Сусанна Ткаченко – Практикантка межгалактической скорой помощи (страница 27)

— Адмирал, поступим так: закрываете глаза один раз — это да, два раза — это нет. Итак: вас в это тело против воли затянуло? — задала я первый вопрос специально для док-командера.

Сама-то я видела, что Тиран Один случайно оказался в кремнеце.

— Что за механизм такой сработал? — задумчиво протянул Хел, когда адмирал ответил «да».

— Мне кажется, это Непостижимый Наблюдатель так проявил свою волю, — поделилась я подозрениями, но Вега только скептически хмыкнул. Я покачала головой и задала следующий вопрос: — Вам там хорошо, Тиран?

Адмирал быстро моргнул два раза, и Хел развил тему:

— Можете этим телом управлять?

И опять «нет».

— Понятно, что не может, — пробурчала я, — он же не родился в этом теле, как он овладеет восемью конечностями за пять минут? Хорошо хоть моргать может. Адмирал, подумайте и ответьте: вы хотите остаться в этом кремнеце?

Адмирал и думать не стал. Опустил веки два раза прямо с какой-то осязаемой злостью. А Хел взял меня за локоть и утащил в коридор.

— Мы сейчас вернемся, не волнуйтесь! — успела крикнуть я.

— Зачем ты задаёшь ему такие вопросы, Лара? Вот он сказал, что не хочет жить в теле ненавистных ему инопланетян, и что ты будешь теперь делать? Убьешь его? Или думаешь, что я это сделаю?

Вопрос оказался неожиданно сложным, и я растерянно хлопнула глазами.

— Строго говоря, это не убийство. Кремниевый самостоятельно отлетел в мир иной, а Тирану Одину нужна наша помощь.

— Лара, а Непостижимый Наблюдатель утверждает, что убийство — грех. Помнишь? А еще, что на всё воля его. Так что не надо обнадеживать адмирала вопросами. Будет жить инопланетянином, учиться управлять новым телом и осознавать, что кремнецы такие же, как мы, раз души у нас одинаковые.

А ведь он прав! Если копнуть глубже, то легко можно принять произошедшие события как наказание за ненависть к кремнецам и урок смирения для Тирана Одина.

— Бедный адмирал! — не сдержалась я. — Но как мы объясним военным, что это он? — спросила и уставилась на Хела большими глазами.

Ох… Или он хочет, чтобы я им во всем призналась?! Это будет катастрофа. Скандал и позор для моей семьи. Я прикусила щеку, чтобы из глаз не брызнули слезы.

— Что ты там уже себе придумала? — проворчал Хел, внезапно притянул меня к себе и нежно обозвал не до конца понятным выражением: — Горе ты моё луковое. Я никому не позволю тебя в чем-то обвинять.

— Почему луковое? — прошептала я ему в грудь.

Так спокойно стало в объятиях этого сильного и любящего мужчины… Надо было сразу все ему рассказать.

— Это выражение, которым древние журили любимого человека, ведь слезы, которые вызывает луковый сок, не настоящие.

— Значит, я не горе?

— Ты счастье, Лара.

Я обняла Хелиоса за талию и прижалась к нему крепче:

— Я так виновата, Хел… Мне очень стыдно, что я тебя подвела. Я ругаю себя за то, что утаила от тебя такие важные вещи. Я должна была тебе доверять, — зашептала я с чувством.

— На самом деле не должна была. Я долго думал и понял, что сам перед тобой виноват: мне тоже стоило сразу тебе признаться в том, что знаю, кто ты на самом деле, раз жду от тебя откровенности.

Мне теперь хотелось плакать от облегчения и счастья. Но совсем расслабляться было рано.

— Больше так не будем? — посмотрела Хелу в глаза.

— Не будем, — ласково улыбнулся он.

— Договорились. Но как поступим с адмиралом?

— Сдадим военным. Они не поймут, что это Тиран Один.

— Ты что?! Они же опыты будут над ним ставить! — ужаснулась я.

— А так ему и надо. Пусть окажется в шкуре тех, кого сам пытал. Если честно, вся эта война с кремневыми — бессмысленная. Вселенная огромна, а мы делим с ними каждую планету. Лучше бы пытались найти с братьями по разуму общий язык, а не изобретали все более сильное оружие против них.

Я смотрела на Хела внимательно.

— Не думала, что ты отъявленный пацифист, — протянула удивленно.

Я ни в коем случае его не осуждала. Наоборот! Хел в моих глазах стал ещё более идеальным.

— Сам не думал. Мне еще час назад было совершенно все равно до того, что наши власти делят с силиконовыми чудищами. Я их как-то за людей не принимал. А вот в свете последних событий пришел к выводу, что ошибался, и понял, что мы мало чем отличаемся, раз у нас души одинаковые. Кто знает, может, я сам в одной из жизней кремниевым был?

