Сусанна Ткаченко – Лорд Стужа и Я (страница 34)

— Сынок, послушай, — заломила руки леди Тиера виновато. — Я была против! Я как могла отстаивала твои права! Но временный Совет настоял на своём! Их больше, Сав! Я ничего не смогла сделать!

Вполне возможно, что так и было. Теоретически, я самый сильный и достойный места главы маг, но из-за моих ограничителей — именно что только теоретически. А на деле в доме имелись маги и выше десятого уровня и все они мечтали занять моё место.

— Понимаю, но ты должна была додавить. Неужели так просто отдашь место главы родичам отца? Созывай Совет прямо сейчас.

— Саверин, ты нашёл лекарство?!

— Да, нашёл. Но пока не могу ракрывать все подробности.

Мать покачала головой.

— Так не пойдёт. Решение об испытании уже принято. Я ещё не говорила тебе, но решение окончательное. Совет созовет турнир для выбора главы сразу после твоего выпуска из академии. Я знала, что так в конце концов и будет, поэтому всегда настаивала на том, чтобы ты хорошо учился, ведь на турнире будут оценивать не только магический потенциал, но и другие достоинства.

Ну, это уже не новость. Про турнир разговоры велись все двенадцать лет. Однако сейчас мне нужны сведения, а не пустые переживания о будущей победе. Если Шери будет со мной, я даже вспотеть не успею, раскидывая претедентов на моё законное место.

— Послушай, я тебе гарантирую, что или стану главой, или дом Стужи вообще прекратит существовать.

— Что ты такое говоришь?! Разве можно так про свой дом?! — ужаснулась мать.

Я понял, что неправильно выразился, и пояснил:

— Не я его уничтожу. Я как раз не желаю краха своему дому. Но грядёт очередной передел мироустройства, и третьего варианта не дано.

Мать охнула и прикрыла рот ладонью, но по её глазам я понял, что и об этом она тоже что-то, как и мэтр Цен, знает. Я выгнул вопросительно бровь.

— Что ты слышал? — устало спросила она, сдаваясь.

— Что дикари могут поднять мятеж.

— Знаешь причину?

— Нет. Но могу попытаться предотвратить кровопролитие, если Совет не будет мне мешать.

Я блефовал. Мать задумчиво стучала пальцем по губам.

— Что именно тебя интересует?

— Всё, что от меня скрывали. Как я понимаю, этих сведений много, и за пару часов всё не расскажешь? — Мать кивнула. — Тогда начнём с главного и срочного. Что мы знаем о мэтре Цене Оттепель?

Мать нахмурилась, задумавшись.

— Кажется, это брат Вина Оттепель из Департамента контроля магии. На Вина у нас точно есть досье, а вот насчёт Цена не уверена. Но эти бумаги даже не секретны. Я могу их тебе показать.

— Покажи. Остальные я тоже хочу увидеть как можно скорее. Скажи Совету, что к испытанию я готов, хоть в ближайшие выходные.

Мать медленно кивнула, написала на пирамиде приказ — и через несколько минут у неё на столе уже высилась стопка папок из архива, содержащего данные обо всех ныне живущих значимых персонах семьи Оттепель.

Глава 29

Шерилин

— Делать тут нечего! — категорично заявил под конец моих занятий Реш. — Собралась сплошная мелюзга без интересных умений, а жадные преподы почему-то заклинаниями в нас не кидаются…

Я в сотый раз мысленно шикнула на рефлекта, но он меня не услышал или сделал вид, что не услышал, и продолжил канючить:

— …Пойдём уже домой! Там, наверное, наш огненный родич вернулся, пора узнать, кого они с водоворотом нам вкусного нашли.

Родича?! Реш считает, что Скит — мой родич? Или имеет в виду, что все Зной мои сородичи?

Уйти с занятий захотелось ещё сильнее прежнего. А желание такое у меня возникло почти сразу, как только мы с рефлектом заняли свободное место, и он принялся делиться со мной своими умозаключениями о собравшихся в аудитории. Я очень быстро поняла, что учиться в такой обстановке невозможно! Из-за трескотни рефлекта я пропускала все мимо ушей — он счёл лекцию ерундой, совершенно мне не нужной.

— Они льют воду, а знаний дают такие крупицы, что я их тебе сам за один день дам, — заявил Реш между первой и второй парой.

Я как раз переходила в другую аудиторию и смогла отстать от толпы, чтобы призвать дракона к молчанию на занятиях.

— Реш, ты мешаешь мне даже эти крупицы усваивать! Прекращай болтать! — потребовала грозно.

