Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 101)
Одна из стен почти до потолка была заставлена металлическими клетками. В свете фонарика вспыхнули сотни крохотных красных точек. Крысы. Пapa мерзких тварей зашипела на меня.
Я провел лучом фонаря дальше, и вот он, Фрэнк Макензи, — стоит, прислонившись спиной к полке. Дрожит. Нос уже никогда не будет прямым. Кровь образовала на рубашке что-то вроде пятен Роршаха.
Поднял пистолет:
— Где Кети?
Он отшатнулся, уставился на ноги, руки пауками забегали по полке.
— Я не…
— ГДЕ МОЯ ДОЧЬ, МАТЬ ТВОЮ?
— Это не я, меня заставили, они…
— Где она? — Я, хромая, подошел к нему.
Крысы повернулись и уставились на меня. Задергались чешуйчатые розовые хвосты.
— Я… — Он дернул плечом. — Они забрали ее. Они ее выкопали и забрали.
Выкопали? Что-то плотное встало у меня поперек горла, перекрывая воздух… Ребекка. Они выкопали
— Не Ребекка! Кети! Где Кети? Ее не было на твоих кровавых снимках. ГДЕ ОНА?
Он, нахмурившись, взглянул на меня:
— Кети? Мы не… Кто такая Кети?
— Кети Хендерсон. Кети Николь. Моя дочь, черт возьми! — Я вынул бумажник, раскрыл и показал ему фотографию. — Кети!
— Я не знаю, никогда ее раньше не видел, это…
Я приставил пистолет к его лбу.
Макензи завопил, его руки стали хвататься за полки, на бетонный пол полетели картонные ящики и жестянки.
— Я ничего не делал, я просто фотографировал, это все она! Я не хотел! Это…
— ГДЕ ОНА?
— Я не знаю, я никогда не видел…
Пистолет рявкнул, как питбуль.
Макензи завопил, хватаясь руками за дыру, на месте которой когда-то был кусок его левого уха. Выстрел эхом отозвался в шлакобетонных стенах.
Он опустился на четвереньки, сквозь пальцы сочилась кровь.
— Где она?
— Я НЕ ЗНАЮ!
Я ударил его пистолетом наотмашь, и он с грохотом свалился на полки:
— Ааааааагх…
— Кети Хендерсон, твоя четырнадцатая жертва.
Он заморгал полными слез глазами:
— Четырнадцатая?
В углу комнаты раковина, рядом с ней швабра и ведро на колесиках, полное серой грязной воды. Это, конечно, не «Пино Нуар» девяносто шестого года, но вполне сойдет.
— Последний шанс.
— Я не понимаю… — Он пялился на меня, сморщив брови; рот искажен гримасой боли, по щеке течет кровь. — Зачем нам нужна
Нужно было найти что-то, к чему можно было привязать ублюдка. Дверь была слишком тяжелой, и я вряд ли мог сбить ее с нетель. Ничего, подойдет стеллаж. Ухватившись за ближайший, оторвал его от стены и бросил на пол. В разные стороны полетели рулоны туалетной бумаги и пластиковые бутыли с чистящей жидкостью.
Макензи закричал, схватившись руками за голову:
— Я не трогал ее!
— Водичку в тебя никогда не вливали? Сейчас ты у меня попробуешь…
За спиной какой-то шум.
Да черт возьми, ну почему никто никогда меня не слушает?
— Элис, я же тебе сказал — иди в морг. — Повернулся. Замер.
Это была не Элис. Это была Крысолов. Она была громадная, плечи сгорблены, стояла и пялилась на меня. В свете фонарика ее глаза сверкали, как у крыс в клетках… Оскалилась и прошипела:
— Отпусти моего братишку!
Кулак прилетел ниоткуда — где-то глубоко в голове вспыхнули искры, в глазах помутилось, пол закачался под ногами. И еще один удар.
Меня качнуло назад, и я, споткнувшись обо что-то, полетел на стену с крысиными полками. Шипение, грохот, щелканье желтых зубов.
Следующий удар выбил воздух из моих легких, обвязав грудь колючей проволокой.
Дерись. Сопротивляйся, беспомощный ублюдок.
Ударил ее в лицо. Промахнулся. Удар в живот вдобавок ко всем остальным неприятностям сломал меня пополам.
Колени отказались повиноваться.
Она схватила меня и снова с размаху бросила на клетки.
Крысиный визг. Вонь от крысиной мочи и дерьма.
Выдави ей глаза. Кусай ее. Пни ее ногой в живот. СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!
Она занесла надо мной громадный кулак и ухмыльнулась:
— А ты гадкий.
Бац.
Моргнул. Как?.. Я был на полу, лежал на спине, смотрел на переплетение труб и электрических проводов. В ушах звенело, перед глазами вертелись черные точки.
— Умммгг…
Голоса в подкрашенной красным темноте…
— Кто такая Кети Хендерсон? — Голос Макензи дрожал.
— Не знаю. — Крысолов говорила еле слышно.
— Он думает, что мы похитили четырнадцать девочек, в смысле, зачем нам было брать четырнадцать? В этом нет никакого смысла.
— Я устала.
С третьей попытки смог приподняться на локтях. Снова моргнул, пытаясь прогнать черные точки. Голова раскалывалась.
Эти двое сидели на бетонном полу, стена за ними была заполнена сверкающими глазами.