Суджата Масси – Лунный камень Сатапура (страница 13)

– А я тоже бывала в Париже! – Первин улыбнулась, демонстрируя свою солидарность. Она же сама пострадала от парсийского брачного права. Юристы решили, что у нее нет оснований для развода с Сайрусом, а значит, она не может снова выйти замуж. Так что материнство ей светит только в таком вот виде – стать опекуном махараджи и его сестры.

Появился Рама с серебряным подносиком, на котором стояли напитки. Мужчины и Вандана взяли бокалы с золотистой жидкостью, видом напоминавшей виски. Первин покачала головой и оставила последний бокал на подносе. Ей не хотелось слишком уж расслабляться.

– Можно мне лайм с сахаром?

– Сию минуту. – Рама кивнул и исчез.

– Ах, какая хорошая девочка, – хихикнула Вандана и от души отхлебнула. Проглотив, она продолжила: – Любимые мои места в Индии – славное наше «Райское пристанище» и наше прелестное бунгало в Бомбее. В Бомбее мы живем рядом с клубом «Виллингдон». Я там играю в теннис и езжу верхом в Королевском конном клубе Западной Индии. Вы ни в одном из них не состоите в членах?

– Мы состоим в трех парсийских клубах, но не потому, что занимаемся спортом. Мистри слишком медлительны для тенниса, а вот тарелку с бараньим дхансеком опустошают запросто.

Все рассмеялись, кроме Родерика: он таращился на дно своего бокала.

– Что-то не так, дружище? – фамильярно обратился к нему Язад.

Инженер передернул плечами.

– На мою зарплату чиновника членство в клубах не оплатишь. Я из Харагпура, где посещение Клуба железнодорожников считается привилегией.

Первин расстроилась. Она вовсе не собиралась выхваляться и только теперь поняла, как могли истолковать ее ответ на вопрос Ванданы.

– Вот-вот! – Колин бросил на Родерика сочувственный взгляд. – Я такой же обделенный. Из всех индийских организаций я записан только в библиотеки: Сэссуна и Азиатскую.

– Но я слышал, что вы председатель клуба Азиатской библиотеки, – подмигнул ему Язад. – А это уже немало!

– Всего лишь соучредитель, – поправил его Колин, будто смущенный этой похвалой. – «Строители будущего» – группа индусов и европейцев, мы встречаемся каждые две недели, слушаем лекции ученых – в основном индусов, иногда англичан, бывает, что и представителей других национальностей. Разумеется, большую часть лекций я пропускаю из-за удаленного места службы. Но до меня доходят слухи, что клуб превратился в место дружеских встреч, на которых можно свободно высказывать свои мысли. Вы слышали про «Строителей будущего», Первин?

Она покачала головой, однако сама идея ей понравилась – напоминало клубы, в которых она состояла в Оксфорде. Впрочем, тот мир для нее давно канул в прошлое.

– Сегодня вечер особенный, ведь с нами Первин, – заметил Язад. – Вот если бы был фотограф, чтобы это запечатлеть! И куда они все деваются, когда нужны?

– Благодарю вас. – Первин была искренне польщена. – Кстати, у меня есть с собой фотоаппарат. Ничего особенного, простенький «Кодак».

– Можно сфотографироваться на западной веранде, там свет лучше. Поспешим! – Колин встал из-за стола и жестом пригласил всех следовать за собой.

Первин сходила за фотоаппаратом, а когда вернулась, все уже собрались. С веранды открывался отличный вид: с одной стороны горы, с другой – крыло гостевого дома. Из-под одного из кустов за ними наблюдал красавец Хануман, как будто они были актерами, дававшими для него спектакль.

– Ну, вставайте в ряд! – распорядилась Первин.

– А как же вы, Первин? Вся суть фотографии в том, чтобы запечатлеть ваш приезд! – воскликнула Вандана.

– И Роди тоже, – поспешно добавил Колин. – Ты почему не с нами?

– Ни к чему это. – Родерик Эймс стоял в нескольких метрах от Мехта и Колина. – При этом инженер уж как-нибудь управится с фотоаппаратом. Я с удовольствием вас сфотографирую.

– Но вы же тоже гость, мистер Эймс. Вы должны быть на снимке. – Первин отметила, что Мехта с ним почти не заговаривали, даже до его замечания по поводу водопадов. – Может, нас Рама сфотографирует?

Слуга неприметно стоял в тени веранды. На зов Колина он подошел ближе, Первин показала, как сфокусировать аппарат и щелкнуть затвором. Они приняли позы – Эймс скованно стоял справа от Колина, и вид у него был такой же недовольный, как и все это время.

Отвернувшись от него, чтобы посмотреть в объектив, Первин подумала, что инженер ведет себя довольно странно. Родерик родом из бенгальского города Харагпура, известного тем, что там изготавливали и ремонтировали поезда Британской Индийской железной дороги – выполняли эти работы в основном англо-индусы. Схема найма, использовавшаяся на железной дороге, вызывала сильное недовольство у стопроцентных индусов: им доставался один лишь неквалифицированный труд. При этом, поскольку у англо-индусов была своя сфера деятельности, они ею и занимались. Если Родерику удалось получить государственную инженерную должность, значит, он завоевал не одну стипендию и проявил исключительное трудолюбие. Причем там, где он учился, его скорее всего избегали белые и презирали индусы.

