Странник – Третий храм или Лилит. Врата бездны (страница 6)
— Твой пророк бежит, Ахав. А ты всё ещё веришь в его Бога?
Ахав молчал. Ему было стыдно. Иезавель знала: стыд — лучшее оружие. Когда мужчине стыдно, он согласится на что угодно. Лишь бы не чувствовать.
Лилит пришла к Иезавели не во сне. При свете дня.
Царица сидела в своём саду — там, где росли кедры, привезённые из Ливана, и розы из Египта. Она пила вино из золотого кубка и смотрела на фонтан. Вода была холодной, прозрачной. Иезавель смотрела в неё и видела не своё отражение — чужое.
Женщина с чёрными волосами и глазами без белков стояла напротив, хотя никто не входил в сад.
— Ты та, кто не кланяется, — сказала Лилит. Не спросила — утвердила.
— Я не кланяюсь никому, — ответила Иезавель. — Ни Ваалу. Ни Господу. Ни мужу. Ни даже тебе, кто бы ты ни была.
Лилит улыбнулась. Ей нравились такие.
— Я та, кто была до Евы, — сказала она. — Та, кто ушла от Адама. Та, кого прокляли ангелы. И я собираю армию.
— Армию против кого?
— Против мира, который решил, что женщина — это ребро. Против порядка, где мужчина всегда прав. Против богов, которые требуют смирение вместо свободы.
Иезавель отставила кубок. Встала. Подошла к Лилит почти вплотную.
— И что ты мне предложишь? — спросила она.
— Бессмертие, — сказала Лилит. — Не для тела. Для имени. Ты войдёшь в историю как самая злая царица. Тебя будут проклинать тысячелетия. Но никто не забудет твоё имя.
Иезавель засмеялась. Её смех был похож на звон разбитого стекла.
— Я уже вошла в историю, — сказала она. — Пророки Господа проклинают меня каждый день. Ахав боится меня больше, чем Бога. Ты опоздала.
— Нет, — Лилит покачала головой. — Ты умрёшь. И умрёшь страшно. Твоё тело растопчут лошади. Собаки съедят твою плоть. И останется только череп. И стопы. И ладони.
Иезавель не побледнела. Она слушала, как слушают прогноз погоды.
— А потом? — спросила она.
— А потом ты воскреснешь. В моей армии. В мире, который мы построим. Там не будет пророков. Не будет царей над тобой. Только ты. И твоя воля.
Иезавель подумала секунду.
— Хорошо, — сказала она. — Но условие.
— Какое?
— Я не буду подчиняться даже тебе.
Лилит протянула руку.
— Договорились.
Они скрепили сделку молчанием. Иезавель вернулась к вину. Лилит исчезла.
Но с этого дня царица знала: она не одна. Там, за тонкой завесой реальности, её ждут. И однажды придут.
Смерть Иезавели описана в Библии подробно, даже смачно.
Вторая книга Царств, глава девятая.
Ииуй, новый царь Израиля, въезжает в Изреель. Иезавель стоит у окна. На её волосах — царская диадема. На лице — грим. Ей за пятьдесят, но она всё ещё красива той красотой, которая не увядает — пугает.
Ииуй смотрит вверх. Иезавель смотрит вниз.
— Хорошо ли у Замврия, убийцы своего господина? — кричит она. Это оскорбление. Замврий — царь, который правил семь дней. Предатель. Узурпатор.
Ииуй не отвечает. Он кричит евнухам:
— Кто за меня? Бросьте её!
Двое евнухов хватают Иезавель. Выбрасывают из окна. Она падает. Кровь брызжет на стены. На лошадей. Ииуй въезжает на её теле.
Потом он идёт пить и есть. А когда вспоминает — приказывает похоронить её. Всё-таки царская дочь.
Но собаки уже съели её тело. Остались только череп, стопы и ладони.
Так и похоронили. В трёх мешках.
Иезавель не умерла.
Она ждала в темноте. Не в аду — в промежутке. Там, где нет времени, но есть память.
Она помнила всё. Лицо Ииуя. Крик падения. Удар о землю. Собачьи зубы. Боль была огромной — но не бесконечной.
Когда Лилит пришла за ней, Иезавель спросила:
— Сколько прошло?
— Почти три тысячи лет, — ответила Лилит.
— Долго.
— Для людей — да. Для нас — миг.
Они стояли в пустоте. Иезавель была голой, но не стеснялась. Стыд умер вместе с телом.
— Ты обещала мне бессмертие, — сказала она.
— Я сдержу слово, — ответила Лилит. — Но сначала — работа. Нам нужен Иерусалим. Третий храм. Мужчины снова решили, что они главные. Что они могут строить и разрушать по своему усмотрению.
— И что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты напомнила им: женщина, которая не кланяется, страшнее любой армии.
Иезавель улыбнулась. В пустоте её улыбка была единственным светом. Но свет этот был холодным. Как лёд. Как смерть. Как воля, которая не знает преград.
— Веди, — сказала она. — Я готова.
В Изрееле до сих пор показывают башню, с которой бросили Иезавель. Туристы фотографируются. Экскурсоводы рассказывают историю. Дети бросают вниз камешки и считают секунды до удара.
Глава 6. Гофолия. Мать, которая убивала детей
Иезавель правила через мужа. Гофолия — через сына. А когда сын умер — она решила править через трупы.
Лилит выбрала её не за жестокость. Жестокостью никого не удивишь в мире, где богов кормят детскими сердцами. Гофолия была страшнее жестокой. Она была системной.
Она не убивала в гневе. Не мстила за обиды. Она убивала по списку. Составленному заранее. Заверенному. Исполненному с бюрократической аккуратностью человека, который заполняет налоговую декларацию.
Когда Лилит впервые увидела Гофолию во сне (а Гофолия, в отличие от Иезавели, не удостоилась личного визита при жизни), она поняла: эта пойдёт до конца. Не ради власти. Ради порядка. Ради того, чтобы всё было правильно. По инструкции.