Стюарт Макбрайд – Ледяной дождь (страница 52)
– Это значит… – Миллер обвел взглядом небольшую комнату. Короткий коридор вел в ту комнату, где они заказывали ланч, другой, в противоположном углу, вел в бар. Люди разговаривали, ели, пили, наслаждались уютом и покоем. И никто не обращал на них никакого внимания. – Слушай, ты знаешь, на кого работал Джорди. Такого человека дважды не подставляют, правда? Может быть, один раз получится, но если ты сделаешь это еще раз, у тебя наступят тяжелые времена. Понял, что я имею в виду?
– Мы уже об этом говорили!
– Да, говорили.
Миллер начал нервничать:
– Знаешь, как я оказался в этом солнечном сраном Абердине? – Он указал вилкой на окно, за которым их ждала мерзкая погода. – Почему ушел из «Сан» и очутился в этой… вонючей дыре? – Он понизил голос на последних словах, чтобы никто не услышал, как он обзывает Абердин. – Из-за наркотиков и шлюх.
Логан удивленно взглянул на него.
Миллер нахмурился:
– Да не в том смысле! Я готовил репортаж про крэк, который таскали в Глазго из Эдинбурга. Его переправляли через границу из Восточной Европы, внутри шлюх. Ну ты знаешь этот дедовский способ: наркоту пакуют в пластиковый мешочек, а потом – шлюхе между ног. Делают это, когда у нее месячные, и собака-нюхач наркоту не чует. Да если и почует, то все так смущены, что сказать ничего не могут. – Он глотнул вина. – Ты и представить не можешь, сколько крэка можно засунуть в мохнатку обычной литовской шлюхи. Целую кучу этого дерьма.
– И какое отношение это имеет к Джорди?
– Я уже подхожу к этому. Ну, я строю из себя Кларка Кента,[8] разгребаю говно, делаю охренительный материал. Меня номинируют на премию какие-то левоцентристские политические силы. Лучшее Журналистское Расследование Года. Контракты на книги, куча всего. Но ведь я выяснил и то, кто всем этим заправляет. И имя узнал. Того крутого мужика, который этим всем руководит, засылает к нам этих шлюх, нашпигованных наркотой.
– Я попробую догадаться: Малколм Макленнан.
– Два громадных урода схватили меня на Саучихолл-стрит посреди белого дня – бац! Затолкнули в большую черную машину. И вежливо объяснили, чтобы я забыл о статье. Если мне дороги мои пальцы. И ноги.
– И ты это сделал?
– А что мне оставалось, твою мать! – Миллер сделал большой глоток вина. – Не хватало, чтобы ублюдки отхватили мне пальцы поварским тесаком. – Его передернуло. – Молк-Нож сказал кому надо, и следующей новостью было то, что я уволен. И ни одна центральная газета не хочет меня брать. – Он вздохнул. – И вот я здесь. Пойми меня правильно: место здесь неплохое. Работа хорошая, на первой полосе дают много места, отличная машина, квартира, встретил женщину хорошую… Я к большим деньгам не привык, но сам понимаешь… И я все еще жив.
Логан откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на человека, сидевшего напротив него: костюм, сшитый на заказ, побрякушки золотые, шелковый галстук, – хоть Миллер и обосрался по жизни, зато пристроился в Абердине.
– Так вот почему я не увидел в газетах ни строчки про труп Джорди, без коленных чашечек, который бултыхался в гавани. Боишься писать об этом, как бы Молк-Нож не узнал?
– Если какая-нибудь информация о его бизнесе попадет на первые страницы газет, то все, прощайте, десять поросят, идите купаться в море… – Журналист махнул рукой, на пальцах его блеснули кольца. – Да, про него я лучше распространяться не буду.
– А зачем тогда ты мне это говоришь?
Миллер пожал плечами:
– Наверное, потому, что я журналист. Это не значит, что я аморальный, паразитирующий на чужой беде пидор. В смысле, я не адвокат или что-нибудь вроде того. Я социально ответственный член общества. Я даю тебе информацию для того, чтобы ты мог поймать убийцу. Я склоняюсь перед тобой, чтобы какие-нибудь уроды не оттяпали мне пальцы. А если дело дойдет до суда, ты, пожалуйста, разбирайся без меня – я уже буду в Дордоне.[9] Пара недель, эксклюзивная французская кухня и вино. И не буду отвечать на вопросы всяких уродов.
– Но ведь ты знаешь, кто это сделал?
Репортер допил вино и, криво улыбнувшись, сказал:
– Нет. Но если выясню, ты будешь первым, кто об этом узнает. И я не загадываю на будущее. Просто тебе легче будет.
– В каком смысле?
– Очень скоро ты об этом прочитаешь, – с улыбкой ответил Миллер. – Да и вообще, пора расходиться.
Встал из-за стола и начал натягивать на себя утепленное пальто.
– У меня деловая встреча с этим чуваком из «Телеграф», – добавил он. – Хочет сделать вставку на две полосы для воскресного приложения.
