Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 19)

– Он занял одну из комнат на главной половине. Одним из желаний моего мужа было, чтобы в доме проживал достойный доверия мужчина: так мы будем в безопасности. Мы надеемся, что Мукри-сагиб будет жить здесь и дальше, хотя для него, безусловно, это неудобство.

Первин еще накануне сообразила, глядя на небрежный туалет Мукри, что он обосновался в доме. Такое, однако, необычно, если мужчина – не кровный родственник. Она подумала: интересно, а не составляет ли кто-то ему компанию на другой половине?

– А у него есть жена, дети?

– Нет. Именно по этой причине мой муж решил, что он сможет посвятить себя заботе о нас. – Сакина аккуратно поставила бокал с фалудой на вышитую скатерть, покрывавшую столик. – Первин-биби, объясните, пожалуйста, какие нам необходимы бумаги.

– Простите, – спохватилась Первин, сообразив, что слишком увлеклась личными вопросами. – Я хотела бы для начала еще раз показать вам документы на махр, которые ваш муж подписал в 1913 году.

Первин открыла портфель и подала Сакине ее договор на махр, вариант на урду. Глаза Сакины медленно скользили по строкам.

– Я все понимаю. Здесь описан комплект украшений, который я собираюсь передать в вакф.

– Полагаю, столь ценные вещи хранятся в банковском сейфе? – предположила Первин, доставая деловой блокнот, чтобы делать пометки.

– Никаких банков, – решительно возразила Сакина. – Мой свекор снабдил все спальни сейфами, в своем я и держу свои драгоценности.

– А! Получается, они здесь.

– Хотите взглянуть? Я их в последний раз доставала еще до болезни мужа.

– Конечно. – Первин обрадовалась, что процесс оценки оказался таким простым.

Сакина грациозно поднялась, подошла к стене, сдвинула в сторону небольшую картину с орхидеями. За картиной открылась медная пластина с двумя круглыми циферблатами. Через несколько секунд дверца распахнулась, Сакина вытащила ящик, в котором стояли футлярчики. Вернулась к Первин, расставила бархатные футлярчики по столу.

– Какая прелесть! – не удержалась Первин, когда Сакина достала сверкающее ожерелье из бриллиантов и изумрудов в изящной золотой оправе. В футляре поменьше оказались такие же браслеты, еще в одном – прелестные серьги с бриллиантовыми подвесками. Размеры и чистота камней поражали. Первин разбиралась в драгоценностях хуже, чем ее невестка. Она пожалела, что рядом нет Гюльназ.

– Серьги и подвеска из бирманских изумрудов в четыре карата и индийских бриллиантов в два карата. В каждом браслете пять изумрудов по карату и пять бриллиантов по карату. – Сакина посмотрела на Первин, глаза ее блестели.

Первин все равно не могла оценить, каково денежное выражение всей этой красоты.

– А вы делали оценку?

– Никогда. Будучи невестой, я заключила по этому подарку, что муж мой очень меня ценит. Но его больше нет, мне некуда надеть такие изысканные украшения. Разумнее будет передать их в вакф.

Первин кивнула, отметив про себя, как Сакина отзывается о чувствах своего бывшего мужа. Возможно, то, что она раньше думала по поводу любви между мужем и тремя его женами, попросту слишком сентиментально. Она записала в блокноте: «Выразила согласие».

– Ну а что касается пяти тысяч рупий, которые вы должны получить в качестве второй выплаты по махру?

– Их тоже следует передать в вакф. Мы все решили отказаться от своей доли, такая у нас договоренность.

Возможно, в рамках единой семьи, где много жен и детей, подход Сакины выглядит совершенно естественно. Все общее. Но у Первин возникло ощущение, что вдова не понимает всех последствий своего решения.

– Вы хорошо осведомлены о правилах мусульманских благотворительных фондов?

Сакина ответила извиняющейся улыбкой.

– Этим занималась Разия, а со мной своих дел почти не обсуждала.

– Полагаю, вам следует их прочитать. Я принесла официальный документ, в котором объяснено назначение вакфа, в том числе и долей, которые распределяются между членами вашей семьи. Правда, он на английском.

Сакина снова улыбнулась и попросила:

– Тогда просто растолкуйте.

Первин подытожила: назначение вакфа – выделять пятнадцать тысяч рупий ежегодно на нужды и лечение раненых ветеранов войны. Кроме того – это она уже обсудила с мистером Мукри, – каждой из жен Фарида будут выплачивать из вакфа тысячу и одну рупию в год. Такое же пособие будет назначено и каждому из детей по достижении ими восемнадцати лет.