Я задумалась.

Да уж. Мы просто революционное открытие совершенно случайно совершили. И о нем лучше всем узнать. Каким бы адмирал Тиран Один в прошлом ни был, я не позволю его пытать, раз уж мы нацелились мечтать о мире во всей Вселенной.

— Док-командер, орбитальная станция Скайфора не принимает из-за загруженности. Пройдите в кабинет, вас вызывает военная база для обсуждения передачи груза в другом месте, — прервал нас безэмоциональный голос Марии.

Я только хотела обсудить с Хелиосом судьбу адмирала! А тут она, и док-командер, утягивая меня к лестнице, попросил:

— Лара, мы в любом случае должны сейчас с тобой взять анализы инопланетного тела — это приказ руководства. Пока я переговорю с базой, возьми, пожалуйста, из рабочей операционной анестезию и лазерные скальпели.

Нет, ну анализы я понять могла. Изучение чего-то нового всегда полезно. Тем более мы возьмём их аккуратно и безболезненно.

— Хорошо. И, может быть, попросить принтер перенести? Что там за повреждения у тела? Вероятно, потребуется замена органов?

— Хорошо бы и в диагностическую капсулу его запихнуть, но, боюсь, не сможем. Латать кремнеца будут уже военные на Скайфоре.

Это да — огромное тело в наш сканер не влезет. А военных надо обязательно предупредить, что с этим инопланетянином стоит общаться почтительно, потому что он их всеобщий кумир.

Хел продолжил подъём по лестнице, а я на центральном этаже свернула в лечебное крыло и внезапно встретилась с медсестрой из смены Везувия Алькопоне — кровницей Сильвией Фит. Что она тут делает в выходной?

— Лара? А ты куда? — задала она неожиданный вопрос. — Я думала, ты в лаборатории,

— Док-командер в операционную за инструментами отправил, — ответила я, удивившись такому вниманию.

Кровница никакого интереса к моим передвижениям и вообще к моей персоне раньше не проявляла. С чего вдруг такой интерес?

Из дежурки высунул голову Мысел Церебра, оглядел нас и снова скрылся. Какие-то все сегодня странные. Я пожала плечами и свернула к операционной. Сложила на тележку все, что велел Хел, прихватила еще сшиватели и гемостатики, хотя кровь у кремниевых наверняка другая, и покатила обратно в лабораторию. Однако дверь в операционную даже не дернулась, когда я приказала ей открыться.

— Мария, открой дверь! — повторила я громче. Но не добилась результата. Что происходит? Обошла тележку и ударила по двери кулаком. — Эй, меня кто-нибудь слышит?!

Тишина! Я постучала двумя кулаками и покричала громче. Продолжала это делать, по ощущениям, минут сорок, а на деле от силы пять, но они были наполнены нарастающей паникой. И потому когда проклятая дверь отъехала в стену, я готова была расплакаться от счастья!

— Лара, ты чего так разнервничалась? — удивилась вызволившая меня из заточения Бетта. — Может, тебе витаминов попить? Ну заклинило дверь — бывает.

— Да что-то после сломанного утром термостата сразу плохое в голову полезло, — пробормотала я в свое оправдание и поспешила в лабораторию.

Может, конечно, и правда это мелкая поломка, но в свете последних событий я уже ничему не удивлюсь.

Я так думала ровно до тех пор, пока не вошла в лабораторию.

— Непостижимый Наблюдатель, что у вас тут произошло?! — завопила я во все горло.

А как не завопить, когда застаешь не лабораторию, а руины? На полу валяется груда камней — совершенно точно уже мертвый кремневый инопланетянин (после смерти они каменеют и распадаются на части), хмурый Хелиос держится за голову и наблюдает, как Мысел Церебра связывает медсестру Фит медицинским скотчем.

— Она убила адм... инопланетянина, — сообщил мне док-командер траурным тоном.

— Зачем?! — поразилась я.

— Война должна прекратиться! Кремнецы такие же люди, как и мы! «Идеальная Вселенная» не может допустить издевательств над раненым!

Вон оно что. Кровница-то, оказывается, из движения идеализаторов! Но это пронеслось в мыслях так же мимолетно, как и вопрос, что здесь делает Мысел, потому что гораздо сильнее меня заботила судьба души Тирана Одина. Я бросилась к столу, где лежали очки, но Хел перехватил меня, поняв, что я хочу сделать, и, никого не стесняясь, прижал к себе.

— Мысел, отведи Сильвию в мой кабинет и не спускай глаз до моего прихода. Мы с Ларой быстро возьмём у кремнеца все, что ещё возможно, и присоединимся к тебе, — сказал он.

Точно. Не стоит демонстрировать посторонним свой интерес к инопланетной душе, пока не договоримся, что будем делать.