Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 46)

Мир не погас. Он взорвался.

Её сознание провалилось в кипящий океан сырых данных – тот самый «шум» Ковчега, который она пыталась обуздать. Во вспышке боли её разум, отчаянно ищущий опоры в хаосе, выхватил из него два образа: фундаментальный паттерн – ту самую ключевую спираль Ковчега, идеальную, светящуюся логарифмическую спираль, отражённую в самой структуре шума. А за ней, в глубине этого вихря, на долю секунды, ей почудилось, что за хаосом данных скрывается нечто упорядоченное, наблюдающее. Холодный, статичный взгляд из бездны. Или это была просто агония умирающих нейронов. Видение тут же распалось, оставив лишь ледяное ощущение чужого, древнего присутствия.

Физическая реакция была мгновенной и чудовищной.

Беззвучный крик сорвался с её губ, когда тело выгнулось в кресле в неестественной, болезненной дуге. Словно невидимая рука согнула её позвоночник. Мелкие мышцы на лице и руках задёргались в неконтролируемых конвульсиях, а пальцы скрючило, словно от удара током.

– Айко! – вскрикнула Таня, бросаясь к ней.

QR-код на запястье Айко, её био-интерфейс и теплоотвод, обычно лишь тусклый рисунок на коже, излучал тепло, как перегретый процессор. Потянуло едким запахом палёной изоляции, озона и перегретой керамики. Кожа вокруг мгновенно покрылась волдырями от теплового удара.

Таня пыталась удержать её, вырвать кабели из аварийных разъёмов кресла, но тело подруги билось в судорогах, не подчиняясь ничему.

А затем всё прекратилось. Так же внезапно, как и началось. Тело Айко обмякло, безвольно повиснув на ремнях кресла.

– Айко! Айко, очнись! – Таня осторожно потрясла её за плечо.

Айко тихо застонала. Она с трудом, рывками, подняла голову. Попыталась открыть глаза, моргнула раз, другой. Но перед ней была лишь абсолютная, непроницаемая темнота.

– Таня… – прошептала она, и паника, впервые за долгое время, прорвалась в её голосе. – Я… я ничего не вижу.

Таня замерла, её сердце ухнуло в ледяную пропасть. Она быстро подкатила к Айко портативный медицинский сканер. Несколько секунд ожидания показались вечностью. Диагноз на маленьком экране был быстр и безжалостен: критическое повреждение зрительных нервов. Шансы на восстановление в полевых условиях – отсутствуют.

Айко Мураками, гений-хакер, самый зоркий глаз станции «Селен», только что заплатила за их шанс своим зрением. Она ослепла.

Семя Сомнения

А на мостике «EAS Возмездие» лейтенант Кимура докладывал капитану Мориарти:

– Аномалия исчезла так же внезапно, как и появилась, сэр. Аналитики не могут дать объяснения. Запротоколировано как «неклассифицируемый телеметрический призрак».

Мориарти молча смотрел на тактическую карту, где маркер «Селены» снова стал чётким и стабильным. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала тихая буря. В его памяти снова всплыл призрак колонии «Заря-12» – сотни погибших из-за его минутного колебания. Тот урок он выучил кровью. Приказ есть приказ.

Но это… это было нечто иное.

Станция, которую он должен был уничтожить, ведёт себя… странно. Непредсказуемо. Они не молят о пощаде. Они огрызаются невозможными с точки зрения физики аномалиями, заставляя его лучшие системы сходить с ума. Совпадение? Или… демонстрация силы, о которой он не подозревал?

Впервые за десять лет в монолите его уверенности появилась крошечная трещина. Рейес, согласно досье, был опытным офицером, а не паникёром. Что, если в его безумных криках об угрозе была доля правды? Что, если слепое исполнение одного приказа приведёт к гибели того самого мира, который он поклялся защитить?

Он не отменит приказ. Но он больше не мог позволить себе роскошь слепой уверенности.

– Проведите полное сканирование всех фоновых излучений от Ковчега, лейтенант, – его голос был ровным, как гладь замёрзшего озера. – Я хочу знать, что это было. И подготовьтесь к приёму данных со станции «Селен». Если они решат что-то передать, я хочу быть готовым.

Мориарти отвернулся к обзорному экрану, где далёким синим бриллиантом сияла Земля. Атака хакера «Селены» сработала. Она не передала ему ни байта информации. Она лишь заставила его задать главный вопрос, который предшествует любому мятежу: «А что, если приказ – это ошибка?». Семя сомнения было посеяно.