Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 102)

— Все в порядке. — Макензи убрал волосы с лица сестры. — Скоро можно будет пойти домой.

— Все кончено.

Он улыбнулся:

— Все кончено.

— У тебя ухо кровит.

Оно выглядело как кусок непрожеванного бекона.

Я схватился за опрокинутый стеллаж и, опираясь на него, попытался подняться, пока не сел, опираясь спиной на раковину в углу. Задыхался, потел, каждое движение вызывало приступы острой боли. Нога болела и горела огнем, спина раскалывалась, а голова была наполнена горячим паром.

Крысолов ткнула в меня пальцем:

— Он знает.

Макензи кивнул:

— Теперь все знают.

— Надо его убить. Убить и сжечь в крематории.

— Да пошли вы… да пошли вы оба.

Я сунул руку в карман… Пистолета не было.

Макензи поднял руку, показал его. Покачал головой:

— Не надо.

— Мы убьем его и сунем в печь для кремации. — Крысолов встала и наклонилась надо мной.

— Лиза, мы не можем это сделать. Я не могу. — Уставился на лежащий в руке пистолет. — Нам нужно уходить, пока не пришли другие люди.

— Мы не можем уйти, пока не позаботимся об Андреа.

— Они забрали ее. Они проникли в дом. И забрали ее с собой. — Он посмотрел на меня. — Так ведь?

Я вытер пот со лба:

— Все кончено.

— Нет, ничего не кончено. — Крысолов сжала грязные руки в кулаки. — Мы заберем ее обратно. Мы заберем ее обратно и заставим эту суку заплатить за все, что она сделала с нами! Эта кровь, эти крики, эти фотографии. Мы заберем ее.

— Сюда едет группа захвата. Вам никуда не уйти.

— Мы схватим ее и разорвем на куски, как и всех остальных. — И сделала шаг вперед. — А его мы убьем и сунем в печь.

Я вытащил из мусора на полу бутыль с дезинфицирующим раствором. Начал вертеть крышку артритными пальцами. Что за тупой идиот придумал крышки с защитой от детей? Ну давай же…

Она схватила меня за горло и рывком поставила на ноги.

Ее рука, словно петля, обхватила мою шею, сжимая горло и перекрывая воздух, заставляя кровь стучать в ушах.

Я заскреб руками по морщинистому лицу, вцепился ей в пальцы. Они не разжимались.

Бутыль с раствором шлепнулась на пол.

Скрипнула дверь.

— Мы убьем его и сунем в печь. — От нее вдруг запахло «Фиалками Пармы».

Я моргнул и уставился ей за плечо.

Посреди комнаты стояла Элис, держа в руках, словно биту, кусок металлической трубы.

— ЭЙ, УРОДИНА!

Крысолов обернулась, глаза узкие и черные. Открыла рот и завопила, брызгая слюной, сквозь коричневые зубы:

— Всех их убьем!

Труба просвистела в воздухе и ударила ей в висок. В фонтане крови в разные стороны разлетелись волосы и куски кожи.

Ее руки вокруг моей шеи обмякли, она сделала, качаясь, пару шагов в сторону и рухнула как подрубленное дерево. Дернулась несколько раз и затихла. Так она и лежала, вытянувшись во весь рост, с открытыми глазами, а кровь ручейками текла у нее из носа и изо рта.

Элис бросила трубу. Она загрохотала и загремела но бетону, отзываясь эхом в стенах маленькой комнаты.

— Она что… Я не хотела… Это просто… У меня не было другого выхода…

Я сделал, хромая, несколько шагов к Фрэнку Макензи. Протянул руку:

— Отдай пистолет.

— Лиза не виновата. — Он даже не взглянул на меня. — Это все Андреа… Это всегда была Андреа.

— Дай мне пистолет.

Он поднял его и уставился на дуло. Потом приложил его к своему виску. Закрыл глаза. Сипло выдохнул сквозь зубы, обрызгав слюной выпачканную в крови рубашку. Вздрогнул. Заплакал.

Я наклонился и вынул пистолет у него из руки.

49

Фрэнк Макензи держал разбитую голову сестры у себя на коленях, нежно касаясь рукой пропитанных кровью волос:

— Шшш… Все хорошо… Все будет хорошо…

Я прислонился спиной к раковине. Пистолет, тяжелый, словно наковальня, вытягивал мою руку из сустава.

Элис, переступая с ноги на ногу, обнимала себя руками и тихо повторяла:

— Мне так жаль, мне очень-очень жаль, мне так жаль…

В моем кармане пистолет весил меньше, но ненамного.

— Вы не похищали Кети?

Он покачал головой:

— Мы похищали только Андреа. Все девочки были Андреа. — Он шмыгнул носом и провел рукой по глазам, оставив на них темно-красный след. — Она бросила нас. Сбежала и оставила Лизу и меня с ним. Мне было пять…

— Эш, я не хотела убивать ее, я просто хотела, чтобы она отпустила тебя.

— Я знаю. — И развел руки в стороны.

Элис, сделав нетвердой походкой несколько шагов, упала мне на грудь и, приложив голову к моему плечу, заплакала.

— Она была нашей старшей сестрой и должна была защищать нас, — Макензи наклонился вперед и поцеловал сестру в лоб. — Он так избивал Лизу… Она так и не стала собой, прежней. Что-то сдвинулось в ее голове. Она просто хотела, чтобы ее кто-то любил.

— Вы убили мою дочь. Ее звали Ребекка. Ей было всего двенадцать лет.

Он кивнул:

— Тринадцать лет назад Андреа снова появилась в Олдкасле. Беременная. Нашла себе мужа и новый дом в Шортстейне. Только теперь она больше не была Андреа Макензи, она стала Андреа Тейлор. И вот эта Андреа Тейлор увидела объявление о смерти отца в газете… — Макензи засмеялся. — Годы прошли, а тут она приходит к нам и говорит, что маму нужно сдать в дом для престарелых и что мы должны продать этот дом, потому что она хочет получить свою долю. Сказала, что старый ублюдок должен ей за все то, что она претерпела Ей должен? А как же мы?

Элис судорожно вздохнула, сделала шаг назад и вытерла рукавом лицо. Вздернула подбородок: