Суджата Масси – Лунный камень Сатапура (страница 12)

– Правда, меня «тетушка» как-то старит, – заметила Вандана с озорной искрой в красивых глазах. – Мне нравится сообщать, что мы только что отметили мой двадцать девятый день рождения.

– Двадцать девятый день рождения Ванданы мы уже отметили дважды! – с усмешкой сообщил Колин. – Первин, хочу также представить вам Родерика Эймса из инженерного департамента Индийской гражданской канцелярии. Роди работает в Пуне, но несколько раз в году приезжает к нам по делам.

– Добрый день, мадам, – с округлым валлийским выговором поздоровался мистер Эймс.

Первин подумала: ну прямо маскарад какой-то. Вот перед ней женщина с короткой европейской стрижкой, но индуска; парс, женатый на индуистке, а тут еще и мужчина с английским именем и фамилией, при этом по телосложению и масти – индус. А объединяет их всех добродушный англичанин, называющий остальных по имени.

– Рада знакомству, мистер Эймс, – произнесла Первин, решив все-таки не называть его по имени – он ведь сказал ей «мадам». – А какими именно инженерными работами вы занимаетесь?

– Моя основная специальность – электричество, но я учился и на строителя, – ответил он с нескрываемой гордостью. – Направляюсь в Лонавалу. Там возникли проблемы с дамбой.

Первин вспомнила, что на всю округу есть лишь один паланкин. А вдруг Родерику Эймсу он тоже понадобится? Ей представилось: вот он едет в британско-индийский город по государственному делу, а она из-за этого не сможет добраться до индийского княжества.

– И как вы собираетесь туда добираться?

– Прибыл верхом, так и дальше поеду. – Он бросил на нее косой взгляд. – Вы ведь тоже сегодня ездили верхом, верно?

– Совершенно верно, – холодно подтвердила Первин, решив не рассказывать во всеуслышание, что Эймс едва не снес ее с дороги. Ей совершенно ни к чему, чтобы ее здесь считали хрупкой и беспомощной.

– Роди отлично знает дорогу – он бывал тут много раз. И страх ему неведом, – вступил в разговор Колин. – Прошу садиться. Рама сейчас принесет напитки.

У стола Родерик Эймс выбрал себе плетеный стул на самом краю. Вандана извлекла из расшитой бисером сумочки портсигар из слоновой кости и золотую коробочку, украшенную аметистовым цветком в кольце из бриллиантов.

– Кому еще «Собрание»? – осведомилась она.

– Я к тебе присоединюсь, – сказал Язад, доставая из нагрудного кармана плоскую серебряную зажигалку.

Родерик Эймс вгляделся в открытый портсигар, который ему протянула Вандана, а потом покачал головой.

– Первин? – Вандана приподняла тонко выщипанные брови. – Вы ведь у нас дама утонченная, не так ли?

– Мне не очень нравится вкус табака. – Первин старалась говорить без осуждения.

– Парсы считают огонь священной стихией и хранят его чистоту. Поэтому не курят. – Язад бросил на Первин покровительственный взгляд и полез в портсигар за собственной сигаретой.

Первин это обидело: он как бы сообщал всем присутствовавшим, что она человек отсталый, скованный древними традициями.

– Нет, спасибо, – отказался Колин.

Первин удивленно взглянула на него. Перехватив ее взгляд, Колин пояснил:

– Когда я был коллектором, я курил «Плейерсы». Но Рама указал, что табак угнетает глубокое дыхание, необходимое для йоги. Я теперь почти не курю.

– Доктор Эндрюс курит трубку. Любой врач скажет вам, что курение полезно для здоровья, – возразила Вандана, выдувая вверх колечко дыма. – Я все детство любовалась тем, как мужчины наслаждаются трубками, сигарами, сигаретами. Считалось, что дамам достаточно жевать паан, но от него зубы у меня становились такого ужасного красного цвета! Так что в Париже я перешла на сигареты – и ни разу об этом не пожалела.

Первин решила сменить тему разговора. Бросив взгляд на Родерика Эймса, она заметила:

– Как мне показалось, основной источник света в Сатапуре – огонь. А есть надежда, что в княжество проведут электричество?

Ответа она ждала от инженера, однако вмешалась Вандана:

– Ах, как я об этом мечтаю! – Она воздела руки, будто бы взывая к божеству. – Вы, наверное, решили, что мы тут ужасно отсталые без электричества и водопровода.

– Вовсе нет, во многих частях Британской Индии та же ситуация, – возразила Первин и покосилась на Колина. – Просто в Британской Индии все решения принимает правительство. А в Сатапуре это прерогатива княжеской семьи, не так ли?

– Да. – Колин, который пока так еще и не сел, слегка покачнулся, будто не устояв на протезе. – Именно им принадлежат земля и все водоемы – так что, даже если бы Мехта захотели построить электростанцию на свои средства, им бы это не удалось.

