Sumrak – Первые искры (страница 24)

Вот и огромное поваленное дерево. Зор опустил "гнездо" на землю и подошел к нему. Он проигнорировал поверхностный, остывший пепел. Его прошлый опыт подсказывал, что там остались лишь мертвые искры. Ему нужно было то, что тлело долго, защищенное от воздуха и влаги.

Используя свою палку-копалку как рычаг, он начал копать в самой толстой, сердцевинной части ствола. Слой пепла и обугленной трухи был глубок. Это была тяжелая работа. Наконец, его палка наткнулась на что-то твердое. Он отбросил ее и начал разгребать пепел руками. Под толстым слоем золы он почувствовал его – сухой, уверенный жар.

Он раскопал глубже и нашел их. Это были не крошечные угольки, а несколько крупных, почерневших кусков древесины размером с его кулак. Снаружи они были черными, но в глубоких трещинах, как вены, пульсировал густой, темно-красный свет. Он почувствовал их жар – не резкий и поверхностный, а глубокий, ровный и уверенный. Эти головни были тяжелыми и плотными; они не трещали и не метались, а дышали медленным, могучим теплом. Это была именно та добыча, за которой он пришел.

С предельной осторожностью, используя две палочки как щипцы, он переложил первую горячую, тяжелую головню в "гнездо", на подстилку из мха. Мох тут же задымился, но не вспыхнул, а начал медленно тлеть, впитывая жар. Затем он положил вторую и третью. Глина под его пальцами стремительно нагрелась, став очень теплой, но не обжигающей. Он с тревогой вглядывался в стенки – появятся ли новые трещины от жара? Пока нет. Несовершенная конструкция, укрепленная мхом, держалась.

Он осторожно поднял "гнездо". Оно было тяжелым, но жар был надежно укрыт внутри. Это было несравнимо лучше, чем нести угли в хрупких листьях. Он чувствовал себя не просто несущим огонь, а его хранителем. Поправив на плече сверток с кореньями, он развернулся и начал обратный путь. Впереди его ждала та же опасная тропа, но теперь он нес в руках не просто надежду, а первое в мире устройство для ее сохранения.

Глава 42: Испытание "Гнезда"

Головни, извлеченные из сердца обугленного дерева, тяжело легли в глиняное "гнездо". Сухой мох под ними тут же задымился густым, ароматным дымом, но не вспыхнул. Гнездо быстро нагрелось, став тяжелым и очень теплым. Зор с тревогой осмотрел его стенки. Сеть мелких трещинок, казалось, не увеличилась, армирующие волокна мха держали конструкцию.

Он осторожно поднял свою ношу. Это было совсем не то, что нести угли в листьях. Жар был сильным, но не обжигающим, он был надежно укрыт. Зор чувствовал себя не просто носителем, а хранителем, почти повелителем этого маленького, портативного очага. Он прикрыл "гнездо" сверху большим листом, оставив небольшое отверстие для воздуха, и двинулся в обратный путь. Первые шаги были полны осторожной уверенности.

Путь назад всегда кажется короче, но не в этот раз. Каждая неровность земли, каждый корень, о который он спотыкался, отдавался толчком в его руках. Он нес "гнездо" с максимальной осторожностью, но тряски было не избежать. Когда он снова перебирался через овраг, ему пришлось на мгновение прижать ношу к себе, чтобы освободить руку. Он почувствовал, как что-то хрустнуло под его пальцами.

Остановившись на другой стороне, он с замиранием сердца осмотрел "гнездо". От края откололся небольшой кусочек глины, обнажив слой спекшегося мха. Жар от головней был слишком силен для необожженной глины, и вибрация довершила дело. Это была еще не катастрофа, но первая серьезная пробоина. Дымок из нового отверстия повалил гуще. Огонь внутри начал дышать свободнее, а значит – гореть быстрее. Время начало работать против Зора.

Он ускорил шаг. Он чувствовал, как "гнездо" в его руках становится все горячее. Головни, получив больше кислорода, начали тлеть с удвоенной силой. Это было хорошо для розжига костра, но губительно для долгой транспортировки. Он пытался заткнуть пробоину комком свежей глины, которую нашел у ручья, но она тут же высыхала и отваливалась. Он видел, как сквозь щели вырываются не только дым, но и крошечные, яркие искры. Его драгоценное топливо сгорало на глазах, превращаясь в пепел. Жар, который поначалу был приятным и обнадеживающим, теперь становился почти нестерпимым, обжигая пальцы даже сквозь толстые стенки "гнезда". Он нес в руках жар, который больше не согревал, а пожирал сам себя, вырываясь наружу.

Это случилось внезапно, когда до родных скал оставалось не так уж и далеко. Пронзительный, обжигающий жар сменился быстро убывающим теплом. Дымок стал слабее и вскоре прекратился совсем. Зор остановился, уже зная, что произошло. Он осторожно опустил "гнездо" на землю и заглянул внутрь. Вместо пульсирующих красным светом головней там лежала лишь горстка серого, безжизненного пепла. Они сгорели. Слишком быстро.