— Не могу. Мне скучно. Давай не будем сюда ходить, а будем дома читать книги?

— Нельзя! Нам за посещение курсов дали жильё и работу. И вообще, это будет подозрительно. Так что молча терпи.

— Ладно, — нехотя сдался Реш, но слово нарушил через пять минут от начала следующего занятия.

В общем, из-за него я сообщение от Саверина прочитала, только когда отучилась и собралась на ужин. Достала пирамиду, чтобы договориться со Стужей о встрече в столовой, и увидела, что он мне писал ещё днём. Нажала на вызов и буквально сразу услышала из грани его отрывистое:

— Ты где?

— В столовую иду.

— Отлично. Мы со Скитом ждём тебя у входа. Много новостей, — отчеканил и отключился.

Я убрала пирамиду и прибавила шаг. Предчувствие скорой разгадки секрета моего рождения запустило в кровь щекотное нетерпение. Еле сдерживалась от того, чтобы не перейти на бег.

Студенческий ужин был в самом разгаре, поэтому, чтобы не мешать циркуляции народа, парни ждали меня в стороне от аллеи. Но Саверин о роли не забывал — сразу поймал меня в объятья и поцеловал в висок.

— Предлагаю пойти на ужин в «Хмельной Студент». Там в кабинке можно хоть весь вечер говорить, — предложил Скит.

Я выбралась из рук Стужи, ограничившись тем, что ухватилась за его локоть, и помотала головой:

— Мне через час заявки собирать, — вздохнула, напомнив о том, что являюсь наёмным сотрудником в академии.

— Не собирать! — отрезал Саверин. — Их сложат под дверью твоей комнаты без твоего присутствия. Вернёмся, и я сам проверю, кто ослушался моего приказа, и, если что, разберусь.

— А я добавлю, — поддержал друга Скит.

— Тогда идём, — не стала я ломаться, — трактир — хорошее место. Я там сегодня с мэтром Ценом обедала.

Рука Стужи как-то резко под моей ладонью напряглась, стала твёрдой, как камень, словно мои слова ему не понравились. А что такого я сказала? Не успела спросить, как он ответил сам:

— Этот твой Цен Оттепель — не простой целитель. Он шпион своего дома в Остаточном. Специалист по связям с дикими магами, как и его брат Вин. У нас есть подозрения, что братья Оттепель не всех дикарей ставят на учёт. С некоторыми, особенно полезными, они заключают сделки.

Я поджала губы. Мне не хотелось думать о мэтре плохо. Всё же за время нашего знакомства я не видела от него ничего, кроме добра. Однако и причин не верить Саверину у меня после сегодняшнего обеда не оставалось. Да, скорее всего, Стужа прав, и работа в госпитале для мэтра лишь прикрытие. Ну и что? Я всё равно ему благодарна.

Однако, если раньше мне было начхать на интриги Великих домов, то сейчас я подозревала, что мэтр Цен знает обо мне гораздо больше, чем даже я сама о себе знаю, и все его добрые по отношению ко мне поступки — продуманные ходы к достижению какой-то цели. Но и это не делало из него врага. В конце концов все его действия привели к лучшему.

Мы дошли до «Хмельного Студента», заняли кабинку, сделали заказ, и слово взял Скит.

— У меня тоже новости интересные, — сказал он многозначительным тоном и посмотрел на меня так, что сердце в пятки рухнуло.

— Не томи, — прошелестела я онемевшими губами.

В ушах било набатом «Ты — моя родная сестра, Шерилин Зной!» Именно этих слов я ожидала, но...

— Шери, анализ показал, что ты дочь Фаерхана Зной, — торжественно сообщил Скит.

Я непонимающе наморщила лоб. Имя мне вообще ни о чем не говорило. А вот Саверину оно было знакомо.

— Погоди, это старший брат твоего отца, который погиб двадцать пять лет назад, и поэтому у вас произошла смена наследника?

— Если что, мне девятнадцать, — напомнила я, — тут какая-то ошибка. Он не может быть моим отцом.

— В том-то и дело, что ошибки быть не может. И получается, что мой дядя, истинный глава дома Зной, жив, но по какой-то причине скрывается.

М-да уж. Чем глубже копаем, тем больше проблем наружу вытаскиваем. Я начала подозревать, что вокруг меня с самого рождения что-то закручивалось, а все случайности не случайны.

Стало как-то особенно тревожно, и только плечо Стужи, с которым я соприкасалась своим плечом, грело и придавало сил.

— А ты про меня что-нибудь рассказал? — спросила я осторожно, получается, двоюродного брата, когда официант, принесший наш заказ, ушел.