Сусанна Ткаченко – Та ещё звезда для миротворца (страница 23)

Эмонианин кивнул, удовлетворяясь ответом, но по тому, как на его виске забилась венка, мне стало понятно, что он впечатлён не меньше меня, хотя и знает гораздо больше. К примеру, я так и не поняла, что даёт эта хард-шва, которая скреплённое сердце? Она отключает эмоции? Или что делает? Но спросила я совсем другое, потому что праздному любопытству сейчас было не время:

– А может, тогда Таисия пожелает, чтобы Ванесса вспомнила песню? Ведь если её рот много раз издавал те звуки, наверняка он запомнил артикуляцию, а мозг запечатал где-то в памяти и звучание.

– Переселенка права, – выдохнул ист, уронив тяжёлый кулак на стол, – это должно сработать.

Платон опять потёр грудь, сделал глоток энергетика из появившегося перед ним нового стакана и кивнул.

– Кар, связаться с «Разящим» можешь?

– Попробую. Но придётся модулю отлететь от нас и сирениумов подальше, чтобы не проскочили в лаз, а я не знаю, пустит ли его Вегга.

– Запускай несколько. Не жадничай. Выберемся – я тебе новых наращу, – подбодрил Платон.

Но вот только говорил он всё ровным, совершенно безразличным тоном. Похоже, я угадала – эта хард-шва сделала из дара какого-то робота.

Вот бы и мне такую штуку, а то сердце так и хочет из груди выпрыгнуть.

Звездолёт ощутимо тряхнуло и оно забилось где-то в горле.

– Что там? – вырвалось у меня перепуганно. – Они нас атакуют?

– Кар запускает модули, – успокоил дар. – Без паники.

А это я ещё не думала, как Ванессе скажу, что сестру её мы не привели, а отправили прятаться в горах от неведомой угрозы. Да, мне определённо нужна такая хард-шва, чтобы тоже быть такой спокойной, как Платон.

– Сделал совсем маленькие, но много, – доложил «Карающий» спустя минуту, – на большинстве катаются сирениумы. Попробовать взорвать?

– Нет, не надо. Неизвестно, как отреагирует Вегга. Главное, не приближайся к людям, чтобы они не завладели телами.

– Сам знаю, – проворчал Кар, – о, есть. Два модуля покинули атмосферу Вегги, через семнадцать секунд будут на «Разящем бумеранге».

– Отлично. Ждём. Что там снаружи? – задал следующий вопрос Платон, и тут корабль опять тряхнуло.

– Хм-м, они нашли животных и вселяются в них, чтобы снять с меня защиту… – задумчиво то ли спросил, то ли сообщил Кар и показал нам, что происходит.

На стене будто появилось окно, где небольшое стадо шестиногих копытных животных, похожих на толстых оленей, бегемотов и ещё не пойми кого, мощными рогами пыталось подцепить камни на насыпи, чтобы подобраться к обшивке звездолёта.

– Похоже, они не понимают пока, что ты не укрылся камнями, а вырастил их на себе, и отодрать укрепления не получится.

Ничего себе! Я вот тоже думала: как звездолёту удалось засыпаться камнями? Где он их взял в таком количестве? А он вон что! Вырастил их. Удивительный корабль. Не зря сирениум, когда был в Ванессе, так им интересовался…

Стоп!

– Сирениум спрашивал про сердце «Карающего». Он был тут и, видимо, понимает, что ДНК-симбионт представляет для них угрозу! – радостно воскликнула я и даже на стуле подскочила. – Значит, у нас точно есть шанс!

– А ты сомневалась? – почему-то обиделся ист Бит. – Что за пессимизм в рядах миротворцев?

Да какой я миротворец?! Если выберемся из этой заварушки, так Платону честно и скажу, что не хочу быть бойцом. Повод, кстати, прекрасный. Скажу, что побывала в самом пекле и передумала. Меня никто даже не станет осуждать за такое. Жаль, конечно, будет расставаться с гостеприимным Фениксом, но моё место на Весте-Скай.

– Не пессимизм, а здравый расчёт. Полина не позволяла себе обнадёживаться, пока не получила вескую причину это делать, – вступился за меня командир.

А я не поняла, прав он или нет, потому что сама не знала, почему обнадёжилась именно сейчас. Но так как эта хард-шва улучшает аналитические способности, будем считать – Платон прав.

– Идёт шлюп «Разящего» на стыковку. Они пробились, – доложил Кар. – Будут через две минуты восемь секунд.

В столовой повисла пауза, я затаила дыхание, отсчитывая про себя время. Не знаю, как остальные, а я очень рассчитывала на помощь от Таисии и Раамна. Наверное, это осталось из детства. Родители дома – значит, они всё решат.

Вскоре из глубины «Карающего» послышался шум, голоса и в столовую пожаловали трое. Таисия, её муж и ещё один дар, кажется, главный пси-лекарь Феникса. Мы встали и вытянулись по струнке, не сговариваясь, чтобы поприветствовать долгожданных гостей.

– Платон, твой ДНК-симбионт балабол, – сообщил дар Раамн племяннику, – он говорит сто слов в минуту, мы едва поняли, что у вас тут происходит. Ли собрал аппаратуру, чтобы взять у Полины анализы и попытаться найти ответ, почему её плоть может проникать в сирениумов. Мы найдём оружие против них.

