Sunnat Musayev – Доверие (страница 3)
* * *
Тяжелый, размеренный стук шагов Эмира за дверью приближался с неумолимостью маятника старинных напольных часов. Мира стояла перед открытым гардеробом, зажав в пальцах прохладную ткань изумрудного платья. Внутри нее бушевала буря из страха, брезгливости и лихорадочно созревающих планов сопротивления. Одеваться так, как он приказал, подчиняться его прихотям казалось унизительным, но здравый смысл нашептывал: сейчас каждое проявление открытого бунта — это подарок врагу. Она должна надеть эту маску покорности, чтобы получить доступ к информации, спрятанной в недрах этого мрачного особняка.
Быстрыми, но уверенными движениями Мира сбросила черное траурное платье и облачилась в роскошный изумрудный шелк. Ткань идеально облегала фигуру, подчеркивая хрупкость плеч и гордую осанку. Отражение в зеркале показало незнакомку: бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами, аккуратно уложенные темные волосы и ни намека на ту девочку, которая еще неделю назад жила в отцовском особняке под защитой иллюзорного благополучия. Обув туфли на высокой шпильке, она сделала несколько шагов по паркету, привыкая к новому статусу светской заложницы.
В дверь тихо, но властно постучали. Не дожидаясь приглашения, замок щелкнул, и в комнату вошел Эмир. Он уже сменил строгий дневной пиджак на черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, что придавало его образу опасную, хищную привлекательность. Его темно-серые глаза скользнули по фигуре Миры, оценивая результат. На секунду в глубине его взгляд мелькнула искра подлинного восхищения, тут же скрытая за привычной маской ледяного равнодушия.
— Платье тебе к лицу, — произнес Эмир низким, бархатным голосом, останавливаясь в шаге от нее. От него веяло дорогим парфюмом, смешанным с ароматом крепкого виски. — Изумруд отлично подчеркивает цвет твоих глаз, когда в них горит ненависть. Не бойся, я не собираюсь нападать на тебя в первый же вечер. У нас запланирован ужин, на котором мы должны обсудить детали нашего сосуществования.
— Ты называешь это браком, а я — пленлением, Эмир, — Мира не отступила ни на шаг, поднимая подбородок и глядя ему прямо в глаза. — Называй вещи своими именами. Зачем тебе этот спектакль? Зачем тащить меня в этот склеп на берегу Босфора, если ты презираешь мою семью и жаждешь мести?
Эмир медленно сократил дистанцию между ними настолько, что Мира физически ощутила жар его тела. Он протянул руку и кончиками пальцев легко, едва касаясь, провел по ее щеке сверху вниз, останавливаясь на подбородке. Его прикосновение обжигало, вызывая у девушки дрожь, которую она старательно пыталась скрыть.
— Месть — это блюдо, которое подают холодным, моя дорогая жена, — тихо шепнул он ей на ухо, и от его интонаций по спине пробежали мурашки. — Но иногда чтобы уничтожить врага, нужно держать его не в подземелье, а на самом видном месте, у всех на глазах. Твой отец думал, что может играть чужими жизнями ради набивания собственных карманов. Теперь ты расплачиваешься за его грехи. И поверь, этот ужин — лишь первая репетиция нашей долгой и счастливой семейной жизни для стамбульской прессы. Идем.
Он взял ее за руку, и его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья железным кольцом, не оставляя шанса на побег. Они вышли из покоев третьего этажа и спустились по парадной лестнице в просторную столовую, где на длинном дубовом столе уже мерцали свечи, отражаясь в серебряных приборах и хрустальных бокалах.
Столовая утопала в полумраке. За массивным столом, кроме них двоих, больше никого не было, но ощущение чужого присутствия не покидало Миру ни на секунду. В углах комнаты безмолвными тенями застыли двое охранников. Эмир галантно, но властно отодвинул для нее тяжелый стул, приглашая занять место во главе стола по левую руку от него.
Поданные блюда — изысканные деликатесы турецкой и европейской кухни — казались Мире безвкусными, словно опилки. Каждый глоток воды давался с трудом. Эмир ел неторопливо, изредка бросая на жену изучающие взгляды, но хранил молчание, наслаждаясь давящей атмосферой неопределенности. Он словно испытывал ее нервы на прочность, проверяя, когда же треснет эта хрупкая броня гордости.
