Суджата Масси – Лунный камень Сатапура (страница 10)

Мысли Первин прервал голос Рамы. Она обернулась и поняла, что он все еще в саду и разговаривает там с худощавым мускулистым мужчиной в протертой до ниток жилетке и дхоти. Первин до того не знала, что в доме чужие.

Колин проследил за ее взглядом.

– Это Лакшман.

– Он тоже здесь работает?

– Нет, у него свое дело в деревне. Но он очень опытный и надежный человек – старший в артели носильщиков паланкина.

Рама умолк, мужчины обменялись долгим безмолвным взглядом. После этого Рама вернулся к столу и недовольно произнес:

– Лакшман пришел сообщить, что ни паланкина, ни носильщиков нет на месте.

Колин нахмурился.

– Ему же известно, что паланкин нужен сегодня.

– Два дня назад они отправились в Лонавалу, якобы ненадолго. Вернуться должны были вчера, но паланкин сломался. Какой-то плотник уже взялся за починку.

Первин с самого начала смертельно не хотелось перемещаться в паланкине. Когда мужчины несут тебя на своих плечах, это не только неловко, но еще и наверняка неудобно.

– А паланкин – это обязательно? Ведь до дворца всего восемнадцать километров. Я могу поехать верхом. – Она решила не думать о том, с каким трудом еще несколько дней назад садилась на Долли.

Колин медленно покачал головой.

– В джунглях есть места, куда лошадь по своей воле не пойдет. Особенно если услышит рев тигра или леопарда.

Первин и самой не очень-то хотелось его слушать, однако она не отступала.

– А почтальоны меня не могут отвезти?

Рама покачал головой.

– Они только что отбыли.

– А есть возможность нанять другой паланкин?

– На конюшне гостевого дома есть несколько старых экипажей, но не паланкинов, – сказал Колин. – Я всегда пользуюсь паланкином Лакшмана. Не переживайте. Рано или поздно они вернутся, тогда и двинетесь.

Первин совершенно не хотелось приезжать с опозданием.

– А можно сообщить во дворец, что у нас проблема с транспортом? Наверняка они смогут прислать за мной паланкин.

– Как уже сказал Рама, почтальоны уехали, так что, боюсь, письмо нам не отправить, – покачал головой Колин. – Да и в любом случае просить об услуге неразумно. Мы окажемся у них в долгу.

Об этом Первин не подумала.

– Ну, по крайней мере, лишний день здесь не будет потрачен зря. – Лицо Колина прояснилось. – Успеем подробнее обсудить ситуацию во дворце. А вечером я приглашу на ужин нескольких местных жителей. Для них будет целым событием познакомиться с женщиной-юристом, особенно в наших краях.

Первин не хотела обременять Колина – он ведь рассчитывал, что в девять утра она тронется в путь.

– Я рада буду поужинать с вашими друзьями, но чем еще мне занять день? Есть поблизости деревня, которую я могла бы посмотреть?

– Деревня есть, но она не слишком живописная, да и купить там почти нечего. А что вас интересует?

– Ну, я думала порасспрашивать, нет ли там другого паланкина. Чтобы двинуться в путь пораньше.

– Сожалею, но другого, скорее всего, нет, – ответил Колин.

– Тут заранее ничего не скажешь. Я могу взять одну из ваших лошадей, чтобы туда добраться? Одежду для верховой езды я привезла.

Колин посмотрел на нее с опаской.

– Берите, конечно, но я с вами поехать не смогу. Жду сегодня посетителя.

Первин сообразила: он просто не понял, что она пытается облегчить положение для них обоих.

– Ничего страшного. Мне не нужен сопровождающий.

Колин покачал головой.

– Тут недолго заблудиться, а еще можно упасть с обрыва, если ляжет туман. Вас должен проводить Лакшман.

– Благодарю.

Первин встала из-за стола в твердом убеждении, что погода лучше не бывает. То, что возникла проблема с транспортом, казалось ей подозрительным. Да, Колин хочет, чтобы она попала во дворец, – но вдруг кто-то другой иного мнения?

6

Подданные махараджи

Даже после целых двух недель тренировок в Королевском конном клубе Западной Индии Первин неуверенно чувствовала себя верхом на лошади. И кобылка по имени Рани, которую для нее выбрал Мохит, явно сразу же это поняла. Понял и сопровождавший ее Лакшман.

Они двинулись через лес по узким проселкам, местами подходившим к самому склону горы, – и тощая лошадка в яблоках никак не реагировала ни на повод, ни на шенкель. Через десять минут таких мучений Лакшман – он шагал рядом и жевал паан, которым его снабдил Рама, – отобрал у Первин поводья и отвел их обеих в деревню. Первин понимала досаду Лакшмана. Она уже задала ему вопрос, знает ли он владельцев других паланкинов, и получила отрицательный ответ.

Они двигались сквозь какие-то обугленные полуразвалившиеся постройки. Люди буквально жили среди руин: из досок, листов жести и тряпок сооружали подобие крыши. Крыши текли все долгие месяцы муссонов.

– Что тут случилось? – спросила Первин у Лакшмана. – Как будто пожар был.

– Когда махараджа умер от холеры, его солдаты все тут сожгли.

Первин опешила.

– Разве для борьбы с эпидемией необходимо жечь здания?

– Иногда да. Но во дворце на нас были сердиты. Это мы заразили махараджу, и он умер. – Голос Лакшмана звучал сухо и деловито.

Первин покачала головой. Ей вспомнились слова Колина о прогрессивном отношении махараджи Махендры Рао к здравоохранению, и она подумала, что он наверняка не одобрил бы действий, осуществленных после его смерти.

– А почта тут есть? – Первин подумала, что почтмейстер может оказаться надежным источником информации касательно наличия другого паланкина.

Лакшман отрицательно мотнул головой.

Да уж, совсем маленькая деревушка.

– А школа?

Он снова мотнул головой и выплюнул на землю красный сок бетеля.

Первин неуверенно спросила:

– А в каких деревнях есть школы?

– Не нужны в Сатапуре школы. Все в поле работают.

Выходит, покойный махараджа не считал необходимым заниматься умственным развитием своих подданных. Первин огорченно осведомилась:

– А другая работа есть, кроме как в поле?

Лакшман только передернул худыми плечами.

– Некоторые вроде меня, кому нравятся лошади и ослы, перевозят путников. Есть еще несколько лавок. Вы увидите наш базар.

Первин подумала: вряд ли прекрасные виды могут служить достойным утешением столь обездоленным людям. Ей стало досадно, что Колин не упомянул о том, в какой нищете прозябают жители деревни.

В школе, когда они изучали историю и современность, Первин любила фантазировать о том, какой могла бы стать Индия, если бы превратилась в лоскутное одеяло из маленьких княжеств, в каждом из которых правил бы индус. Юной Первин такой разнообразный и независимый субконтинент казался прекрасной мечтой. Сейчас же ей страшно было смотреть на то, с каким пренебрежением правящее семейство относится к своим подданным.

– А вот и базар, – сообщил Лакшман.

Первин вгляделась: на пыльной дороге стояло несколько обшарпанных деревянных лотков. Сбоку от них сидели мужчины в грубой домотканой одежде, с настороженными лицами. Никто не расхваливал свой товар, не хвастался его качеством. Ничего соблазнительного – в отличие от бомбейских рынков. Но Первин твердо решила не сдаваться.