Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 21)

– Каков на данный момент размер фонда?

– Пойдемте, покажу. – Разия встала, подошла к столу. Вытащила толстый гроссбух, открыла его, показала Первин колонку, где было расписано снятие денег.

– Насколько я понимаю, там сто семь тысяч рупий, и последний раз фонд пополнялся два года назад.

– Муж очень старался пополнять фонд в годы войны, когда фабрики наши работали круглосуточно. Но сейчас средств не хватает, потому что каждый год пятнадцать тысяч уходит ветеранам, а три – нам, женам. Когда дети достигнут совершеннолетия, выплаты на семью увеличатся до семи тысяч рупий в год.

Разия разбирается в математике. Но способна ли она заглянуть в будущее?

– При нынешнем объеме расходов фонд через несколько лет истощится, – заметила Первин.

Разия глядела мрачно.

– Я знаю.

Первин очень многое нужно было сообщить Разии, но первым делом она подумала про одно: что будет, если расходовать в год даже больше пятнадцати тысяч рупий?

– А вы прикинули, во что обойдется строительство медресе?

Разия уставилась на нее.

– Медресе? Что вы имеете в виду?

Первин с ужасом подумала, что выдала еще один секрет. Но мутавалли вакха положено об этом знать.

– Мукри-сагиб сказал мне, что на средства вакха решено финансировать строительство школы для мальчиков. Он собирается в ближайшее время нанять учителей и открыть ее в этом году.

Разия надолго погрузилась в молчание. А когда смогла подобрать слова, то произнесла их мрачно и вполголоса:

– Я… я ошарашена. Он ни слова не сказал мне про медресе, когда собрал нас, чтобы подписать бумаги о передаче средств в вакф.

А Сакина все знала. Потому что мистер Мукри ей все сказал – видимо, увидев в ней главную среди жен?

– Мне Мукри-сагиб об этом сказал, – ответила Первин, стараясь скрыть неловкость. – Именно поэтому он и хочет, чтобы передача махров произошла как можно быстрее.

– Полагаю, если мы передадим свои махры полностью, некоторое время денег хватит на оба начинания. – Голос Разии звучал угрюмо. – Но ведь изначально вакф создан для помощи раненым ветеранам.

Первин нужны были подробности.

– Похоже, для вас задачи фонда по-прежнему очень важны. Как так вышло?

– Все началось одновременно с войной, – сказала Разия, двинув ногами – качели опять закачались. – В 1915 году правительство разместило на фабрике Фарида заказ на тысячи рулонов полотна-хаки для нужд армии. Мой муж хорошо на этом заработал. Я же видела это так: мы одеваем мужчин, чтобы они шли в бой, где легко могут получить ранение или погибнуть. Мне это не нравилось.

– Умирать очень грустно! – своим всезнающим тоном прокомментировала от стола Амина. – Очень грустно для тех, кто остается. Хотя, если вести праведную жизнь, попадешь на небо.

– Меня все преследовала мысль: а ведь без формы из нашей ткани мужчины не шли бы в бой. – Разия мерно раскачивала качели. – Мы ничего не можем сделать для тех несчастных, которые погибли, а только индийцев погибло свыше семидесяти тысяч. Но мы можем хотя бы обеспечить одеждой, инвалидными креслами и другими необходимыми вещами раненых, а также оказать помощь их семьям, поскольку военной пенсии на жизнь не хватает.

Слова Разии напомнили Первин о том, что они с Элис видели своими глазами: в каких условиях живут раненые ветераны, которых разместили в некоторых помещениях Оксфорда. Ужасно было видеть их увечья.

– А каким образом вы помогали ветеранам-мусульманам?

– Мы помогаем всем бойцам индийской армии, вне зависимости от их религии. Солдату достаточно обратиться к своему командиру, сотруднику госпиталя или капеллану. Я знаю одного из этих офицеров, капитана Аарифа Али, который помог оказать помощь многим бойцам, да и другим. Могу я показать вам его письма?

Разия подошла к высокому книжному шкафу и вернулась с тяжелым альбомом: на каждой его странице были наклеены письма. Первин стала пролистывать и увидела страницы на самых разных языках: урду, хинди, пенджаби, английском, тамильском. Капитан Али и сам написал много писем – по-английски, видимо, потому что они должны были проходить цензуру у командира.

Ваше щедрое пожертвование в сто рупий от мая 1918 года пришлось очень кстати. Я смог обеспечить одеждой пятерых ветеранов, купить десять тростей и три инвалидных кресла. Следуя вашему предложению, мы продолжаем выдавать возвращающимся домой рядовым по сто рупий, которые они могут потратить по своему усмотрению, а также просим членов их семей, у которых есть особые нужды, присылать нам заявки с подробностями.