— Завтра утром прибудут портные и стилисты, — прервал тишину Эмир, откладывая серебряную вилку. — Через неделю состоится благотворительный вечер фонда Йылмазов. Это твой первый официальный выход в свет в новом статусе. Надень то колье из белого золота, что лежит в шкатулке на твоем туалетном столике. Оно принадлежало моей матери.
При упоминании матери Эмира Мира резко подняла голову. В ее глазах вспыхнул опасный огонек, и она больше не смогла сдерживать накопившуюся внутри ярость.
— Твоя мать... ты постоянно говоришь о ней, как о жертве махинаций моего отца, — голос Миры зазвенел в пустой столовой, отражаясь от высоких каменных стен. — Но ты никогда не рассказываешь всей правды. Что на самом деле произошло двадцать лет назад на дороге у Сарырьера? Почему твой дядя Тахир так стремится контролировать холдинг, и почему в день аварии рядом с машиной моей семьи видели именно его машину?
Лицо Эмира мгновенно изменилось. Вся напускная вальяжность испарилась в одно мгновение. Его зрачки сузились до точек, а рука сжалась в кулак с такой силой, что костяшки побелели. Воздух в комнате стал тяжелым, почти осязаемым от подступившей угрозы. Мужчина медленно поднялся из-за стола, обходя его и останавливаясь прямо за спиной Миры. Его холодное дыхание коснулось ее обнаженного плеча, а низкий, полный скрытой ярости голос прозвучал как смертный приговор:
— Откуда ты знаешь про Тахира? — прошептал Эмир, и в этом вопросе крылось столько ледяной опасности, что Мира на секунду пожалела о своем длинном языке.
* * *
Холодное дыхание Эмира обожгло обнаженное плечо Миры, заставив каждую клеточку ее тела натянуться, словно тетива перед смертельным выстрелом. В просторной, погруженной в полумрак столовой повисла такая зловещая тишина, что было слышно, как за окнами тяжелые капли дождя разбиваются о каменные плиты террасы. Его пальцы легли на спинку ее стула с такой силой, что темное дерево жалобно заскрипело под напором стальной хватки. Мужчина возвышался над ней, как темное грозовое облако, готовое пролиться разрушительным штормом.
— Я задал тебе вопрос, Мира, — его голос звучал тихо, почти вкрадчиво, но в каждой ноте сквозила ледяная сталь, способная разрезать стекло. — Откуда тебе известно имя моего дяди Тахира в контексте той аварии? Об этом инциденте не упоминается ни в одном полицейском отчете двадцатилетней давности. Все архивы дорожной инспекции были подчищены. Так откуда в твоей прелестной головке появились эти опасные мысли?
Мира судорожно сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как сердце отчаянно бьется о ребра, грозя проломить грудную клетку. Страх парализовал на секунду, но гордость и упрямство взяли верх. Медленно, преодолевая внутреннее оцепенение, она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В ее темных глазах не было покорности — лишь вызов, чистый и беспощадный.
— В отличие от тебя, Эмир, я не доверяю слепой вере в чужие мифы, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Когда твой отец рухнул под грузом обвинений, а наш особняк начали вывозить по частям судебные приставы, я заглянула в старые папки в отцовском кабинете. Там не было компромата на твой бизнес, зато были вырезки из газет двадцатилетней давности и... кое-что еще. Фотографии с места той самой аварии, где отчетливо виден автомобиль твого дяди Тахира, стоящий на обочине за несколько минут до столкновения. Так кто здесь на самом деле лжет, Эмир? Твой обожаемый дядя, который сейчас с улыбкой пожимает тебе руки на советах директоров, или мой отец, сделанный козлом отпущения в вашей семейной бойне?
Эмир замер. На долю секунды в его темно-серых глазах промелькнула буря из самых противоречивых эмоций: шок, недоверие, ярость и внезапное осознание чудовищной ловушки, в которой они оба оказались заперты много лет назад. Его рука медленно соскользнула со спинки стула. Мужчина отступил на шаг назад, словно получив физический удар.
— Не произноси его имя в этом доме, — процедил Эмир сквозь зубы, отводя взгляд в сторону темного окна. В его голосе прорезались нотки глухой, выстраданной боли, которую он так тщательно прятал за маской циничного тирана. — Ты понятия не имеешь, в какой паутине мы все запутались, Мира. Тахир — не просто дядя. Он — архитектор разрушения наших семей. И если ты думаешь, что твои тайные раскопки в прошлом помогут тебе выйти сухой из воды, ты глубоко заблуждаешься. Игра, которую ты пытаешься начать, стоит тебе жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.