Sunnat Musayev – Доверие (страница 2)

Дорога до особняка на берегу Босфора тянулась бесконечной чередой огней фар, отражающихся в мокром асфальте. В салоне автомобиля царила давящая, осязаемая тишина. Ни один из них не произнес ни слова. Мира прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на проплывающие мимо силуэты мечетей и старинных особняков-яты, окутанных густой ночной дымкой. Она чувствовала себя не невестой, направляющейся в свой новый дом, а военнопленным, которого везут в цитадель неприятеля. Внутри нее зрело жгучее желание раскопать правду: как именно ее отец связан с гибелью матери Эмира? Какую роль во всей этой истории сыграл дядя Эмира, ставший фактическим соправителем холдинга? И главное — сможет ли она пережить этот брак, не потеряв рассудок в паутине чужих секретов?

Когда тяжелые кованые ворота фамильного поместья Йылмаз со скрипом отворились, пропуская машину внутрь территории, Мира ощутила, как по спине пробежал мороз. Особняк возвышался на самом берегу темной, неспокойной воды, похожий на мрачный средневековый замок, ощетинившийся высокими стенами против всего мира. Свет горел лишь в нескольких окнах нижнего этажа, подчеркивая монументальность и одиночество этого архитектурного монстра.

Машина остановилась у парадного крыльца, вымощенного серым гранитом. Эмир вышел первым, обошел автомобиль и сам открыл дверцу для Миры, подавая ей руку. Его ладонь была горячей, но хватка — железной, не допускающей и мысли о сопротивлении.

— Мы приехали, Мира, — тихо произнес он, наклонившись к ее уху так, что его дыхание коснулось ее шеи, заставив кожу покрыться мурашками. — С этого момента твоя старая жизнь официально окончена. Запомни главное правило этого дома: в этих стенах нет секретов друг от друга, кроме тех, что охраняю я сам. Попытаешься вести свою игру — и твой отец окажется в тюрьме быстрее, чем успеет доехать до швейцарской границы.

Мира гордо вздернула подбородок, глядя прямо в его темные, бездонные глаза, в которых отражались огги уличных фонарей. Страх отступил, уступая место холодной, злой решимости.

— Пугаешь меня, Эмир? — ее голос прозвучал неожиданно твердо и звонко в ночной тишине. — Напрасно. Человеку, у которого отобрали все, больше нечего бояться.

Эмир ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом, в котором на секунду промелькнуло искреннее уважение к ее дерзости. Он резко развернулся и повел ее вверх по широким мраморным ступеням навстречу тяжелым дубовым дверям, за которыми скрывалось их общее, полное темных тайн будущее.

В просторном холле особняка, освещенном массивной хрустальной люстрой, их уже ждала пожилая экономка в строгом сером платье и молодой человек атлетичного телосложения с холодными глазами профессионального телохранителя.

— Госпожа Фатьма, покажите молодой госпоже ее комнату на третьем этаже, — отдал приказ Эмир, не снимая пальто. — И проследите, чтобы ее личные вещи были доставлены в течение часа. У меня совещание в кабинете, меня не беспокоить.

Эмир растворился в коридоре левого крыла, а Мира осталась стоять посреди величественного холла, ощущая себя чужеродным элементом в этом холодном царстве мрамора и роскоши. Госпожа Фатьма сделала сдержанный, почтительный поклон, но в ее взгляде не было ни тепла, ни радости.

— Прошу за мной, госпожа, — бесцветным голосом произнесла экономка, разворачиваясь к парадной лестнице.

Поднимаясь по ступеням в свою новую тюрьму, Мира бросила последний взгляд на темное окно, за которым шумел равнодушный Босфор. Она еще не знала, что покои на третьем этаже станут не просто местом ее уединения, а эпицентром опасной игры, где каждый неверный шаг может стоить жизни. Завтра начнется новая реальность, но сегодняшняя ночь принадлежала теням прошлого, которые уже начали стучать в закрытые двери.

* * *

Тяжелые шаги экономки госпожи Фатьмы гулко разносились по бесконечным ковровым дорожкам второго этажа, устланным бордовым бархатом с выцветшими золотыми вензелями. Мира шла следом, механически переставляя ноги, словно марионетка, чьи нити только что перерезали и вновь грубо связали в узел. Пространство особняка давило своей монументальной старомодностью: портреты суровых предков рода Йылмаз в массивных позолоченных рамах следовали за ней каждым своим мазком, создавая липкое ощущение постоянной слежки. Казалось, даже воздух здесь был пропитан запахом столетней пыли, сухих хризантем и скрытой угрозы.

— Мы пришли, госпожа Мира, — остановившись у массивной двустворчатой двери темного дерева в самом конце длинного коридора третьего этажа, произнесла Фатьма. Ее голос звучал сухо, без единой нотки человеческого тепла или подобострастия, положенного новоиспеченной хозяйке дома. — Это личные покои господина Эмира, а ваши комнаты находятся за этой внутренней дверью. Самовольно покидать пределы третьего этажа после девяти вечера не разрешено правилами дома. Ужин вам подадут в комнату ровно в восемь.