Сделали две фотографии, после чего группа распалась. Первин отнесла фотоаппарат к себе в комнату, вернулась и обнаружила, что все расселись на веранде вокруг карточного стола.

– Как вы собираетесь попасть во дворец? – поинтересовалась Вандана.

– В паланкине, если его починят. – Первин рассказала про поломку паланкина в Лонавале. – Хотелось бы, конечно, верхом.

Язад покачал головой.

– Рядом с гостевым домом местность нормальная, но дальше к югу в лесах довольно небезопасно.

– Ой, ну тебя, что ты говоришь! – резко оборвала его Вандана. – Вечно ты волнуешься по пустякам!

– Прошу вас, расскажите про этот лес. – Первин подалась вперед на плетеном кресле, которое ей было явно великовато.

– Там несколько раз видели каких-то чужестранцев. – Язад понизил голос и подпустил в него драматизма. – Возможно, их разыскивают власти Британской Индии. В лесу они живут, потому что там их никто не поймает.

– А есть надежные свидетельства их существования? – с сомнением спросила Первин.

– Безусловно, – подтвердил Язад и хлопнул себя по пиджаку, куда уселся комар. – Я их однажды сам видел. Ехал верхом и напоролся на них – они искали пищу. Один тут же бросился в погоню, схватил лошадь за повод. Другой взмахнул кинжалом – ну прямо чистая сцена из «Тысячи и одной ночи». Они вытащили у меня двадцать рупий наличными и чековую книжку. Правда, ни одного чека в Бомбейский банк не предъявили.

Первин подумала: странно, что Вандана не переживает по поводу опасности, которой подвергся ее муж. Может, она его попросту не любит? Первин бросила на Вандану взгляд – та явно была очень занята, поправляла на левом безымянном пальце кольцо с крупным бриллиантом.

– Что ж вы мне не сообщили? Я бы это вставил в отчет! – укорил его Колин. – Мне и так почти нечего сообщить в агентство.

– Честно говоря, мне несколько не по себе, – созналась Первин, устремляя взгляд на зеленые склоны за садом. А что, если за ними оттуда наблюдают?

Колин вдумчиво посмотрел на нее.

– Скорее всего, случай с Язадом был отдельным эпизодом. Я дважды ездил во дворец и никого не видел. Кроме того, я позаботился о вашей безопасности. Четыре носильщика понесут паланкин, и будут еще четверо на смену, причем с оружием. И с вами будет Лакшман!

Первин трудно было понять, почему Колин так расхваливает ее угрюмого сопровождающего. Она язвительно поинтересовалась:

– Лакшман что, наделен особыми способностями?

– В определенном смысле, – кивнул Колин. – Он не нуждается в оружии. Его уважают как старшего, и он знает здесь все стежки-дорожки.

– Да, мы нанимали его для транспортировки своих гостей, – подтвердила Вандана. – При этом Лакшман робеет перед чужаками. Он будет очень доволен, если вы попросите отнести вас в положенное место, чтобы оставить там приношения.

– Приношения? Кому? – По спине у Первин побежали мурашки. Оставалось надеяться, что речь не идет о настоящем жертвоприношении.

– Араньяни. – Это имя Вандана произнесла медленно, явно понимая, что Первин слышит его впервые. – Она – мать-покровительница всех лесных зверей. Местные устраивают в ее честь пуджу[19] перед началом сезона дождей. Ее почитают по всей Индии, но здесь известно, что именно она властна над дождями: если дождей выпадает особенно много и с наводнениями, значит, кто-то обидел какого-то зверя.

– А что, мало поклоняться основным богам и богиням, тем более что у некоторых из них сильно больше двух рук? – с усмешкой произнес Родерик.

Первин подозревала, что он христианин, но в любом случае шутка выглядела неуместно в смешанной компании. Разве Эймс не понимает, что люди с уважением относятся к собственным верованиям? Она бы никогда не позволила себе ничего подобного при индуисте.

Вандана, однако, ограничилась легкой улыбкой.

– Чем больше богов, тем лучше. Места у нас безлюдные. Я вот жалею вас, христиан: у вас всего один бог, чтобы ему молиться. Как он может услышать всех?

– У нас с вами, Первин, та же беда, не так ли? – Язад тихо усмехнулся. – Именно поэтому я слушаюсь советов Ванданы и, проезжая мимо святилища Араньяни, каждый раз оставляю там несколько рупий. Полагаю, она самая состоятельная одинокая дама во всем Сатапуре.

Первин заметила, с какой беспечностью Язад относится к индуизму, да и к родной зороастрийской вере. Впрочем, если он женился на иноверке, его наверняка изгнали и из семьи, и из агьяри.