Sunny Cloudy – Йольский кот под Новый год (страница 5)
Тэд и Джой переглянулись. В её глазах не было паники, которую он ожидал. Был азарт. Тот самый, что зажигался в ней перед самой безумной затеей. Вызов принят.
– Что будем делать, капитан? – прошептала Джой, и в уголке её рта дрогнула улыбка. Она уже вжилась в роль «волшебного исследователя». Или, как теперь оказалось, агента по созданию помех.
Тэд заставил свой мозг работать на пределе. Шум. Живой, человеческий шум.
– Бабушка! – выдохнул он. – Она на кухне. Это наш главный источник… тепла и уюта.
Они рванули на кухню, где бабушка Надя как раз выкладывала румяные пирожки на тарелку.
– Бабуль! – заголосила Джой с преувеличенной, почти театральной радостью. – Мы тут придумали! Давай колядовать! Прямо сейчас! Я слова помню!
Бабушка удивлённо подняла брови.
– Деточки, да какой с них колядки, до Сочельника ещё…
– Нет, надо сейчас! – вступил Тэд, и его собственный голос прозвучал странно громко. – Это… школьный проект! По этнографии! Нам нужно записать, как это звучит вживую! В аутентичной обстановке!
Он судорожно вытащил телефон, включил диктофон и поставил на стол. Технология в помощь магии.
Бабушка покачала головой, но улыбнулась. Странности городских внуков.
– Ну, если для проекта… Только давайте уж все вместе.
И она, очистив горло, завела негромкий, хрипловатый мотив старой колядки. Джой тут же подхватила, стараясь изо всех сил, фальшивя, но громко и от души. Тэд, краснея до корней волос, начал неуклюже притоптывать, создавая дополнительный ритм.
Кухня наполнилась шумом. Настоящим, живым, немножко нелепым, но искренним. Запах пирожков смешался со звуками песни и смеха. Это была не идеальная иллюзия счастья – это было настоящее, пусть и слегка вынужденное, проявление жизни.
Тэд краем глаза видел, как из щели у печки выползла тонкая, почти невидимая струйка золотистого света, словно дым. Она поползла по стенам, по полу, сплетая призрачный узор. ЩИТ. Работа Стек Стёйра.
Скрежет за окном приостановился. Казалось, огромные копыта замерли в снегу всего в сотне метров от дома. Давление в воздухе, нараставшее с каждой минутой, слегка ослабло. Он прислушивался. Анализировал эти странные, хаотичные, человеческие частоты.
Джой, увидев, что это работает, завелась ещё сильнее. Она схватила две ложки и принялась отбивать на кастрюле дикий, не связанный с мелодией ритм.
– ГРОМЧЕ, ТЭД! Пой со мной! – закричала она, и в её крике не было страха, только азарт битвы, которую они вели кастрюлями и песней.
И Тэд, преодолевая всю свою природную скромность, присоединился. Он не пел – он кричал что-то невнятное в такт, хлопал в ладоши и стучал ногой по половице. Он создавал данные. Помехи. Защитный шумовой ФОН.
На три долгие минуты старый дом превратился в крепость, чьими стенами были не брёвна, а звук жизни, доносящийся из освещённой кухни. И где-то там, в холодном сумраке леса, что-то огромное, холодное и методичное замерло в нерешительности, сканируя этот необъяснимый, яркий, неуместно живой всплеск в тихой, угасающей деревне.
Из узкой щели между печкой и стеной, словно пробка из бутылки шампанского, выскочил Стек Стёйр. Его маленькая козлиная морда была вымазана сажей, шапка съехала набок, но янтарные глаза сияли торжеством. Он сделал отмашку короткой ручкой – жест, ОК: «Задание выполнено. Всё чисто!».
В ту же секунду гнетущее давление, висевшее в воздухе, рассеялось. Давно замолкший скрежет копыт и цепи не просто затих – он исчез, будто его и не было, оставив после себя только привычный вой ветра в трубе. Даже уголь в кармане Тэда перестал леденеть, лишь отдавая остаточным холодком, а на срезе все точки, включая их дом, снова горели ровным, уверенным светом.
Тэд и Джой синхронно обмякли, прислонившись к кухонному столу. Адреналин отступил, и на смену ему хлынула волна такой нелепой, оглушительной слабости, что Тэд едва удержался, чтобы не плюхнуться на стул. Джой просто опустила «ударную установку» из кастрюли и ложек на пол с грохотом, который в иной ситуации заслуживал бы выговора.
Они переглянулись. И увидели друг в друге полнейший абсурд происшедшего: вымазанные сажей лица, взъерошенные волосы, дикий блеск в глазах. Они, двое современных подростков, только что отбивались от древнего рождественского Демона, орудуя деревенской утварью и фальшивым пением.
Их взгляды скользнули на бабушку Надю. Та стояла, опершись на стол, и смотрела на них с таким глубоким, бесконечным недоумением, смешанным с усталой нежностью, что это было смешнее любой шутки. На её фартуке тоже была сажа (видимо, от манипуляций Стек Стёйра с «очагом»), а в руке она всё ещё сжимала половник, как бессознательное оружие против невидимой угрозы.
Тишина в кухне длилась всего три секунды.
