Стюарт Макбрайд – Колыбельная для жертвы (страница 88)

– Двуспальный номер. Я не хочу… не хочу… одна.

– Два номера. Если можно, смежные.

У него в руке возник носовой платок, и его нос издал длинный сопливый гудок.

– Думаю, мы сможем вас разместить. – Затем он повернулся и поплелся в гостиницу.

Клетчатый ковер, стойка регистрации, над ней на стене голова оленя. Стены завешены картинами со сценами охоты и портретами мужчин и женщин в старинных одеждах, все в массивных позолоченных рамах.

Мужчина записал наши имена, номер регистрации автомобиля, данные кредитной карты Элис, потом протянул нам пару ключей от комнаты:

– Завтрак с шести тридцати до девяти тридцати в зале «Балморал». Я бы посоветовал вам приходить туда не позже семи – у нас проживает большая группа офицеров полиции, и после них в буфете обычно ничего не остается. – Ткнул пальцем влево. – И если вы хотите поставить вашу машину на стоянку, это там, за углом, я дам вам жетон на вход.

– Спасибо.

Он покопался под столом. Потом вынырнул с хмурой гримасой на физиономии:

– Готов поклясться, они были где-то здесь… Подождите секунду. – И снова исчез, зашаркав шлепанцами по клетчатому ковру.

Едва он скрылся из виду, я протянул руку и взял со стойки журнал регистрации. Перелистнул на пару дней назад.

Вся страница была покрыта именами копов. Рона была права – здесь зарегистрировалась вся команда из спецподразделения, вместе с Джейкобсоном и его группой.

И в самом конце – доктор Ф. Дочерти, комната 314.

– …была «Любовь среди развалин» и «Дом». Осталось пять минут до полуночи, с вами «Ведьмин час» и я, Люси Роботэм.

Жетон, который дал мне ночной портье, открыл шлагбаум, которые преграждал въезд в паркинг, располагавшийся под чем-то вроде конференц-зала. Я провел «сузуки» между массивными бетонными колоннами и припарковался на первом попавшемся свободном месте. Посидел с минуту в машине, болела голова, ногу пронзало болью.

– …что нам расскажут завтрашние газеты. «Дейли Рекорд» публикует статью под названием «Попался!», рассказывающую об аресте министра экономики Алекса Дэнса за дачу ложных показаний и воспрепятствование осуществлению правосудия…

Еще несколько мгновений, и боль утихла.

– «Пресс энд Джорнал» публикует статью «Родители обеспокоены пропажей Чарли», это о поисках пропавшего недавно пятилетнего Чарли Пирса…

О господи, что за день такой…

– «Индепендент» и «Скотсмэн» пишут о розыске Потрошителя в Олдкасле. А вот «Касл Ньюз энд Пост» посвящает всю первую страницу письму, которое, как они предполагают, было послано убийцей…

Выключил радио. Выбрался из машины. Оперся на трость и поковылял к выходу.

В паркинге мобильник не брал, но едва я вышел на улицу, на экране сразу же появились четыре палочки. Набрал указательным пальцем номер, потом прислонился к стене и стал слушать гудки.

Из трубки загундосил густой, как овсянка, акцент, явно кто-то из Истерхауса:

– Полиция Шотландии, Управление Олдкасла.

– Это ты, Дафна? Эш Хендерсон. Молоток Робертсон все еще у вас?

– Эш, старый пидор, как твоя нога? – Из трубки донесся звук пальцев, бросившихся в атаку на клавиатуру.

– Как будто еж в ботинке сидит. Джо в порядке?

– Этот старый урод свалился с лестницы и сломал ключицу… Нет, я вот смотрю, мистера Робертсона выпустили без предъявления обвинений.

После того, что он сотворил с Купером и Джейкобсоном? Везет же мистеру Робертсону.

– У тебя есть его номер?

– Подожди минутку…

Среда

42

– …Ты серьезно? Полночь уже!

– Сколько?

Пока я, прихрамывая, подходил к стойке портье, трубка молчала. Потом Молоток Робинсон снова заговорил:

– Сто двадцать в день. Плюс накладные расходы.

– И мне нужен полный расклад по нему, к семи утра. Родители, детство, полиция – в общем, всё.

– Завтра утром? Ты что, не в своем…

– А говорил, что в этих делах неплохо разбираешься.

Ночной портье куда-то испарился, так что я, не торопясь, зашел за стойку и стал рыться в висевших на крючках ключах от комнат. Ключа от триста четырнадцатого номера не было. Это значило, что он, по всей видимости, находится у доктора Фреда Дочерти. В самом низу висел ключ с кожаным брелком, на котором было написано «Мастер».

– Что-то ты немного времени мне даешь, а? – Вздохнул. – Ладно, посмотрю, что можно сделать. Ничего пока не обещаю.

Я снял с крючка мастер-ключ, похромал к лифтам и нажал пальцем на кнопку вызова.

– Когда я разговаривал с твоими работодателями, они мне сказали, что ты не такой бестолковый, как о тебе медсестры рассказывали. Думаю, не облажаешься. Ну а если облажаешься, тогда придется провести с тобой воспитательную беседу. Ты меня понял?

– Я же тебе сказал, что там не было моей вины. Для такой работы нужно…

– И все строго между нами. Никаких проводок через бухгалтерию фирмы. Докладываешь только мне, а если кто-нибудь будет спрашивать, скажешь, что взял пару дней по личным обстоятельствам. Что у тебя вирусная инфекция или еще что-нибудь, сейчас многие болеют.

Дзынь – двери лифта раскрылись, из него полились звуки «Четырех времен года» Вивальди.

– Договорились.

Нажал на кнопку третьего этажа. Пока лифт жужжал и лязгал, поднимаясь наверх, я, зажав телефон между плечом и ухом, натянул на руки пару синих нитриловых перчаток.

– Мне нужно знать, где он бывает, с кем разговаривает, и есть ли у него какой-нибудь гараж или дом загородный.

– Никуда он от меня не денется, как подросток от прыщей.

Дзынь – двери лифта открылись в коридор с полом в клетку.

На стене табличка:

КОМНАТЫ 301–312 *** КОМНАТЫ 313–336

Коридор направо сделал крутой поворот, потом пара ступенек вверх.

– Если увидишь что-то подозрительное, сразу звонишь мне. Ничего не трогаешь, никуда не несешься сломя голову, просто звонишь мне.

– Да, да, я знаю, как…

– Повтори.

Вздохнул:

– Я звоню тебе.

– Хорошо. – Вынул мастер-ключ. Свет из-под двери триста четырнадцатого номера не пробивался, так что доктор Дочерти либо уже спит, либо его нет в комнате. – А сейчас заткнись на пару минут.

Вставил ключ в замок. Повернул, нежно и медленно. Щелк. Тихо-тихо открыл дверь.

Шторы были задернуты неплотно, и через щель в комнату просачивался жидкий желтый свет, обесцвечивавший ее и превращавший цветной ковер в черно-белый.

Постель застелена, на одеяле ни одной морщинки, на одной из подушек меню рум-сервиса. Замечательная комната. И довольно большая, есть еще небольшая тахта и кофейный столик у окна. И ни единого пятнышка.

Снова заговорил по телефону: