Стюарт Макбрайд – Колыбельная для жертвы (страница 33)
О господи, за мной кто-то идет. Там кто-то есть.
Быстрее. Убежать.
О господи, о господи…
– Рут, все в порядке. Сделай глубокий вдох. Мы здесь, рядом с тобой. С тобой ничего не может случиться, потому что ты в безопасности и…
Это ОН! Прямо за моей спиной, я пытаюсь убежать, но земля под ногами скользкая, как стекло, и я скольжу, спотыкаюсь и стараюсь удержаться на ногах. Надо спасаться, убежать! УБЕЖАТЬ!
– О’кей, Рут, тебе пора вернуться к нам. Все в порядке, мы здесь, ты в…
Тротуар надвигается на меня, бьет меня по коленям, рука подворачивается, и я не могу остановиться, голова бьется об лед, все вокруг пахнет старыми пенни и мясом, и я плачу и не могу подняться, и он уже на мне, он вдавливает меня в снег и чем-то закрывает мне рот. Горячее дыхание у меня в ухе, пахнет кислятиной и тошнит. Колючая щетина царапает мне щеку. Чья-то рука хватает меня за ремень, расстегивает его… Пальцы впиваются в молнию моих джинсов. Срывают их. Сопение.
Пожалуйста, не надо. Нет. Помогите мне кто-нибудь!
ПОМОГИТЕ!
– Эш, дай ей пощечину. Не слишком сильно! Просто легкий…
–
ПОМОГИТЕ!
Элис наклонилась в кресле и открытой ладонью ударила Рут по щеке, достаточно сильно, чтобы ее голову отбросило в сторону. Достаточно сильно, чтобы она перестала кричать. Достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток пятерни на залитом слезами лице.
Потом Элис встала на колени и обняла Рут:
– Все хорошо, все хорошо. Шшшш… С тобой все в порядке. Мы здесь. Тебя никто не тронет.
Плечи Рут трясутся, вибрируя в такт с затихающими рыданиями.
– Все хорошо, все хорошо…
Я отступил на шаг, кончики ушей горят. Отвернулся, посмотрел из окна вниз, на улицу. На раздолбанную «сузуки» Элис. На трехлапую собаку, хромавшую по тротуару мимо скинхеда в футболке. На пару чаек размером со стервятников, терзавших кучу пластиковых мешков с мусором. На кроваво-красный шпиль Первой национальной кельтской церкви. Только чтобы не смотреть на Рут.
На что угодно, но только чтобы не было боли и страдания – и моей проклятой вины.
В кармане раздалось жужжание, через мгновение послышался визгливый звонок. Вытащил мобильник из своего походного набора. Нажал на зеленую кнопку. Проглотил слюну.
– Хендерсон.
В трубке захрипел голос Хитрюги:
–
– Подожди минуту. – Прикрыл микрофон рукой. – Извини, мне нужно ответить на звонок. – Малодушно, не спорю, но, по крайней мере, не буду тупо стоять и утопать в страданиях Рут Лафлин…
Выскользнул в прихожую.
Наверное, был уже час дня, церковные колокола только что отзвонили, вслед за ними раздался одиночный массивный удар. Мрачный и глубокий.
– Ты нашел адрес Лоры Страхан?
–
– Я знаю, где это. Зачем?
17
Вишарт-авеню шла дугой из красного кирпича от обреченного зала для бинго на Марк-лейн к еще не сданному в аренду бизнес-центру на Доунз-стрит. Когда-то улица была жилой. Потом на ней располагались магазины. А сейчас это была галерея неграмотно выписанных в граффити афоризмов.
Большинство домишек заколочены, листы фанеры в водяных разводах распухли под толстым слоем краски. В некоторых домах, еще жилых, стальные входные двери и металлические решетки на окнах. Асфальт в рытвинах и лужах.
Элис стояла рядом, держала над нашими головами маленький складной зонтик.
– Ты знал, что Рут была изнасилована, я, например, не знала, что она была изнасилована, почему в деле ничего не было о том, что он насилует свои жертвы?
– Мы не знали. – Я обошел грязную лужу, ее поверхность была покрыта рябью от дождевых капель и радужными разводами от дизельного топлива. – Рут ничего не сказала об этом восемь лет назад, когда мы ее допрашивали. И Лора не сказала, и Мэри… И сказать по правде, из Мэри почти ничего вытянуть не удалось. Мозг был поврежден. – Я толкнул Элис плечом. – Только ты смогла добиться правды от Рут.
Получил в ответ улыбку и вспыхнувшие щеки.
Посреди дороги стоял белый шатер криминалистов, прямо напротив небольшого проулка с выходом на Хенсон-роу. Чуть подальше улицу перегораживала бело-голубая пластиковая лента с надписью «ПОЛИЦИЯ», белый фургон «Транзит» и пара патрульных машин блокировали другой ее конец.
Рядом с лентой стояли две фигуры – Хитрюга, в черном дешевом костюме, хмурый, в руках громадный красно-зеленый зонт для гольфа, и невысокого роста мужчина в куртке и кроссовках. На голове бейсболка, руки глубоко засунуты в карманы.
Прищурясь, взглянул на нас, пока Хитрюга приподнимал ленту, чтобы мы с Элис могли пройти:
– Эш
Элис открыла рот, но я ее опередил:
– Не говори ничего, он информацию вынюхивает. Без комментариев, Рассел.
Его лицо скисло.
– Да ладно тебе, Эш, мы же друзья. Как без этого обойтись… бутылка «Гленфиддика», если поможете мне.
– Запрет на распространение информации, Рассел. Никто не болтает.
– А это не труп Чарли Пирса, а? Между нами?
– До свидания, Рассел.
Хитрюга опустил ленту и поспешил вслед за нами:
– Ну так что, как насчет карри сегодня вечером? Закажу доставку из ресторана, а ты пиво принесешь?
Из-за спины донесся голос Рассела:
– Бутылка виски и билеты на матч Абердин – Данди. В корпоративной ложе!
Без вариантов.
Едва мы удалились на приличное расстояние, Хитрюга с преувеличенно озабоченным видом стал хлопать себя по карманам:
– Черт возьми, Элис, можно мы отойдем с Эшем на пару минут?
У нее между бровями появилась небольшая морщинка, потом кивнула.
Он отдал ей зонтик:
– Всего на минутку.
Мы остались стоять под дождем, она пошла к шатру криминалистов.
Хитрюга подождал минутку, затем наклонился ко мне, голос низкий и чесночный.
– Я встретился со своим приятелем, у которого лодка, тебе придется пару дней отсидеться в Фрейзебурге, а на выходных ты уже будешь в Норвегии. Билли Шариковая Ручка сказал, что сделает паспорт к завтрашнему дню, с тебя фотографии. С мобильника не пойдут, только из лицензионных фотоавтоматов.
– А чего ты в карманах рылся?
Хитрюга пожал плечами:
– Думал, так убедительнее будет, можно подумать, что потерял что-нибудь. – Кивнул на Элис, она как раз подошла к шатру: – Ее с собой возьмешь?