– У меня по этому поводу вопрос. – Вандана кокетливо надула губки. Потом похлопала по пустому стулу с собой рядом и продолжила: – Садитесь-ка поближе. У меня к Колину вопрос из области географии – это же его специальность. Ведь водопад возникает из-за слияния множества ручьев, верно?

– Ну, чтобы ответить, географа не нужно! Это и ребенку ясно, – снисходительно заметил Родерик.

Вот он, значит, какой. Первин бросила на него леденящий взгляд в отместку за неуважение к Вандане, он посмотрел на нее с полным безразличием.

– Ручьи вытекают из водоемов, которые находятся к северу от Сатапура, – принялась рассуждать Вандана. – Не означает ли это, что вода не является собственностью правящего семейства? А значит, мы можем ее использовать по своему усмотрению?

Родерик сжал губы в тонкую линию.

– Не могу сказать. Прецедентов пока не было.

– А что вы скажете как юрист, Первин? – Колин пристально глянул ей в лицо. Это льстило, но и смущало: юристы всегда осмотрительны, если их вынуждают делать заявления на публике. С другой стороны, Первин представилась возможность показать Эймсу, что они с Ванданой не просто безделушки на камине.

– Тут все неоднозначно, – начала Первин. – Можно, конечно, пойти в суд и заявить о происхождении воды, но на это есть очевидный контраргумент: на строительство на землях княжества требуется официальное разрешение. То есть добиться права на использование земли можно, но строить электростанцию все равно не разрешат.

– Это вопрос к юристу-мужчине, – подчеркнуто произнес Родерик Эймс. – Женщины ведь не могут быть барристерами, верно?

– На данный момент я работаю поверенным в Бомбейском президентстве, – ответила Первин. – И в королевских судах нет запрета на то, чтобы дела представляли женщины-юристы. Первая женщина-поверенный в империи, Корнелия Сорабджи, эсквайр, выступала в судах нескольких княжеств.

– Изумительно! – Вандана стряхнула пепел со своей сигареты в стеклянную пепельницу. – И поскольку мы как раз в княжестве, мы можем нанять вас в качестве адвоката.

Первин заколебалась. Перспектива выглядела довольно заманчиво, но назревал конфликт интересов.

– На данный момент я представляю Колхапурское агентство. Но могу вам потом кого-то порекомендовать.

– Вандана, а почему бы вам просто не попросить разрешения у премьер-министра? – вмешался Колин. – Вы ведь ему родня.

Первин навострила уши.

– Так вы принадлежите к княжеской семье?

– Да еще бы! – бодро подтвердил Язад. – Моя жена едва не вышла замуж за покойного махараджу. Вот только я покорил ее сердце.

– Он преувеличивает. – Нарумяненные щеки Ванданы порозовели гуще прежнего. – Я вовсе не из княжеского рода. Но у моей семьи всегда были связи во дворце, и в детстве я проводила там много времени.

Родерик, сидевший на просторном плетеном стуле, вытянул ноги. А потом заметил серьезным тоном:

– Существует поверье, что правители Сатапура якобы обречены на раннюю смерть. Поддержав эту традицию, миссис Мехта превратилась бы в очень молодую вдову.

Первин уже знала, что махараджа умер от холеры, а его старший сын погиб на охоте. Хочет ли Родерик Эймс сказать, что были и другие трагедии?

– Поверье необоснованное, – тут же вмешался Колин. – Младший брат покойного махараджи князь Сваруп живет и здравствует в собственном дворце.

– Равно как и на бомбейском ипподроме, – добавила Вандана и потушила сигарету в пепельнице на чайном столике. – Если этого плейбоя и ждет ранняя смерть, то разве что в форме самоубийства из-за карточных долгов.

Первин всмотрелась в Вандану – та сидела с прямой спиной, расправив плечи и слегка выставив вперед подбородок. Скорее готова подскочить с места, чем расслабиться за коктейлем. Первин подумала, что прямолинейность Ванданы можно использовать в своих интересах: выведать у нее подробности внутренней жизни дворца.

– А где нынче вечером ваши дети? – поинтересовался у Ванданы Родерик, и, хотя он улыбнулся, Первин показалось, что в словах его сквозит намек: негоже женщинам вмешиваться в дела за пределами собственного дома.

– А у нас их нет, – запальчиво ответствовала Вандана. – Парсы четко дали Язаду понять, что не признáют в наших детях единоверцев, да и мои родичи – если они еще живы – последовали бы их примеру.

– Трудно выживать в этом мире без поддержки родных, – негромко произнесла Первин, которой в язвительном ответе Ванданы послышалась скрытая боль. Она заметила, что сэр Родерик Эймс покраснел и поглубже уселся на стуле, как будто не ждал подобного ответа.

– Ну, если серьезно, нам и без детей забот хватает. – Язад положил ладонь Вандане на поясницу, дотронулся до ее кожи. – Мы с женой познакомились в Париже, где оба прекрасно проводили время. Пожили в Лондоне, отдыхать ездили в Швейцарию. Все время кочуем с места на место, настоящие бродяги. Не выйдет из нас хороших родителей.