Фатьма повернула тяжелый кованый ключ в замочной скважине и отступила на шаг назад, позволяя девушке войти. Дверь со скрипом отворилась, открывая взору просторное помещение, оформленное в строгих серо-стальных тонах. Огромная кровать с балдахином из тяжелой черной парчи занимала центральную часть комнаты, уныло напоминая катафалк. Окна выходили на темную, бушующую гладь Босфора, чьи волны с глухим стоном бились о каменный фундамент утеса. На туалетном столике из красного дерева уже стоял одинокий дорожный чемодан Миры — единственный островок ее прошлой жизни в этом враждебном бастионе.

— Подождите, Фатьма, — Мира резко обернулась, перехватив экономку за запястье, пока та не успела закрыть дверь. — Скажите мне... то, что произошло двадцать лет назад... гибель матери господина Эмира и авария... неужели в особняке никто об этом не говорит? Почему все молчат?

Лицо экономки мгновенно окаменело, превратившись в безжизненную маску. Она медленно, но непреклонно высвободила свою руку из пальцев Миры, ее глаза на секунду расширились от едва сдерживаемого суеверного ужаса.

— В этом доме, госпожа, есть золотое правило, о котором вам лучше помнить каждую секунду вашего здесь пребывания, — прошептала Фатьма, наклонившись ближе, так что запах дешевого лаврового мыла смешался с ароматом сырости. — Мертвые покоятся на кладбище в Зынджиркую, а живые обслуживают тех, кто унаследовал их грехи. Вы подписали контракт с дьяволом, девочка моя. Теперь молитесь, чтобы ваш отец успел уехать в свою Швейцарию раньше, чем проснется то, что Эмир-бей запер в подвалах своей памяти.

Не дожидаясь ответа, экономка захлопнула дверь. Щелкнул тяжелый засов — Мира оказалась заперта в ловушке, которую выбрала сама во имя спасения отца.

Оставшись в тишине, разрезаемой лишь воем ветра за окном, Мира медленно подошла к чемодану и щелкнула застежками. Руки дрожали мелкой, неукротимой дрожью. Она достала из кармана пальто маленький блокнот и ручку, собираясь записать все детали этого безумного дня, но вместо строчек на бумаге сами собой возникли обрывки мыслей. Зачем Эмиру понадобился именно фиктивный брак? Если он винит семью Сезеров в крахе своего прошлого и гибели матери, почему не уничтожил их отца юридически до конца, а дал лазейку? Почему именно она, Мира, должна находиться в эпицентре этой ненависти? Ответ ускользал, прячась за барьером холодной логики и скрытой ярости мужчины со шрамом на руке.

Внезапно в тишине комнаты раздался резкий, механический звук. Мира вздрогнула и обернулась. В углу комнаты, рядом с массивным книжным шкафом, заполненным томами по юриспруденции и международной экономике, в стене была вмонтирована небольшая металлическая панель внутренней связи — интерком, которой пользовалась прислуга. Лампочка на ней мигала тревожным красным светом. Кто-то вызывал ее из нижних кабинетов.

Мира с опаской подошла к панели и нажала тумблер связи, чувствуя, как пересохло в горле.

— Слушаю, — произнесла она стальным, но выдающим внутреннее напряжение голосом.

Из динамика раздался ровный, лишенный каких-либо эмоций голос Эмира:

— Я поднимаюсь наверх, Мира. Переоденься в то платье, что лежит в гардеробной на вешалке. Через двадцать минут мы ужинаем вместе. И советую тебе сменить этот вызывающий тон на более подобающий статус жены главы холдинга Йылмаз. Нас ждет долгая ночь знакомства с правилами выживания.

Связь оборвалась коротким зуммером. Мира яростно ударила ладонью по металлическому корпусу интеркома, чувствуя, как закипает чистая, неразбавленная злость. Послушная кукла? Жена для публичных выходов? Черта с два. Если Эмир Йылмаз думает, что сломал ее волю одной угрозой тюрьмы, он глубоко заблуждается. Она найдет способ вырвать у него правду о той аварии, раскопать тайны прошлого и уничтожить его империю изнутри, даже если для этого придется играть по его жестоким правилам до самого конца.

Подойдя к гардеробной, Мира резко распахнула створку. На плечиках висело роскошное, усыпанное пайетками платье глубокого изумрудного цвета, резко контрастирующее с ее траурным настроением. Рядом лежали черные шелковые чулки и изящные туфли на шпильке. Нащупав в кармане своего старого платья маленький металлический ключ от отцовского сейфа, который она успела захватить в день обыска, Мира спрятала его под подкладку сумочки. Игра началась, и ставки в ней были выше человеческой жизни. В этот самый момент в коридоре раздался тяжелый, размеренный стук шагов Эмира, направляющегося прямо к ее дверям.