Сначала Дейнстоун был фермерской окраиной, как и многие другие районы Абердина, но от атак девелоперов он отбивался дольше, чем другие. А к тому моменту, когда бульдозеры начали утюжить зеленые луга, местные жители уже сплотились. Так что традиционные многоэтажки из железобетона с оцинкованными покатыми крышами здесь не появились. Наоборот, повсюду стояли светлые строеньица, крытые черепицей, между ними извивались дорожки, которые заканчивались тупичками. Как на всякой другой безымянной окраине.
В отличие от средней части города, где жилые коммерческие дома и муниципальные многоэтажки из серого гранита заслоняли солнечный свет задолго до заката, солнца здесь было в избытке, окна домов выходили на южную сторону, а сами дома стояли вдоль реки Дон. Единственным недостатком было то, что рядом находились птицефабрика, завод по производству газетной бумаги и очистные сооружения всего района. Но ведь не бывает, чтобы все сразу. И если ветер не дует с запада, то все отлично.
Сегодня ветер с запада не дул. Завывая, ветер дул с востока, прямо с Северного моря, и нес с собой ледяной дождь, косые струи которого вонзались в землю почти параллельно горизонту.
Дрожа от холода, Логан наконец поднял стекло в машине. Он припарковался неподалеку от небольшого двухэтажного дома с маленьким садом, который выглядел полумертвым из-за поливавшего его дождя со снегом. Они ждали здесь уже почти час, он и лысый констебль, который все плотнее укутывался в утепленную куртку с капюшоном. А тот, за кем они наблюдали, все не появлялся.
– Ну и где он? – спросил констебль, застегивая ворот непромокаемой куртки. С того момента, как они выехали на задание, он все время жаловался. На гнусную погоду. На то, что работают в субботу. И что дождь идет. И что холодно. И что ему жрать охота. И что от этого промозглого дождя его мочевой пузырь просто скручивается.
Логан крепился. Если Николсон в ближайшее время не появится, то в завтрашних газетах напечатают об еще одном убийстве. СЛЮНТЯЙ-ПОЛИЦЕЙСКИЙ НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ПРИПАРКОВАННОЙ МАШИНЕ! ЕМУ ОТРЕЗАЛИ ПОЛОВЫЕ ОРГАНЫ И ЗАСУНУЛИ В ГЛОТКУ, ОТЧЕГО ОН И ЗАДОХНУЛСЯ. Пока Логан размышлял, как его поощрят за то, что он прикончил этого ноющего урода, наградят орденом Британской империи или возведут в рыцарство, мимо проехал старый знакомый – ржавый побитый зеленый «вольво». Водитель, горевший желанием припарковаться как можно быстрее, въехал на бордюр, а потом полез на заднее сиденье, чтобы взять что-то.
– Представление начинается. – Логан открыл дверь и выскочил под ледяной дождь. С ворчанием то же самое проделал констебль.
Они подбежали к «вольво» как раз в тот момент, когда из него выкарабкался Николсон с двумя пластиковыми пакетами в руках. Он побледнел, когда увидел Логана.
– Добрый вечер, мистер Николсон. – Логан выдавил улыбку, хотя ледяная вода стекала по затылку за воротник рубашки. – Вы не будете возражать, если мы посмотрим, что у вас в пакетах?
– В пакетах? – Капли дождя блестели на безволосой голове Данкана Николсона, напоминая испарину. Он спрятал пакеты за спину. – Каких пакетах?
Из-за спины Логана вышел раздосадованный констебль.
– Я тебе, твою мать, сейчас покажу пакеты! – раздался его хриплый голос из-под отороченного мехом капюшона.
– Ах, эти! – Пакеты появились из-за спины. – Ходил по магазинам. Купил кое-что по хозяйству. Зашел в «Теско» – а что, нельзя? Так, прикупил кое-что для ланча. А сейчас, с вашего позволения…
– Это пакеты из «Асда», мистер Николсон, а не из «Теско», – заметил Логан.
Николсон взглянул на него, потом на мрачного констебля:
– Я… я… э… я их повторно использую. Да. Я использую пластиковые пакеты многократно. Вношу, так сказать, скромную лепту в дело защиты природы. Да.
– Я тебе сейчас, твою мать, покажу защиту природы! – вновь подал голос мрачный полицейский.
– Достаточно, констебль, – сказал Логан. – Я уверен, что мистеру Николсону, так же, как и нам, очень хочется укрыться от дождя. Давайте куда-нибудь зайдем, мистер Николсон. Туда, где не льет как из ведра. Например, у нас в участке очень тепло и сухо. Хотите, мы вас подвезем?
Через пару минут они уже сидели в маленькой зеленой кухне, осматривались и слушали, как закипает вода в чайнике. Дом выглядел мило: обои с рисунком, на полу оливкового цвета шерстяной ковер, на стенах репродукции картин известных художников в рамках. Книг не видно.
– Какое у вас
Николсон промямлил что-то про жену, которая очень любит украшать дом своими руками. Все вещи в кухне хорошо подходили друг к другу: чайник, тостер, блендер, кафельная плитка на стенах. Все было зеленым. Даже линолеум. Казалось, будто сидишь внутри громадного зеленого жука.