Он снова потерпел неудачу. Он дошел почти до самого дома, чтобы принести им лишь теплый прах своей надежды в глиняной оболочке. Отчаяние и усталость навалились на него всей своей тяжестью. Он в сердцах пнул "гнездо" ногой, ожидая, что оно развалится на куски.

Но его нога встретила неожиданно жесткое сопротивление, и вместо глухого шлепка по высохшей грязи раздался короткий, твердый "тук!", почти как удар по камню. "Гнездо" откатилось в сторону, целое и невредимое.

Зор замер, с недоумением глядя на него. Этот звук, такой неуместный и странный, пронзил общую апатию. Лиа, до этого безучастно смотревшая в пустоту, вздрогнула и медленно повернула голову. Даже Курр, дремавший у дальней стены, приоткрыл один глаз. Его ухо, за долгую жизнь научившееся различать тысячи звуков саванны, уловило эту неправильность.

Зор подошел и осторожно поднял. Предмет в его руках был неправильным. Он стал легче, но при этом казался прочнее. Зор провел пальцем по внутренней, красноватой поверхности. Она была твердой и плотной, и когда он постучал по ней костяшкой пальца, она издала короткий, звонкий звук. Он попробовал царапнуть ее ногтем. Ноготь оставил белый след, но глина не крошилась, а сопротивлялась, как кость или камень.

Он перевернул "гнездо" и постучал по обожженному дну. Вместо глухого "шорх" высохшей грязи, его ухо уловило короткий, высокий "цэк!". Это был звук, которого не должно было быть. Звук камня. Но камня, который он слепил из грязи своими руками.

Он не понимал, что произошло. Он лишь чувствовал, что держит в руках аномалию, предмет, нарушивший законы мира. И это чувство необъяснимого было почти таким же сильным, как и горечь неудачи. Медленно, как во сне, он побрел в сторону расщелины, неся в руках символ своего провала, который одновременно был и новой, непостижимой загадкой.

Глава 43: Уроки Глины и Огня

Зор вошел в расщелину, как тень. Он не пытался скрыть свою неудачу. Вся его поникшая фигура, сгорбленные плечи и пустые руки говорили о поражении. Он молча прошел к центру и опустил на землю свое пустое, но на удивление целое "гнездо".

Лиа, увидев, что огня нет, тихо отвернулась, и в этом простом движении было больше горечи, чем в любом крике. В ее глазах больше не было надежды, лишь тупая, смиренная боль. Малыш на ее руках все так же дышал прерывисто. Торк издал короткий, торжествующий рык, который эхом пронесся по пещере. Это был звук победы грубой, холодной реальности над хрупкими надеждами. Я же говорил. Когда Торк издал свой торжествующий рык, а Зор в отчаянии пнул гнездо, и оно не развалилось, взгляд Лии искоса метнулся к странному предмету. Удивление на мгновение пробилось сквозь пелену горя. Другие члены группы, видя пустые руки Зора, разочарованно разошлись по своим углам, снова погружаясь в апатию. Миссия провалилась.

Только Курр подошел ближе. Он не смотрел на Зора. Его старые, опытные глаза изучали само "гнездо". Он коснулся его пальцем, постучал, приподнял. Он заметил изменение. Его лицо не выражало ничего, но он не отходил, наблюдая, как будто читал историю этого предмета.

Зор не обращал внимания на реакцию группы. Он был поглощен загадкой в своих руках. Он сидел на корточках перед пустым гнездом. Он снова и снова проводил пальцами по его внутренней, красноватой и твердой, как камень, поверхности. Затем он касался внешней, серой и все еще хрупкой части. Разница была ошеломляющей. Он взял комок оставшейся сырой глины и положил рядом. Он надавил на него пальцем – осталась вмятина. Он надавил на обожженную часть гнезда – палец ощутил лишь твердую, несгибаемую поверхность. Он капнул на сырую глину водой – она размокла, превратившись в грязь. Он плеснул водой на обожженную часть – капли просто скатились, не оставив и следа.

В его голове медленно, мучительно формировалась связь. Не как четкая мысль, а как наплыв образов. Вот красный, твердый черепок. А вот – тот нестерпимый, пульсирующий жар, который он нес с пожарища. Жар, который обжигал ему руки и превратил его драгоценные угли в пепел.

Лиа, укачивая ребенка, медленно подошла чуть ближе. Она остановилась на расстоянии, не вмешиваясь, но ее присутствие ощущалось. Ее внимательный, хоть и усталый, взгляд следил за руками Зора. Она видела, как он сравнивает два типа глины. Она тоже видела разницу в цвете, видела, как капли воды скатываются с обожженной поверхности. Она не понимала причин, но видела результат. Их общая неудача породила какую-то загадку, и это было лучше, чем просто пустота.