Sumrak – Первые искры (страница 49)

Из вражеского лагеря донеслись новые звуки. Сначала – удивленные, гортанные крики. Затем – нарастающий рев паники и животного ужаса. Они не понимали, что происходит. Для них это была слепая, сверхъестественная ярость природы, огненный дух саванны, обрушившийся на них из темноты по неведомой причине.

Зор, Лиа и Гром, уже отбежавшие на безопасное расстояние, остановились на вершине холма и смотрели на дело своих рук. В их глазах не было триумфа. Лишь благоговейный ужас перед той могучей, разрушительной силой, которую они посмели разбудить и направить. План приведен в исполнение. Теперь начиналась вторая, еще более опасная часть – шаг в самое сердце хаоса.

Глава 84: Шёпот в Темноте

Огненный вал, исполнив свою задачу, унесся дальше в ночь, оставляя за собой черную, дымящуюся землю. Зор, Лиа и Гром стояли на вершине холма, и перед ними раскинулась сюрреалистическая, адская картина. С одной стороны саванна все еще полыхала, освещая горизонт зловещим, пульсирующим багрянцем. С другой – лагерь «Чужих», вырванный из темноты этим заревом, был погружен в полный хаос. Воздух дрожал от треска горящих деревьев на окраине долины, от рева обезумевших от страха врагов и от едкой, удушливой вони гари, которая першила в горле и заставляла слезиться глаза.

Зор сделал короткий, резкий жест. Пора.

Они начали спуск в долину. Но не с той стороны, где бушевал огонь, а с противоположной, неохраняемой, погруженной в глубокую, спасительную тень.

Их путь лежал по границе света и тьмы. Слева от них, за рекой мрака, полыхал ад, отбрасывая на скалы дикие, пляшущие тени. Справа была их союзница – ночь. Они передвигались короткими, быстрыми перебежками от одного большого валуна к другому, от одного колючего куста к следующему. Их движения, отточенные часами подготовки, были слаженны и почти беззвучны. Лиа, как ночной зверек, указывала путь, ее глаза, привыкшие к полумраку, видели каждую ямку, каждый предательский камень. Гром шел последним, его голова постоянно вращалась, уши ловили малейший подозрительный шорох. Зор был между ними – мозг операции, постоянно оценивающий меняющуюся обстановку.

Они видели силуэты «Чужих», мечущихся на фоне огня. Враги были полностью дезориентированы. Одни пытались тушить пламя, забивая его шкурами, другие просто бегали туда-сюда, издавая панические, гортанные крики. Все их внимание было приковано к огненной стене. Их тыл, их спина, была полностью открыта.

Наконец они достигли окраины лагеря. Это было самое опасное место. Они замерли, прячась за огромной кучей мусора – объедков, сломанных костей и гниющих остатков шкур, от которой несло невыносимой, тошнотворной вонью. В нескольких шагах от них, тяжело дыша, пробежал один из «Чужих». Его лицо в свете далекого пламени было искажено первобытным ужасом. Он не смотрел по сторонам, его единственной целью было убежать от огня. Он пронесся мимо, не заметив трех теней, которые на мгновение стали частью грязной, вонючей кучи. Они видели вблизи отвратительный беспорядок лагеря, небрежно брошенное оружие, куски недоеденного мяса, уже покрытые мухами. Все подтверждало их первые впечатления о дикости и беспечности врага.

Зор подал знак двигаться дальше, вглубь. Их логика была проста: пленника, как ценность или обузу, должны были держать где-то в центре, у главного костра, который сейчас был почти заброшен. Они скользили от тени одного неуклюжего заслона от ветра к другому – те были сделаны из кое-как набросанных друг на друга веток и старых, гниющих шкур.

Центр лагеря оказался на удивление пустым. Почти все «Чужие» сбежались к краю долины, чтобы бороться с огнем или просто в панике наблюдать за ним. Здесь, в сердце вражеского логова, царила жуткая, неестественная тишина, нарушаемая лишь далеким ревом и треском пламени. Они начали методично, шаг за шагом, осматривать темные углы, заглядывать за груды хлама. Сердце каждого стучало так громко, что, казалось, его стук должен был услышать весь мир. Где он? Что, если его здесь нет? Что, если его убили еще до пожара?

Зор жестом указал на группу шалашей у подножия скалы – логичное место. Но Лиа замерла. Она посмотрела в другую сторону, на самую темную, грязную и безнадежную часть лагеря – на зловонное нагромождение отбросов, костей и гниющих шкур. Логика говорила, что там не может быть никого живого. Но что-то внутри, неясное и сильное, как тянущая боль, тянуло ее именно туда. Это было не знание, а чувство, слепой материнский инстинкт. Она коснулась руки Зора и указала в темноту. Он на мгновение заколебался, но во взгляде Лии была такая непреклонная уверенность, что он кивнул.

Она подползла вплотную и осторожно, кончиками пальцев, коснулась плеча сжавшейся фигуры.