Первин перевернула страницу, прочитала еще одно письмо капитана Али:

Мистер Бхатия проливал слезы благодарности, узнав, что вы оплатите школьное обучение сына и дочери рядового Бхатии. Его жена отправила вам прочувствованное письмо, которое я прилагаю. Миссис Фарид, ваши вопросы касательно нужд членов семей не доставляют мне никакого беспокойства. Они помогают мне лучше понять характер моих бойцов и то, сколь многим они пожертвовали ради служения государству.

– Когда война закончилась, капитан Али приехал сюда, чтобы отдать моему мужу и мне дань уважения; он объяснил, что нужд по-прежнему много. Да, война закончилась, но бойцы продолжают выписываться из госпиталей, им нужны оборудование и лечение, которые армия им предоставить не в состоянии.

– Капитан Али несколько недель назад приехал поговорить с амми, но Мукри-сагиб не позволил, – сообщила Амина, повторив то, что Первин уже слышала от Сакины.

– У нас иддат, – строго напомнила дочери Разия.

– А я видела капитана через джали, амми. Он красивый, прямо как король!

– Амина! – укорила ее мать.

Первин подумала, что у женщин должно быть право разговаривать через джали с мужчинами, если речь идет о важных семейных делах. Но это лишь по касательной относилось к их разговору.

– Разия-бегум, поскольку вы – мутавалли, все решения по вакфу принимать вам. Но, как бы оно ни было, суд вряд ли без дополнительных вопросов поменяет выгодополучателя от средств вакха. Я сообщаю вам это на основании предыдущих судебных решений.

Разия глянула на нее едва ли не сердито.

– Вы говорите так, как будто это простое дело. Как я могу настаивать на своем в присутствии Мукри-сагиба?

– Мне кажется, вы неверно трактуете ситуацию, – мягко произнесла Первин. – Ваш муж назначил его служить интересам семьи.

– Мукри-сагиб – распорядитель имуществом, то есть исполняет в доме обязанности старшего мужчины. Заправляет всем. Если ему не понравится мое поведение, представляете, что он может сделать, когда в следующий раз пойдет в банк снимать для нас деньги? Банкиры выполняют все его распоряжения.

Первин вдруг стало не по себе. Она ведь видела гроссбух Разии – но там все записи от руки. Не исключено, что мистер Мукри уже и так снимает деньги без ее ведома.

– А что будет с деньгами на еду и одежду, если он рассердится? – Разия заговорила громче. – Будут ли у нас средства, чтобы платить за электричество в доме, за работу вентиляторов? Дети уже остались без гувернантки.

– Вы о чем думаете, мисс Мистри? У вас лицо очень сердитое. Вы обиделись на амми? – встревоженно спросила Амина.

– Нет, я не обиделась. С распорядителями имуществом часто случаются такие вещи.

Первин попыталась разжать челюсти. Она подумала о том, что вдовы могут подать иск об отстранении Файсала Мукри от должности. Шансов на успех будет больше, если их решение будет единодушным и если удастся представить убедительные доказательства его злоупотреблений. На подготовку уйдет не меньше месяца, а потом дело будет много месяцев дожидаться суда. Как вдовы будут жить все это время?

– Вы очень многое можете сделать, – продолжила она, доставая договор на махр, который они пока не обсудили. – Нам нужно поговорить о доле, которую вам пообещали при вступлении в брак.

– Клочок заболоченной земли рядом с текстильными фабриками, – небрежно произнесла Разия. – Вряд ли он дорого стоит.

– На деле – дорого. Землю застроили, там стоят две ваши семейные фабрики.

Плечи Разии от изумления поползли вверх. Она вгляделась в Первин, словно пытаясь понять, правду ли та говорит.

– Это значит, что фабрики тоже принадлежат амми? – голосом звонким от волнения спросила Амина.

– Это решит суд, – сказала Первин, глядя на Разию – к той все еще не вернулся дар речи. – Обещание содержится в письме про махр, однако муж не передал вам прав на землю. Но это еще не поздно сделать. Вам только нужно будет дать мне или другому юристу распоряжение этим заняться.

Разия еще немного помолчала, потом испустила долгий судорожный вздох.

– По-моему, не стоит этого делать. Мой муж использовал эти земли на нужды фирмы, то есть на благо всей семьи. Зачем создавать осложнения?

От ее слов в голове у Первин зародилась мысль, с помощью которой можно будет защитить вакф. Подавшись вперед, она сказала:

– Если земля вам официально не принадлежит, вы не имеете права отдавать ее в дар.

Разия глянула на нее с недоверием.

– У Сакины есть драгоценности, у Мумтаз – музыкальные инструменты. Они готовы их отдать – как я буду выглядеть, если не отдам ничего?

Слушая Разию, Первин сообразила: возможно, вдовы просто очень близки и называют друг друга по именам. Если их отношения действительно таковы, Разии может быть неудобно, что имущества у нее больше, чем у других.

– Каждая из вас принимает собственное решение. Зная все последствия своего поступка, вы по-прежнему хотите передать эту землю в вакф – или предпочли бы сохранить ее в качестве собственного имущества, в обеспечение свое и дочери?