– А я готова увидеться с Ванессой и попробовать с ней поработать, – добавила Таисия.

В звездолёте резко стало оживлённо. Платон повёл мать к Ван, дар Раамн с истом уселись за стол что-то обсуждать, а мы с даром Ли отправились в стыковочный отсек, чтобы перейти на шлюп «Разящего бумеранга».

– «Разящий» взрослый и очень опытный ДНК-симбионт, – пояснял мне по дороге дар Ли, – он гораздо старше «Карающего», поэтому не удивляйся кажущейся тесноте – корабль прекрасно работает с пространством. Входи.

Мы действительно оказались на крохотном пятачке с четырьмя дверями, и я успела подумать: зачем мы сюда пришли? Тут не развернуться! Но пси-лекарь отодвинул одну из дверей, и мы оказались в довольно просторном белоснежном кабинете, оснащённом неведомым мне оборудованием.

– Мне нужно, чтобы ты разделась и легла в капсулу, Полина. Это буквально на десять минут, – сообщил дар, и я без лишних разговоров потянула молнию комбинезона.

Скинула его на кушетку и вытянулась в капсуле, закрыв глаза. Сверху меня закрыло крышкой, стало темно, и как будто затряслось окружающее пространство. Что-то запищало на одной ноте – противно до зуда, – потом меня пару раз укололо и ущипнуло, а потом закружилась голова. Вообще, терпимо. Паниковать причин не было, но всё равно чем дольше я лежала в этом саркофаге, тем сильнее меня охватывала жуть.

К счастью, до приступа клаустрофобии не дошло – крышка открылась раньше.

– Ну вот и всё. Исследования и аналитика займут какое-то время, а ты можешь идти, – обрадовал меня пси-лекарь.

Последние слова он договаривал, уже погрузившись в изучение собранных материалов, уткнувшись в прибор. Я поспешила одеться и поскорее убраться с чужого корабля. «Карающий зло» мне был гораздо роднее.

Едва перешагнула порог, как он тут как тут.

– Жду тебя! Беги скорее в наш лекарский отсек, подружка твоя что-то там поёт, – сообщил он возбуждённо. – Послушай и посмотри, то или нет.

Я прибавила шаг и вскоре услышала звуки, раздающиеся в каюте Ванессы. Вошла, а там на стуле сидит Таисия с выражением лица мамочки на детском утреннике, а перед ней выступает француженка. Ванесса стоит в больничной рубашке, будто на сцене в вечернем платье. Ножку вперёд, ручки сложила. Очень старается, но… К сожалению, того, что транслировал сирениум, находясь в её теле, не выдаёт. Я напрягала зрение – бесполезно. Можно, конечно, с натяжкой угадать расположение звуков на воображаемом нотном стане, но это если точно знать, где они находятся.

– Ну как? – спросила у меня тихонько Тая.

– Врата она не откроет. Но песня та. Я её узнаю.

– Уже хорошо. Ван, дорогая, а сможешь ещё один, последний, раз спеть, но так, чтобы без ошибок? Я очень этого хочу!

Подруга кивнула, расплылась в улыбке и завела пятнадцатисекундную песню с прихлопами и притопами.

В этот раз звуки создавали чуть более заметный след, видимо, француженка очень старалась, поддаваясь силе желания Таисии.

– Молодец! – от души похлопала дара Хазааш по завершении, и я к ней присоединилась. – Отдыхай, пожалуйста, и ни о чём не волнуйся. Кар, всё зафиксировал?

– Да.

– Ну что ж, идём теперь смотреть, что у тебя получится. Думаю, если что, можно попробовать посадить «Разящий» на планету, и он тогда…

– Не надо! – возмутился звездолёт. – Я сам смогу!

– Ох, точно, прости, дорогой, – тут же одумалась Тая и заговорила виновато: – Всё время забываю, что ты уже вырос. Не обижайся. Я же помню тебя маленькой машинкой, которую в руках носила.

– Хорошие были времена, – совсем не обиженным голосом протянул ДНК-симбионт.

Я же только пыталась не сильно удивляться. Выходит, Кар рос вместе с Платоном? Удивительное создание! Корабль понравился мне ещё сильнее.

– Мы думаем, что новая партия сирениумов недавно прошла через врата. Надо спешить, они пытаются сделать подкоп под «Карающий». Ищут малейшую возможность просочиться внутрь. Им нужны наши тела, – коротко сообщил дар Раамн, едва мы вошли в столовую.

Мужчины втроём сидели за столом.

– Ванесса вспомнила всё. И то, что забыла в своей жизни, и место, в которое её возил акус, и все песни, которые пел сирениум. Дело за «Карающим», – обнадёжила их Таисия. – Если Полина разглядит нужную мелодию, врата закроем, и останется только разобраться с теми, кто проник на Веггу.

– Давай, Кар, начинай, – распорядился Платон.

Из стены вырос динамик в виде красивых пухлых губ. Я не смогла сдержать улыбку.

Сначала ДНК-симбионт спел песню именно так, как услышал от Ванессы. Один в один, с таким же малозаметным следом. И мы принялись с ним работать.