Силуэт судорожно вздрогнул и издал тихий, испуганный, похожий на писк стон. Он отпрянул, вжимаясь в стену, его глаза обезумели от ужаса. Он не видел в Лие спасительницу, он видел еще одну угрозу, еще одного мучителя, пришедшего из темноты.

Лиа замерла, убирая руку. Она не стала хватать его. Она медленно, очень медленно, поднесла ладонь к своему лицу и издала тихий, уникальный, щебечущий звук – тот самый, которым она подзывала своего Малыша. Звук, который Кай слышал тысячи раз с самого детства.

Мальчик на мгновение замер. Его дикий, животный страх столкнулся с чем-то глубоким, смутно знакомым. Звук пробился сквозь пелену ужаса, но лицо, которое он видел, все еще было лицом врага, пришедшего из темноты. Он не перестал дрожать, его глаза продолжали метаться по сторонам, ища путь к бегству. Он не доверял. Память о жестокости была сильнее памяти о нежности.

Лиа не двигалась. Она повторила звук еще раз, тише, мягче. Она не протягивала рук, не пыталась приблизиться. Она просто сидела и смотрела на него с той безграничной, терпеливой тревогой, которую он видел в ее глазах тысячи раз, когда падал или болел. И именно этот взгляд, а не звук, в конце концов пробился к нему. Он увидел не угрозу. Он увидел дом.

И тогда, сквозь пелену ужаса, пришло узнавание. Он медленно повернул голову. В полумраке, освещенном лишь далеким адским заревом, Лиа увидела два огромных, все еще полных страха, но уже осмысленных глаза и знакомые, хоть и исхудавшие и перепачканные, черты.

Они нашли его. Но самая трудная часть – выбраться отсюда живыми – еще только начиналась.

Глава 85: В Логове Врага

Узнавание, пробившееся сквозь пелену ужаса, не принесло Каю облегчения. Оно лишь сменило один страх на другой. Он смотрел на знакомое лицо Лии, на темные фигуры Зора и Грома за ее спиной, и его истощенное тело била неудержимая дрожь. Он попытался что-то сказать, позвать, но из его пересохшего горла вырвался лишь тихий, хриплый кашель.

Лиа тут же приложила палец к своим губам, ее жест был резким и повелительным. Она быстро, но бережно осмотрела его. Кожа да кости, покрытые слоем грязи, запекшейся крови и свежими ссадинами. Его руки были стянуты за спиной грубыми путами из сухожилий, которые впивались в его худые запястья, превратив их в кровоточащие язвы. Он дрожал не от ночного холода, а от глубокого, внутреннего озноба – от шока и крайнего истощения. Зор и Гром беззвучно подползли ближе. Одного взгляда Зору было достаточно, чтобы понять: Кай не сможет бежать. Он едва ли сможет идти.

Началась быстрая, тихая, отточенная до автоматизма операция. Гром, не теряя ни секунды, достал свой самый острый кремневый нож. Прижав палец к натянутым путам, он начал делать быстрые, пилящие движения. Сухие волокна поддавались с трудом, с неприятным, скрежещущим звуком. Это заняло несколько драгоценных, бесконечных мгновений, прежде чем путы с сухим треском лопнули. Лиа тут же взяла освобожденные, безвольные руки мальчика. Зор в это время контролировал обстановку, его взгляд сканировал тени вокруг. Далекие крики «Чужих» становились громче и злее. Время утекало, как кровь из раны.

Они попытались поставить Кая на ноги. Но ноги подкосились, словно были сделаны из мокрой травы. Он беззвучно осел бы на землю, если бы Зор и Гром не подхватили его под руки. Долгие дни плена, голод и страх выпили из его мышц всю силу. Им пришлось практически волочить его за собой, и их скорость резко упала. Но хаос был их союзником. "Чужие" были толпой, а не племенем. Одни бежали от огня, другие с яростными криками бросались на пламя, создавая еще больше суматохи.

Они пересекали небольшую поляну, когда несколько «Чужих» возвращались к главному костру. Группа Зора рухнула в глубокую тень, отбрасываемую огромным валуном. Враги прошли всего в нескольких шагах. Но один из них, самый крупный, вдруг остановился. Он замер и медленно повернул свою тяжелую голову, принюхиваясь. Его пустые, лишенные мысли глаза скользнули по тени, где затаились беглецы. Лиа почувствовала, как ее сердце перестало биться. Но в этот момент со стороны пожарища донесся новый, яростный рев, и «Чужой», отвлекшись, поспешил к своим.

Опасность миновала, но Зор понял, что медлить больше нельзя. В этот момент в центре вражеского лагеря один из «Чужих» добежал до грязного закутка. Он замер, вглядываясь в пустоту. Место, где должен был лежать Кай, было пустым. На земле валялись перерезанные путы. Осознание ударило его, как удар копьем. Он запрокинул голову и издал пронзительный, яростный крик – крик не страха, а бешенства от обнаруженной пропажи. Этот звук, как сигнал, прорезал общий шум. Паника врага сменялась организованной яростью.