкнул:

— Тёмные люди. Они не знали о межмирье и иллюзиях Жизнелюба?