Первый сдавленный всхлип вырвался у Джой. Потом Тэд фыркнул, не в силах сдержать улыбку. А бабушка Надя, качнув головой и махнув половником, произнесла с невозмутимой, чисто деревенской мудростью:
– Ну и цирк устроили, нечего сказать. На проект… Этнографический, говорил? Больше на экзорцизм смахивает.
И этого было достаточно. Нервный, оглушительный хохот разорвал тишину. Джой залилась звонким, безудержным смехом, схватившись за живот. Тэд, давясь и хрипя, прислонился к стене, и слёзы – от смеха, от снятия напряжения, от всего на свете – потекли у него по щекам. Даже бабушка, ворча, не могла скрыть довольную ухмылку в уголках губ.
Стек Стёйр, наблюдавший за этой сценой, стоя на крышке хлебницы, сперва смотрел с полным непониманием, но потом и его козлиные губы дрогнули в подобии улыбки. Он пожал плечами (его маленькие плечики всё-таки пошевелились) и пробормотал себе под нос, вытирая сажу со лба:
– Эффективно. Примитивно, но эффективно. Эмоциональный резонанс – сила. Занесём в протокол…
Когда хохотать уже стало нечем и в горле першило, наступила тишина, но теперь – лёгкая, уставшая, почти домашняя.
– Так, – выдохнула бабушка, первая взяв себя в руки. – С цирком покончили. А теперь за стол. Пирожки совсем остыли. И кто мне объяснит, – она бросила взгляд на Стек Стёйра, который пытался незаметно стащить крошечный пирожок с тарелки, – кто это у нас новый… гость? И откуда в печи столько сажи взялось?
Тэд и Джой снова переглянулись. Теперь уже без паники, а с вопросом: «Ну, и как будем объяснять?»
Но Стек Стёйр, откусив пирожок, сам поднял руку, привлекая внимание.
– Можно я? У меня есть стандартная легенда для таких случаев. – Он откашлялся. – Здравствуйте, уважаемая Надежда Петровна. Я – артист. Из московского… э-э… экспериментального театра миниатюр «Йоль». Мы репетируем иммерсивный спектакль про зимние мифы. Ваши внуки любезно согласились помочь с… созданием атмосферы. А сажа – это просто грим. Очень стойкий. – Он невозмутимо стёр сажу со щеки, размазав её ещё больше.
Бабушка посмотрела на него, потом на внуков, потом снова на него. В её взгляде читалось: «Господи, что только в Москве не выдумают». Но она лишь вздохнула.
– Ну, раз артист… Тогда мойтесь. Все трое. А потом за стол. И чтобы больше никаких… спектаклей без предупреждения.
Пока Джой вела Стек Стёйра умываться, а Тэд наливал в кувшин воды, он поймал её взгляд. Она сияла. Не просто от смеха. От знания. От того, что она была частью чего-то настоящего, странного и важного.
– Значит, – тихо сказала она, когда бабушка вышла проверить сени. – Это и есть твоя «работа»? С Котом-менеджером?
Тэд кивнул, вытащив из кармана тёплый камешек и холодный уголь, положив их на стол рядом с тарелкой пирожков.
– Да. И похоже, работа только начинается. И у нас, – он кивнул в сторону приглушённого ворчания Стек Стёйра из-за двери, – появился Техподдержка.
Джой посмотрела на артефакты, потом на снежинку, свет которой из гостиной мягко струился в дверной проём.
– Круто, – просто сказала она. И в этом слове был весь её восторг, принятие и готовность идти дальше. – А следующий «спектакль» когда?
Тэд посмотрел на уголь и камешек-контроллер, лежащие на столе рядом с крошками от пирожков. Две стороны одной реальности – холодная тень врага и тёплый интерфейс союзника.
– Карта подскажет, – тихо сказал он, глядя на мерцающие точки на срезе угля. Зловещие красные восклицательные знаки исчезли, отступив, но не навсегда. Они затаились.
Джой, подперев щёку рукой, смотрела не на уголь, а на тёплую голограмму, которую вызвал камешек. На ней их дом сиял самым ярким золотистым светом.
– Не просто карта, – её голос прозвучал задумчиво, без обычного восторга, но с непоколебимой уверенностью. – Это же карта Сокровищ. Смотри – они горят! Давай… давай соберём их все. Каждую искорку.
Тэд взглянул на неё. В её глазах он увидел детскую жажду приключений. Она интуитивно поняла суть: эти точки – не просто метки. Это Жизнь. Тепло. Память. Чудо!
– Давай, – согласился он, и это не было просто уступкой. Это было решение. – Но как? Наш клад – Магия! Её в лукошко, как пирожки, не положишь.
Джой улыбнулась, и в этой улыбке была вся её солнечная, непобедимая суть.
– Значит, будем собирать по-другому. Запоминать. Зарисовывать. Может… защищать? – Она кивнула в сторону спящего гнома. – У нас теперь есть инструкция. И Техподдержка.
Тэд хмыкнул. Он взял в руки тёплый камешек, и интерфейс мягко погас. Убрал артефакты обратно в карманы, где один теперь грел, а другой лишь напоминал о холоде лёгкой прохладой.