В конце этого сложного объяснения Сакина вздохнула.

– Пятнадцать тысяч – большие деньги, да? Когда муж был жив, он каждый год жертвовал деньги в вакф! Возможно, слишком щедро. Теперь вопрос в том, как финансировать вакф и дальше при отсутствии дохода.

– Доход вы будете получать по-прежнему, ведь он не продал свою фирму, – пояснила Первин, удивляясь, что Сакина этого не знает. – А Мукри-сагиб упоминал, что у вакфа есть планы открыть медресе?

– Да. Он говорил об этом на нашей встрече у джали в прошлом месяце. Очень разумное решение, поскольку война закончилась. И у стольких бедных мальчиков-мусульман нет денег на учебу.

Первин взглянула в открытое ласковое лицо Сакины и подумала: ее собственное обучение наверняка завершилось в пятнадцать лет, когда она вышла замуж, а то и раньше. Первин мягко добавила:

– Грамота полезна и мальчикам, и девочкам. Известно ли вам, что уровень грамотности среди девочек-мусульманок в Индии – меньше двух процентов?

– Мои дочери научатся бегло читать! – с вызовом отозвалась Сакина. – Выучат важные молитвы, смогут поддерживать вежливый разговор на хинди и урду. А я научу их вышиванию и шитью.

– Амина учится другому, – заметила Первин и стала наблюдать за реакцией.

Сакина улыбнулась.

– Это выбор ее матери, а еще Амине повезло: у нее много лет была гувернантка. Когда разберутся с завещанием и мы поймем, каково наше финансовое положение, Мукри-сагиб, возможно, найдет новую гувернантку; а пока мы с Разией обучаем дочерей основам религии.

Первин поняла: Сакина даже не может вообразить, что дочери ее будут жить иначе, чем она сама.

– Я понимаю, что вы всецело доверяете Мукри-сагибу. Однако с тем, чтобы финансировать за счет вакфа школу, есть одна проблема. Закон гласит, что благотворительные начинания, которые поддерживает вакф, изменять нельзя. Поскольку вакф вашей семьи создан как фонд для раненых ветеранов, только судья может дать разрешение направить средства на другие цели.

Сакина немного помолчала. Потом посмотрела на Первин.

– Значит ли это, что нам может помочь юрист – то есть вы?

Первин смущенно поерзала на банкетке. Как на это ответить? Да, ее задача – помочь семье по мере сил. При этом она не может нарушить закон.

– Это возможно, но в несколько этапов. Первым делом запросить у мутавалли[44] – распорядителя вакфа – разрешение на то, чтобы сменить бенефициара. Потом нужно принять решение, нанимать ли юриста.

– Первую задачу Мукри-сагиб уже решил, переговорив с вами, разве нет? – спросила Сакина.

Первин поняла, что от Сакины ускользает очевидная деталь.

– Видите ли, не он тут главный. Мутавалли вакха всегда была Разия-бегум.

Вид у Сакины сделался такой, будто ее ударили под дых. Прерывисто вздохнув, она спросила:

– Вы о чем? Разия помогает распоряжаться вакфом, но это всегда был фонд моего мужа. А теперь управление им, разумеется, перешло к Мукри-сагибу.

– Нет. В документах в качестве мутавалли – администратора, который всем распоряжается, – значится ее имя.

Сакина ей явно не верила.

– Распоряжаться может женщина?

– Согласно магометанскому закону, пол и религия мутавалли не имеют значения. Я должна буду спросить у Разии-бегум, считает ли она, что средств вакха хватит сразу на обе задачи. Ознакомившись с бухгалтерией, она, возможно, решит, что на два направления деятельности средств недостаточно.

Сакина устремила на Первин умоляющий взгляд.

– Что же нам тогда делать?

Первин смутилась: указывать Сакине она не могла, а новые сведения явно повергли вдову в смущение и горе.

– Давайте по порядку. Вы по-прежнему считаете, что весь ваш махр следует передать в вакф?

– Я не знаю. – Голос дрожал, будто Сакина сейчас заплачет.

– Мне очень жаль, что я так вас удивила, Сакина-бегум. – Первин запоздало поняла, что своими словами про статус Разии могла спровоцировать семейный раздор. – Я думала, вы об этом знаете.

Сакина утерла слезу со щеки.

– Теперь я поняла, почему вы хотели поговорить с нами по отдельности! Двум из нас вы принесли дурные новости, а одной – хорошие.

Первин опасливо осведомилась:

– Что вы имеете в виду?

Опустив глаза, Сакина пробормотала: